"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Актеры поневоле или Завещание барона Корфа


Актеры поневоле или Завещание барона Корфа

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время года: Лето
Дата: 30мая -5 июня
Время действия: неделя
Место действия: поместье барона Корфа
Участники: Владимир Корф и другие обитатели поместья
Краткое описание  действия (не менее трёх строк): Иногда доказать правду можно лишь переиграв мошенника, который считает себя хитрецом.

Отредактировано Владимир Корф (10-01-2015 10:57:11)

0

2

Владимир возвращался домой в не лучшем расположении духа. Укатанная дорога стлалась под копытами вороного, что нес своего хозяина той мерной неутомимой рысью, которой мог отмахать не один десяток верст, и мало-помалу неосознанное раздражение с которым он вылетел из особняка улеглось, и он взглянул на происходившее более ли менее здраво. И какая нелегкая вообще понесла его к Долгоруким, с чего он решил что сумеет договориться с княгиней? Господи, да если Андрей предпочитает во всем смириться перед своей маман то какое ему-то до этого дело? Помочь другу, да можно ли помочь тому кто сам пальцем не шевельнет для собственного спасения? Он с таким пылом говорил о своей любви к Татьяне, но что он сам сделал ради нее? Женится на другой девушке, которая знает что выйдет замуж не по любви, ломает судьбы обеим девушкам - возлюбленной и жене, не говоря уже о Наташе помолвка с которой расстроилась из-за той же Татьяны. И все ради того чтобы не перечить маменьке? "Превратит ее жизнь в ад" о да, княгиня кому угодно может устроить веселую жизнь, но раз если уж он так любит свою Татьяну что жизнь иначе не мила - какого черта он не освободит ее? Ведь формально - то он князь Долгорукий, хозяин дома и глава семьи после смерти отца. Он, а не княгиня! Вот и дал бы ей вольную не спрашиваясь у маменьки а потом женился бы и увез ее в Петербург подальше от свекрови - что бы княгиня смогла бы этому противопоставить? Да ничего! Марью Алексеевну можно в чем угодно обвинить - но своих детей она любит и рано или поздно простила бы своему ненаглядному Андрюше даже и эту блажь. Ну положим откройся происхождение его жены их бы в свете не принимали какое-то время, так все забывается и стирается - рано или поздно высший свет скушал бы и это. Почему же он сам не попытался отстоять свое счастье? Так за каким чертом понадобилось мне о них беспокоиться?   Хорошо еще что хватило ума не сказать княгине за чем я вообще приезжал, и что меня вообще каким-то образом беспокоят его сердечные дела. Зря, зря я вообще к ним ехал. Хотя... нет, не зря...
Мысли мало -помалу приняли другое направление и Владимир наконец осознал - отчего на самом деле он так раздражен и встревожен. Дело ведь вовсе не в Андрее, что за попытка не заметить очевидного? Дело в ней, в княгине и в словах вырвавшихся у нее - "Найдите сперва доказательства того что ваш отец выплатил долг". Вот она где причина. Неосознанная тревога беды нависшей над головой хуже вида прямой опасности. А ведь за несколько месяцев что прошли со смерти старого барона княгиня ни словом не упомянула о тяжбе, которая и свела его в могилу. Выходит не отступилась от своей мысли и в любой момент он может ожидать у себя исправника с приставами. Черт побери как же он мог пустить это дело на самотек. Ведь со смертью отца, разжалованием и опалой жизнь во всем остальном мире все же не остановилась.  Нет уж... надо что-то делать и делать быстро. В любой момент княгиня может дать наконец ход этой тяжбе, которой она пока только угрожала - никто не может отобрать отцовское поместье без решения окружного суда сколько бы расписок не выкрал этот пройдоха-управляющий. Но если княгиня передаст дело в суд - что он будет делать тогда? Честное слово и безупречная репутация старого барона - не то доказательство которое примут во внимание уездные чиновники.
Значит надо что-то с этим решать. И искать доказательства. Где-то ведь они должны существовать.
Весь день до вечера Владимир рылся в старых хозяйственных книгах, в кипах пожелтевших бумаг, нашел запись в расходной книге того года о списании суммы выплаченной князю, но доказательством это быть не могло - это была лишь собственноручная запись старого барона сделаная для собственных хозяйственных нужд, не заверенная и не подтвержденная никем. Только и плюс этой находки что он теперь точно знал дату совершения сделки. А что толку? Правда в уезде должна быть запись в книге регистрации земской управы по имущественным делам.  Даже если запись каким-то образом, как говорил отец - исчезла - но ведь страницы в книге должны по закону прошиты и пронумерованы и если одна из страниц исчезла это легко подтведить как факт злонамеренного хищения улик. Значит первое - земская управа. Что еще? Навряд ли такую сумму князь Долгорукий просто положил бы в ящик стола - скорее присоединил бы к своему счету в Земельном банке.  Можно бы поднять счета и проверить - означено ли поступление такой суммы в тот период времени? Но это трудно осуществимо - разве что по судебному постановлению и рискованно - а вдруг и вправду предпочел держать наличные в доме. Банк стало быть отпадает. Еще... что еще?
От пыли и тяжкого запаха старых бумаг глаза ело. Владимир вздохнул, и опершись локтями о стол прикрыл глаза ладонью.  Еще... сделка должна была быть заверена. Корфы хоть и обрусели четыреста лет назад но у отца в крови была истинно немецкая педантичность. Доверие доверием но сделка как и все сделки отца должна была быть оформлена по всем правилам. Да, он же говорил тогда о двух свидетелях. А раз были свидетели то должен был быть и поверенный - выкраденная расписка не была написана почерком отца, Владимир видел ее как наяву хотя в руках держал лишь один раз, когда отец показывал ему ее.  "Военный или нет, ты должен уметь разбираться и в делах штатских, Володя. Ведь других наследников у меня нет, поэтому учись сейчас, чтобы не оказаться невеждой когда станешь бароном Корфом после меня " - сказал он тогда. Ах, отец-отец. Вы хорошо вымуштровали меня, но почему же не научились сами тому что сейчас понимаю даже я? Благородство бессильно перед продажностью, и в глазах судейских одна бумажка ценнее чем десятки поручительств честным словом. Может тогда вы были бы сейчас живы....

0

3

- Владимир! Да черт побери что ж ты сидишь взаперти, я тебя обыскался!
Странно, но он даже не заметил как открылась дверь. Корф поднял покрасневшие от напряжения и пыли глаза и устало улыбнулся. Михаил влетел в кабинет сияя как новенький червонец. Сюртук с иголочки, шелковый галстук щегольски повязан набок и срезанный конец лихо заброшен на плечо, прямо-таки воплощение успеха. После возвращения милости Императора Репнин неизменно пребывал в приподнятом расположении духа.
- Анна начала беспокоиться, ты не вышел ни к обеду, ни к ужину, а ты оказывается тут, в бумаги зарылся. Не узнаю тебя, с какой радости это ты занялся библиотечными изысканиями? - Репнин непонимающе приподнял одну из стопок бумаг, фыркнул, и отер пыль с пальцев.
- Это не библиотека, Миш. Это архивы отца. - устало вздохнул Владимир откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.-  Ищу доказательства того что он выплатил тот проклятый долг Долгорукому
- И?
- Ни-че-го.
- Хочешь сказать что Долгорукая не отступилась от своих притязаний? - голос Михаила мгновенно стал настороженным. Владимир, все еще не открывая горевших от утомления, глаз слышал как он прошел вдоль стола и как скрипнуло кресло напротив. Он потер переносицу и кивнул
- Не отступила. И в любой момент может снова пустить их в ход.
- Но ведь твой отец выплатил долг! Иван Иванович был человеком слова, кто может сомневаться в этом!
- Мишееель - протянул Владимир запрокидывая голову и открывая глаза. Желтое пятно света от подсвечника на потолке контрастировало с окружающей темнотой - Была расписка об уплате. Но она исчезла. Я же тебе рассказывал.
- Да, вы еще подозревали что ее похитил этот ваш управляющий, Владимир вот не понимаю какого черта ты оставил его при себе раз знаешь на что он способен! - Репнин подался вперед и оперся локтем о колено - Ну-ка давай рассказывай. В подробностях.
Пересказ не занял много времени. Пачки бумаг на столе и на полу, толстенная кипа расходных книг за полтора десятка лет и покрасневшие глаза служили наглядной иллюстрацией всему о чем говорил Корф. Он рассказал все - и положение дел, и собственные умозаключения по этому поводу, словом все что смог отыскать или придумать. Друг слушал внимательно, похоже разом забыв и о недоеденном десерте, и об Анне оставшейся в столовой. И когда рассказ наконец был окончен он недолго помолчал и резюмировал
- Значит тебе надо освидетельствовать книгу земской управы, найти поверенного который совершал сделку, и свидетелей что были при ней. Записи в приходной книге Долгоруких были бы тоже к месту, но раз выкрали расписку - то значит против тебя пошли на прямое подтасование улик. Выгодно это только Долгорукой, возможно она и заплатила твоему управляющему. А значит и подправить книгу которая находится в ее полном распоряжении - не составит труда. Три доказательства - их надо только получить на деле.
- Отец уже пытался - Владимир поднялся с места и прошелся по кабинету. - Правда освидетельствовать книгу и вспомнить про поверенного так и не удосужился. Но одного из свидетелей все-таки призвал. Карла Модестовича. Он мне говорил что наедине управляющий подтвердил ему что прекрасно помнит сделку и выразил готовность свидетельствовать это. А когда понадобилось - при свидетелях заявил что ничего подобного не было. Не понимаю только одного - почему отец не дождался доктора Штерна. Он же был вторым.
- Твой отец был слишком благородным человеком - с негодованием ответил Михаил, отпихивая ногой связку совсем уж старых бумаг которые не было смысла просматривать. - Поверил что этот прохвост скажет правду. И это после того как выкрал расписку, ха, зачем же тогда было ее красть!
-Да.... благородство не всегда к месту. Но что делать, Мишель? - Владимир отвернулся от окна и посмотрел на друга - Чтобы подтвердить что сделка имела место - нужны показания обоих свидетелей. Доктор Штерн скажет правду, я уверен, но как вытрясти ее из Модестовича?
- Заплатить? - неуверенно предложил Репнин и тут же покачал головой. - Не годится. Он тут же снова переменит свои показания если Долгорукая посулит ему больше. Не человек а флюгер какой-то... Знаю! Нужно чтобы он дал письменное свидетельство! Тогда уже не отвертится!
- Легко сказать. - Корф вернулся к столу и взяв с подноса графин и один из коньячных бокалов налил в него на треть темно-янтарного бренди. И протягивая бокал Михаилу продолжал - Модестович хитер, изворотлив, и далеко не дурак. У него лишь одна слабость - он жаден до умопомрачения. Что может заставить его подписать бумагу которая выставляет его прежние слова лжесвидетельством? Деньги он конечно любит, но собственную шкуру ценит куда больше.
Репнин принял бокал и принялся катать его в ладонях, напряженно размышляя. Владимир тем временем налил и себе, обошел стол и опустился в кресло. Вариант письменного свидетельства ему в голову конечно приходил, но мельком. А сейчас он задумался всерьез.
Некоторое время друзья молчали, размышляя каждый на свой лад, когда наконец Михаил оживился.
- Послушай, я кажется придумал! Надо чтобы он подписал не зная что подписывает. То есть чтобы думал что подписывает что-то другое! Расписку на получение денег к примеру. Награду за преданную службу. Да на такую сумму чтобы у него перед глазами не строчки стояли а ассигнации.
- Думал уже. Идея неплоха, но с чего бы мне выдавать ему награду? Он ведь знает что я поймал его на воровстве - какая уж там награда за преданную службу. Благодетелем называл только за то что я его исправнику не выдал и при месте оставил. Чертов лизоблюд - Владимир отпил бренди и взглянул на друга. - Повод нужен. И серьезный.
- Повод.... - Михаил сосредоточенно почесал кончик носа, размышляя вслух. - Преданная служба хорошо но действительно не на ровном месте награду выдавать. Хмм... Именины? Когда всех домашних оделяют? Нет, до твоих именин еще неблизко. Ну не свадьба же в конце концов. Хотя ты мог бы жениться на Лизавете - и тогда Марья Алексеевна оставила бы тебя в покое.
- Исключено - взгляд серых глаз стал тяжел и мрачен  - Не верю что ты можешь всерьез предложить мне жениться на девушке только для того чтобы сохранить поместье.
- Да это я так, к слову - Репнин встал и принялся прохаживаться по кабинету, словно на ходу ему думалось лучше. Владимир откинулся на спинку кресла, и поглядел на оплывающие свечи. Минута, другая, лишь скрип паркета под шагами нарушал тишину, когда Михаил не выдержал - Ну что-то должно быть еще?! По какому еще поводу хозяин может вознаградить управляющего если не на радостях от свадьбы или именин?
- По завещанию - спокойно отозвался Владимир, все еще глядя на свечи.  Внезапно Михаил остановился словно налетел на стену и изумленно поглядел на своего друга, но тот не отрывал взгляда от огней.
- По завещанию? По ТВОЕМУ завещанию? - непонимающий, озадаченный голос был так тих что его с трудом можно было расслышать. Владимир почти ощущал как друг сверлит его взглядом и заставил себя усмехнуться, давая понять что версия это такая же глуха как и остальные. Однако Репнин все еще натянутый как струна склонил голову набок, о чем-то напряженно думая, сделал несколько шагов и внезапно расхохотавшись залпом опустошил бокал и с размаху сел в кресло
- Эврика! Владимир ты гений!
- Кто у нас гений так это ты. Что за идею ты мог извлечь из пустых слов?
- Вовсе не пустых! - Михаил подался вперед и упершись взглядом в глаза Корфа заговорил так быстро, что едва не глотал слова -  Слушай!  Если скажем ты отпишешь ему по завещанию скажем тысячу рублей, и вручишь ему эти деньги наличными немедленно , якобы оттого что беспокоишься что позже твои счета будут заморожены - то ему придется подписать расписку в получении - так всегда делается. А мы можем подсунуть ему вместо расписки уже составленное свидетельское показание и позаботиться о том чтобы он не прочитал текст когда будет подписывать. И все!
- Мишель, Мишель, в который уже раз я сожалею что ты не пишешь романов - с улыбкой протянул Владимир. Интрига вполне в духе его друга - если сам он предпочитал решать дело пистолетом или шпагой то Репнин был мастером психологических драм.
- Ты зря иронизируешь! - горячо возразил его друг - Знаешь каким способом я примирился с Анной когда мы впервые поссорились? Попросил Никиту сказать ей что я смертельно ранен, и она поверила, и забыла обо всем на свете!
Владимир расхохотался от души.
- И придет же тебе такое в голову. Модестович не Анна, друг мой и вовсе не влюблен в меня.
- Он влюблен в деньги! Владимир он поверит, ручаюсь. Надо только тщательно все продумать - мы обхитрим этого немца, поверь мне!
- О, Господи, Мишель, да с какой стати? Он пронырлив как хорек, вечно подсматривает, подслушивает,  и не удивлюсь если знает мои дела лучше чем я сам.  С какой стати бы мне заниматься своим завещанием - я молод, здоров, пока еще относительно богат, не испытываю неразделенной любви, и если ты знаешь что я все же способен пустить себе пулю в лоб, то он-то этого не знает! И не поверит никогда. - Владимир с раздражением дернул запонку на манжете, зацепившуюся за кипу бумаг на столе. Несколько листов мягко спланировали на пол. - Бред какой-то...
- Значит нужно чтобы он поверил. - в голосе Михаила была такая настойчивость что Корф взглянул на него уже серьезно. - Думай, Владимир. С тобой должно приключиться нечто, отчего всерьез занялся бы своим завещанием, так словно должен вот-вот умереть. И хорошо бы если бы это выглядело максимально драматично, и настолько убедительно что бы у него не осталось сомнений.
- Что например? Несчастный случай на охоте? Дуэль? С кем скажи на милость? - в голосе Корфа еще звучала ирония, но он и сам пожалуй не заметил что обсуждает предложение Репнина почти серьезно.
- Да хотя бы со мной. Но намечающаяся дуэль этого мало - ты слишком хороший стрелок чтобы Модестович поверил что твои шансы проиграть настолько велики. А скажем... смертельная рана? На той же дуэли? - Репнин увлекся своей фантазией настолько что вскочил с кресла и ходил теперь по кабинету, размахивая руками. - Ты же ведь не раз высказывался против того чтобы я общался с Анной - почему у нас не могло дойти до пистолетов?
- Хочешь продемонстрировать на деле? Валяй, дружище. - Владимир снова рассмеялся и подтолкнул к нему по столу футляр с пистолетами которые в отличие от большинства всегда держал заряженными - Это может быть действительно забавно, но не более того. Ты слишком увлекаешься, Мишель, придержи коней. Слишком круто загнутая драма рискует обернуться комедией, а это не твой жанр.
Михаил поглядел на друга и вздохнул, принимая его правоту
- Верно. Это было бы чересчур. А что если тебе... заболеть? Достаточно серьезно чтобы задуматься о завещании но недостаточно чтобы немедленно слать за гробовщиком?
- Заболеть? - Владимир уже не смеялся. Репнин выглядел таким уверенным и так настойчиво продвигал свою идею, что он волей-неволей проникся его настроением. - Но чем?  Только люэс не предлагай!
- А было бы забавно - Михаил ухмыльнулся - Хотя нет, тогда Модестович к тебе даже на пушечный выстрел не подойдет. Ну.... К примеру чахоткой? Те кто сидел в Петропавловской я слышал зачастую этим кончают даже спустя долгое время после освобождения.
- Хмм... Возможно шансы и есть - вынужден был признать Корф - К тому же эта хворь нам хорошо знакома. Помнишь Каленского, который умер от нее в прошлом году?
- Точно! - Михаил махнул кулаком в воздухе. - Чахотку достаточно легко симулировать, она страшна, неизлечима и если мы посвятим во все доктора Штерна и он подыграет нам...
- Подыграет - уверенно вставил Владимир - Он терпеть не может Шуллера
-  Тем более. Тогда все получится! И начнем прямо сейчас. Знаешь как?
- Догадываюсь. - Владимир поднялся, глядя на друга через стол - Миш. Ты и вправду настолько хочешь помочь мне что готов даже на обман?
- Это не обман - буркнул в ответ Репнин - Это небольшая театральная постановка. С волками жить по-волчьи выть. У тебя хотят обманом отобрать родовое гнездо - не время щепетильничать. Короче - ты согласен?
Владимир колебался лишь несколько секунд, и протянул другу руку.
- Согласен. -

Отредактировано Владимир Корф (10-01-2015 02:18:18)

0

4

Театральная постановка началась в тот же вечер, причем сама собой. Репнин отправился обратно в гостиную, а Владимир остался в кабинете - ему предстояло разложить обратно по местам все вывороченные им архивы. Работа нудная и невероятно пыльная. Он скинул сюртук и оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами собирал бумаги и книги в пачки по датам и содержанию. Провозившись весь день в пыльной кладовке при кабинете где и хранились ящики с бумагами он к вечеру и без того надышался всякой дряни, а когда заталкивал в ящик последнюю связку осточертевших книг - оттуда прямо ему в лицо поднялось такое облако пыли что он надсадно закашлялся, да так что никак отдышаться не мог. И как раз в этот момент обернувшись увидел управляющего который с удивлением озирал кабинет и кладовку, и с еще большим удивлением - его самого. Владимир молча махнул ему рукой чтобы тот исчез, и Модестович вышел с таким недоумевающим лицом что оставшись один он улыбнулся в темноту. Кажется задуманная Репниным интермедия имеет очень даже хорошие шансы на успех. И прежде чем покинуть кабинет он вынул из ящика стола маленький, но чрезвычайно острый нож, которым пользовался для срезания сургуча, чуть надрезал себе кожу на тыле левого предплечья, и промокнул кровь носовым платком. Напомнил себе что впредь до окончания действа надо будет носить черные рубашки, чтобы никакой случайный след на рукаве не выдал его, скомкал окровавленный платок, бросил его на пол, загасил огарки свеч и вышел.

0

5

На следующий день друзья с самого рассвета отправились в уезд. В земской управе по имущественным делам действительно быстро отыскалась регистрационная книга того года, и быстро пролистав ее Владимир нашел то место какое искал.
- Гляди, Мишель. Тут не хватает одной страницы, видишь? Номер 114 а за ним сразу 117. - Владимир сильно разогнул книгу и в глубине между страниц отчетливо стал виден оборванный край оставшийся от вырванной страницы.
- Как это? - возмущенно взвился зауряд-чиновник, на соседнем столе кропавший какой-то документ. - Не может быть, господа.
- Взгляните сами - Владимир развернул книгу так чтобы чиновник мог увидеть все своими глазами, а Репнин с самым возмущенным выражением потребовал председателя управы. Тот явился незамедлительно - если обычные просители и дожидались в коридоре, то князь и барон были представителями той аристократии с которой ни одному чиновнику не хочется ссориться.
- Господа, господа, наверняка это...
- Позорный недосмотр и халатность! - закончил за него Репнин, наступая на перепуганного чиновника - Что я вижу! Вы знаете что это значит, господин Выйкин? Кто-то под вашим носом украл из книги крайне важные сведения. Я буду докладывать о вашей преступной небрежности.
- Но... но...- оба чиновника переглянулись и съежились словно бы став даже меньше ростом
-  Исправника сюда! - крикнул Михаил, ни к кому конкретно не обращаясь. - Вы ответите за злонамеренное уничтожение важной информации!
- Но... господин князь!
- Пощадите, мы не виноваты!
- Послушайте, господин Выйкин - вступил в разговор Владимир очень спокойно - чтобы составить контраст со страшным разъяренным князем.- Князь Репнин облечен полномочиями от самого государя Императора. Не лучше ли вам покаяться?
- Да вот вам крест, не выдергивал я страницы! - завопил Выйкин переводя круглые от ужаса глаза с одного молодого человека на другого. - Эту книгу до вас и вовсе Бог знает сколько лет никто в руках не держал, она ж какого года-то! Уже почитай лет пять как в архиве под замком хранится
- Господин Забалуев недавно показывать велели-с. - угодливо вставил зауряд-чиновник, не замечая что с его пера натекла изрядная клякса - А до него и вправду никто не интересовался, истинный Бог!
- Забалуев? - оба друга переглянулись, и Репнин изобразил сильнейший гнев - Вы что, обвиняете предводителя уездного дворянства в преступлении которое сами же совершили? Да вас в равелине Алексеевском сгноят за это! Лично доложу!
Выйкин тоненько заскулил
- Но ведь не виноватые мы, чем хотите поклянусь, не трогали мы ее! Мож до нас кто напакостил...
- Да нет, страницы желтые а край оторванный еще не истончился - заметил Владимир, не повышая голоса. - Недавно выдернута. Ты друг любезный нам зубы не заговаривай.
- Да Христом-богом клянусь... - возопил Выйкин пятясь от наступавшего на него неумолимого Репнина, когда Корф положил руку другу на плечо, останавливая.
- Вот что. Может они действительно не виноваты. Давайте так, любезные. Вызовем поверенного, для освидетельствования. И вы тут же, сейчас - это освидетельствование подпишете. Черным по белому - дескать так и так - страница долженствующая содержать данные о регистрации финансовых сделок с такое-то по такое-то число из книги вырвана.
- И что кроме господина Забалуева ее никто за последние годы никто в руках не держал - тоже не забудьте. - сурово добавил Михаил.
- Да... да... как же -с... непременно... - забормотал оглушенный таким напором председатель, который мысленно уже прощался с должностью а может и свободой, и тут неожиданно получил шанс на спасение. Освидетельствование? Да со всем нашим удовольствием, господа. Страницы нет - ну и нет, факт констатирую и мое дело сторона.....
Поверенный управы был вызван незамедлительно, требуемый документ составлен и подписан в двух экземплярах, заверен всеми присутствующими, и через час, еще не веря что так легко отделался, Выйкин собственноручно закрывал двери за посетителями, ощущая что за это утро он изрядно похудел.

Отредактировано Владимир Корф (10-01-2015 02:17:11)

0

6

- Значит, Алексей Феофилактович, вы действительно помните эту сделку?
В полутемной, заставленной громоздкими, набитыми книгами шкафами и высокими по грудь сундуками царил спертый запах пыли, бумаг и чего-то кислого. Сухонький старичок сидевший в таком массивном кресле что по сравнению с ним казался малым ребенком кивнул головой. Поверенный его отца был всего лишь шестидесяти лет от роду, но казался древним старцем. От жизни проводимой среди бумаг его кожа казалась совсем пергаментной, волосы выцвели и поредели так что сквозь них просвечивала кожа черепа, но глаза из-под кустистых седых бровей смотрели трезво и ясно. Надтреснутый голос звучал так, словно господин Шанский прилагал немыслимые усилия стараясь подольше растянуть каждое произносимое им слово - явные признаки того что когда-то почтенный нотариус лечился от заикания
- Как же, как же, разумеется помню. Батюшка ваш, покойный Иван Иванович был человек аккуратный. И доверял мне, упокой Господи его в раю. Душа-человек был... Вот помню как-то раз..
- Простите господин Шанский - нетерпеливо вставил Репнин, не давая почтенному старику вновь пуститься в бесконечные рассуждения, которых они с Владимиром за истекшие два часа наслушались по гроб жизни - Вы говорили у вас есть свидетельства ее?
- Разумеется, разумеется есть - проскрипел поверенный, водя пером в воздухе. - В моих книгах есть все. По датам разложено взгляните сами. Сорок лет, господа, сорок лет я отдал своей работе и ни разу никогда ничего не забыл. Вот совсем недавно...
Владимир поднялся и шагнул к книжным шкафам, лишь краем уха слушая как Алексей Феофилактович повествовал о некоей графине, отсудившей обратно имение которое должна была получить по наследству, на которое зарились дальние родственики оттого что ее нерадивый супруг по пьяни скончавшись в самое Крещение - не потрудился оставить завещание в ее пользу, а родственники и налетели, стремясь обокрасть сирую вдову.
- А все почему? Потому что буквы законов не знают ... - все скрипел надтреснутый голос, когда искомый фолиант в порыжевшем переплете скользнул ему в руки. Перелистав старые страницы Владимир перевел дыхание - ему показалось что с плеч свалилась целая гора. На пожелтевшей странице черным по белому шла запись о свершении сделки меж бароном Корфом Иваном Ивановичем, и князем Долгоруким Петром Михайловичем, на означенную сумму в означенный день, и засвидетельствованной Карлом Модестовичем Шуллером, и Штерном, Ильей Петровичем по всей форме. Конечно это было не изложение самой сделки с подписями действующих лиц, но заметка о свершении ее, сделанная лицом официальным явилось бы неплохой заменой выкраденной расписки.
Под аккомпанемент очередной истории из бесконечного запаса старого поверенного Владимир позвал писца, скучавшего в приемной, и вскоре выписка из книги была готова также в двух экземплярах. Алексей Феофилактович даже прекратил рассказывать на то время что выводил свою подпись, которую уснащал таким количеством завитушек, что это явно требовало полнешей сосредоточенности. Следующий шаг оказался куда труднее, но друзья совместно справились и с этим
- Нет, Алексей Феофилактович, нам не нужно составлять новый акт. Нам нужно письменное заверение свидетелей вот этой вот сделки в том что они действительно присутствовали при передаче денег и свидетельствовали возвращение долга.
- Да, господин Шанский. Вам нужно составить документ, а уж мы сами получим подписи. Всего-то их две, Шуллер и Штерн
- Два честных немца - проскрипел поверенный, обнажая в улыбке удивительно сохранившиеся крепкие белые зубы - Да, они были свидетелями. Составить документ... отчего ж не составить. Testumonuum scruptum... И что? Тоже в двух экземплярах?
- Да, Алексей Феофилактович, прошу вас.
- Послушай, Владимир - шепнул в самое ухо Репнин, пока старый поверенный неторопливо и очень обстоятельно диктовал писцу текст документа - Почему ты все просишь составить в двух экземплярах?
- Потому что документы имеющие отношение к поместью имеют странное свойство исчезать - прошептал в ответ Корф -Расписка, страница регистрационной книги... Если выкрадены старые документы - вполне могут исчезнуть и эти. Нет, друг мой, мы соберем два пакета документов, один останется у меня а второй ты увезешь к себе, в Петербург. Если вдруг с документами, со мной, или с моим домом что-нибудь по странной случайности случится - вторые копии останутся невредимы.
Репнин кивнул, хотя это ему совсем не нравилось. Вот вечно Владимир вытворяет не пойми что - вот зачем оставил при себе человека зная что тот явный вор и возможно еще и шпион? Да держать такого в собственном доме все равно что спать с ножом под подушкой. Но внятного ответа он еще ни разу не получил, а допрашивать снова было не место и не время.
Впрочем все заканчивается, и когда они покинули наконец пропахшую пылью контору Шанского обоим казалось что с них при каждом шаге осыпается песок. Зато драгоценные выписки из книги поверенного грели руки сквозь сафьяновую стенку футляра.-

Отредактировано Владимир Корф (10-01-2015 02:15:33)

0

7

-.... жели непонятно? Почему он не хочет позвать доктора? - нежный голос Анны доносившийся сквозь полуоткрытую дверь звучал встревоженно. Шуллер проходивший по коридору услышал странные слова и резко остановившись продолжил путь на цыпочках. А ну как что интересное сейчас услышит?
- Да потому что упрям как осел! - ага, это князек наш загостившийся. Ишь недоволен. Никак повздорили с дружком-то своим? Карл Модестович весь обратился в слух, тщательно следя за тем чтобы не обратить на себя внимание разговаривавших в гостиной.
- Но ведь с этим шутить нельзя! Он четвертый день почти ничего не ест, вы должны его убедить, Миша! Прошу вас.
- Анна... ну не расстраивайтесь. Мало ли, может простуду подцепил или влюбился- с кем не бывает. Вот к примеру я из-за вас не раз аппетита лишался, верите?
- Ой, неужели? - в голосе зазвучало кокетство - А вы знаете, Миша, я не представляю вас морящего себя голодом. У вас превосходный аппетит, Варвара не нарадуется
- Вам это не нравится?
- Ну что вы.. Наоборот...
Ну вот, опять они говорят о ерунде. Сейчас небось опять миловаться начнут -  Карл Модестович попятился от двери, и повернувшись вздрогнул. Владимир стоял у него за спиной, опираясь ладонью о стену. И когда только подойти успел, да еще так неслышно.
- Снова подслушиваете, Карл Модестович - тихо заметил он и закашлялся, прижав к губам платок. Потом отдышался, смял в пальцах платок и помотав головой закончил - Черт с вами... горбатого даже могила не исправит. лишь спрячет да и то - до поры
- Я, Владимир Иванович мешать не хотел.. - начал было управляющий, но Корф жестом велел ему замолчать и убираться, и сам пошел дальше, по пути засовывая платок в карман. Только вот не то руки у него дрожали, не то просто неудачно сунул - но платок выпал на пол. И не успел Корф дойти до следующей двери как Карл Модестович молниеносно схватил платок и развернул его.
Белоснежная когда-то ткань пестрела пятнами крови, причем последнее было еще ярко-алым.
Вот так раз. Странно... - задумался управляющий глядя вслед молодому хозяину - Неужто и впрямь прихворнул наш барин?

Отредактировано Владимир Корф (10-01-2015 02:14:23)

0

8

Представление длилось уже пятый день. Владимир почти не прикасался к пище, выпивая лишь чашку бульона за обедом. Полная разных коллизий жизнь боевого офицера сделала его мало восприимчивым к голоду, в боях на Кавказе зачастую приходилось хлебать щи из травы и листьев а то и вовсе жевать табак вместо жаркого когда то и дело запаздывала телега с провиантом. От такой диеты он изрядно осунулся, глаза запали и лихорадочно блестели, а на обострившихся скулах то и дело появлялся болезненный румянец. На кухне и в службах только и судачили о болезни молодого барина, Варвара любившая его сорванца с детства была безутешна когда различные лакомства возвращались нетронутыми, а Полина и вовсе во всеуслышание твердила что барин-де уже не жилец. Корф перестал заниматься делами поместья, не выезжал ни на прогулки ни на охоту, ни даже в поле. Уже не вскакивал как раньше с рассветом а залеживался иногда до полудня, и поднимался к себе едва начинало темнеть. А горничная убиравшая спальню с тревогой шептала на ухо всем кто желал слушать о том что подушка часто окровавлена, и простыни поутру хоть выжимай.  Платки с пятнами крови обнаруживались то в корзине для бумаг, то под подушкой, то в кармане скинутого на ручку кресла сюртука, и в поместье поселилась атмосфера встревоженного ожидания. Анна тревожилась все больше и больше, и разговоров подобных предыдущему и Модестович и Полина и остальные домашние слышали с тех пор много - и взволнованных расспросов Анны и сдержанно-встревоженных ответов Репнина, а изредко и раздраженные реплики самого Владимира, требовавшего чтобы его оставили в покое.
Кому ж было знать как тщательно Корф с Репниным подготавливали эти мизансцены. Даже Анна по требованию Владимира оставалась в неведении. А между тем его руки от запястий до локтей уже покрылись сетью тонких полузаживших порезов, которые он, чертыхаясь перевязывал запершись в своей спальне. Ночную испарину помогал имитировать кувшин с водой, а лихорадочный блеск в глазах и румянец происходили от выданных доктором Штерном капель с белладонной.   Вечером пятого дня друзья рассудили что назавтра пора подводить спектакль к кульминации. Запершись наверху, полушепотом прерываемым взрывами приглушенного смеха обсудили все детали предстоящего действа, Михаил сунул другу бутылек с бычьей кровью - короче к следующему утру двое бывших офицеров готовились не то как как актеры к будущей премьере не то как двое озорных мальчишек собирающихся разыграть надоедливого гувернера
И на следующее утро занавес был поднят

0

9

Владимир опять с утра не вышел из спальни. Репнин позавтракал вдвоем с Анной, а потом придумав какой-то предлог отослал ее в уезд с Никитой - прикупить что-то по хозяйству. Хотя предстоящее и было комедией, но все же Михаил предполагавший что раз Владимир с Анной выросли в месте то она должна любить его как брата не желал ее беспокоить почем зря. Хотя если бы он спросил мнение Корфа - тот бы заявил что Анна скорее обрадуется скорому избавлению.
Дом был странно притихшим. Несколько раз Мишель засевший в библиотеке с книгой посылал то одного то другого крепостного проверить не проснулся ли барон, но те каждый раз возвращались уверяя что двери заперты и изнутри никто не отзывается, наверное почивает еще барин.
Спустя пару часов Репнин стал выказывать беспокойство. Появлялся и Карл Модестович который не мог не почувствовать неладного и с затаенной радостью в глазах и самым постным выражением на лице то и дело бормотал "Ай-яй-яй, виданое ли дело"
Когда перевалило за полдень Мишель явно потеряв всякое терпение сам поднялся наверх, и убедившись что из-за угла коридора явно проглядывает тень затаившегося там Шуллера забарабанил в дверь.
- Владимир! Может хватит спать? Лежебока несчастный, вставай!
Ответом было молчание. Репнин постучал громче. Никакого ответа. На лице князя раздражение постепенно сменялось тревогой.
- Да что ж такое. Отвечай немедля!
Тишина.
Мишель подергал ручку двери и застучал так что наверное мог бы разбудить и мертвого.
- Владимир! Господи да что с тобой такое! Владимир!!!
Ни звука в ответ. Репнин заозирался в состоянии близком к панике
- Да что случилось-то... Владимир! Да черт побери отопри же или я сломаю дверь!
Молчание. Репнин уже вне себя от беспокойства прижался ухом к двери, потом отодвинулся, поглядел вверх оценивая крепость дверного косяка и сильно ударил по двери. Створка треснула, но замок выдержал. Еще удар, и еще пока наконец дверь не слетела с петель, и Репнин влетел в комнату. Управляющий сгорая от любопытства высунулся из-за угла и услышал дикий крик
- Владимир... Господи, нет! Владимир ответь! Что с тобой.... Да что же это такое, доктора, ДОКТОРА!!!!
Степенно, как и полагается Карл Модестович вышел из-за угла коридора, и прошествовал к сорванной двери, когда вылетевший из спальни Корфа Михаил налетел на него с совершенно безумным выражением на лице.
- Доктора! Доктора Штерна немедленно!
- С барином что-то нехорошее? - вскинув бровь и склонив голову набок поинтересовался немец косясь мимо Репнина в комнату, но ничего там не углядел. Тут зубы его клацнули когда князь схватил его за грудки и встряхнул так словно желал оторвать голову
- Доктора сию секунду ! А будешь болтать - пристрелю! Бегом!!!!
- Да-сс, да-сс.... конечно...  - кое-как высвободившись он распахнул ближайшее окно, крикнул во двор крепостным чтобы немедленно гнали за доктором, и убедившись что со двора сломя голову поскакал верховой поглядел назад. Репнина там уже не было - должно быть вернулся в хозяйскую комнату. Изобразив на лице подобающее случаю выражение обеспокоенности Шуллер тоже вошел и остолбенел от увиденого.
Владимир, одетый в то же что носил и вчера, лежал без движения поверх покрывала, голова откинута вправо, ворот рубашки разодран так что пуговицы отлетели "с мясом", рот, шея, грудь и вся кровать вокруг правой стороны лица залиты кровью. Репнин тряс приятеля, хлестал его по щекам, выкрикивал что-то бессвязное - никакой реакции.
- Неужели помер - послышался у него над ухом чей-то срывающийся от радостного возбуждения голос. Обернувшись он увидел рядом Полину, она теребила платок, покусывала губы и с жадным любопытством заглядывала в комнату
- Ну ты Полька... Модестович не договорил - Репнин услышав их голоса поднял голову и заорал:
- Что уставились? Вон отсюда!
- И верно, чего стоишь, раззява - тут же изобразив поборника дисциплины Модестович принялся выталкивать сопротивляющуюся Полину из комнаты.
По лестнице застучали шаги, и почти бегом появился доктор Штерн. Репнин пропустил его в комнату, а сам вышел к ним, едва ли не рыча
- Я кому сказал - убирайтесь. Идите вниз, вам тут не балаган!
Как ни хотелось обоим узнать что случилось - а пришлось уйти. С разъяренным князем шутки были плохи. Сверху не доносилось ни звука. Карл Модестович прогнал Полину на кухню, и через несколько минут услышал стенания и вопли Варвары которые слышались даже здесь хотя до кухни было неблизко. Ну, Полька, видать расписала все в красках, да еще и от себя добавила кой-чего, вон как Варвара убивается.  Ой ну до чего же невовремя он помереть решил, где теперь новое место искать, рекомендаций-то никаких нет... Ну а зато от его присмотра избавлюсь - все лучше. Молодого барона Шуллер не любил, но изрядно побаивался. Несмотря на молодость тот был неглуп, а репутация Корфа как который вначале стреляет а потом разбирается была ему вовсе не по нраву. Так и расхаживал он у подножия лестницы размышляя о всяком разном, когда наверху послышались шаги, и по лестнице стал спускаться доктор Штерн. Карл Модестович старательно изобразил на своем лице самую искреннюю печаль и обеспокоенность, и торопливо кинувшись к доктору приличествующим случаю взволнованным тоном вопросил
- Как он, доктор? Что-то серьезное?
Врач не отвечая скорбно покачал головой и прошел мимо. Хлопнула входная дверь. Модестович так и рот разинул. Неужто и правда....
Наверху лестницы показался Репнин без сюртука, с рукавами рубашки закатанными выше локтей. На левой штанине и на плече пятна крови. Лицо неподвижно, губы сжаты в тонкую ниточку а голос когда он заговорил казался сорванным.
- Поверенного. Сейчас же.
И снова исчез.
Вот те раз. Надо бы к Долгорукой сбегать рассказать... А ну как хватятся? Нет уж надо дождаться, посмотреть что да как. Да и идеальным управляющим побыть. Поверенного желает? Извольте пожалуйста.
Новый верховой поскакал со двора. Поверенный явился только через час.  Поместье к тому времени походио на встревоженный улей который кто-то залил водой - в доме царила мертвая тишина, зато в службах, на дворе, во флигелях - стоял непрерывный гул от взволнованных голосов, всхлипов, и беготни.

0

10

Часам к пяти пополудни Репнин сошел вниз, уже одетый как подобает. Управляющий как бы случайно проходивший мимо лестницы не упустил из виду что хотя лицо князя кажется уже спокойным он то и дело покусывает губы, словно от какой-то скорбной мысли. Мало того - он нес ворох бумаг среди которых наметанный взгляд немца усмотрел несколько гербовых. А еще через час спустился и Владимир в халате, бледный и пошатывающийся, тяжело опираясь о перила, но уже совершенно непохожий на покойника. Анфиска плакавшая в углу восторженно завопила "Бааарин" и помчалась на кухню успокаивать Варвару. А Владимир не останавливаясь прошел к себе в кабинет, куда одного за другим стали вызывать крепостных. Григория, Варвару, Петра, и еще некоторых. Расспрашивать тех кто выходил обратно Шуллер устроившийся на вахту в гостиной и пропустивший из-за этого обед не рискнул, и когда уже наконец почувствовал что готов лопнуть от любопытства выходивший от барина кузнец Матвей позвал и его
- Барин видеть вас желает, Карл Модестович.
Едва сдерживаясь чтобы не помчаться бегом немец степенно направился к кабинету, и по своей давней привычке помедлил, чтобы послушать о чем там говорят. И был вознагражден - голос Репнина все еще звеневший недавним волнением повидимому выговаривал другу что-то нелицеприятное
- совершенно недопустимо! Ты же слышал доктора Штерна. Еще один такой приступ и....
- Не беспокойся Мишель. - спокойный голос Корфа звучал так же как и всегда - Ты же видишь - все необходимые приготовления я сделать успею. Да и случится ли еще один - одному Богу ведомо.
- Не говори ерунды, ты же все прекрасно знаешь.
- Прекрати паниковать, будь добр. Со мной все хорошо.
- Ага, как же...
Последовало молчание и поняв что больше ничего интересного он не услышит Модестович вошел в кабинет. Владимир сидел в своем кресле у стола заваленного бумагами, бледный но совершенно спокойный. Управляющего он приветствовал одним только взглядом и придвинул по столу какие-то бумаги, а левой рукой вынул из ящика стола толстую кипу ассигнаций и положил ее поверх этих бумаг.
- Карл Модестович подите сюда. Я тут занялся приведением в порядок своих дел, и хочу чтобы и вы получили причитающееся вам по праву.
- Причитающееся мне? - немец растерялся глядя на деньги
- Да. - Корф кивнул. Репнин же стоя у окна у него за спиной раздраженно покачал головой, возвел глаза к небу и отвернулся к окну с глубоким безнадежным вздохом. - Я составил завещание в котором отписал нескольким людям по небольшому вознаграждению. Вам причитается полторы тысячи рублей.
- Полторы тысячи! - прошептал управляющий огорошенный размером суммы настолько что даже забыл изобразить подобающее случаю негодование и разразиться пламенной речью на тему о том как рано такому молодому человеку думать о завещании и что он, Шуллер, молит Бога о том чтобы барин благополучно дожил до ста лет.
- Полторы тысячи - невозмутимо подтвердил Владимир, не спуская с него твердого и прямого взгляда. - Но вы лучше чем кто бы то ни было знаете мои дела. Княгиня Долгорукая зарится на мое поместье, и в случае моей смерти немедленно захватит его раньше чем завещание вступит в силу. Тогда все мои счета перейдут к ней, и навряд ли она озаботится выполнить хоть что-то из моего волеизъявления. Поэтому я хочу выполнить их сам, сейчас, и раздать премии тем кому они причитаются в счет завещания. Потрудитесь получить.
- Наличные? - голос Карла Модестовича прозвучал как придушенный писк. Толстая пачка денег сияла у правой руки Корфа как путеводная звезда
- Наличные. Получите и распишитесь.
- Где расписаться? - растерялся управляющий и тут же насторожился - Зачем?
- Здесь. - пальцы Владимира тронули два совершенно одинаковых листка всю верхнюю часть которых занимала пачка ассигнаций - Расписка в получении, как полагается. Один экземпляр ко мне в сейф, а второй будет приложен к завещанию, чтобы мои наследники не удивлялись почему полученное состояние на полторы тысячи меньше чем то заявлено в имущественных ведомостях. Если сумма выдается в счет завещания должен быть сопроводительный документ, вы-то должны разбираться в таких делах.
Это действительно была правда и Шуллер хорошо это знал. Он нерешительно подошел к столу, не спуская взгляда с денег. На бумаги под ним правда тоже взглянул. Ничего особенного, несколько строк написанных от руки, повидимому с совершенно одинаковым текстом, из-под правого края денежной пачки проступали обрывки слов - удостоверяю... числа месяца... овича Корфа... выплате... и пустое пространство внизу явно ожидавшее его подписи.
- Ах ну да, ну да... Так что... расписываться?
Вместо ответа Владимир обмакнул перо в чернильницу и протянул ему. Тясущейся от радостного волнения управляющий поставил подпись на обоих листах, и вопросительно глянул на хозяина. Тот невозмутимо выдернул из-под пачки оба листка, и небрежно махая ими в воздухе чтобы высохли чернила другой рукой протянул ему деньги.
- Прошу.
- Э-э... Благодарю... Благодарю господин барон. - управляющий нерешительно попятился, ощупывая пачку в руках. Пальцы горели от желания пересчитать но он не решался отвести взгляда от глаз Владимира, почти черных сейчас из-за расширенных зрачков - Позвольте выразить надежду, что ваше нездоровье пройдет... и завещание вам понадобится очень нескоро..
- Надеюсь, Карл Модестович, надеюсь - Корф невозмутимо кивнул - Вы свободны.
Шуллер сам не понял как оказался за дверью, сжал пачку в руках и как тигр кинулся в угол, где дрожащими от волнения пальцами пересчитал добычу. Барон не солгал. Точно полторы тысчячи, самых настоящих банковских билетов. С трудом удерживаясь от ликующего вопля немец сунул пачку за пазуху и едва ли не бегом отправился к себе, где можно было запрятать деньги в тайник.
В кабинете же, едва за Карлом Модестовичем закрылась дверь Репнин сияя повернулся к Владимиру, но тот поднял руку, призывая к молчанию, и взглядом указал на дверь. Оба друга замерли, прислушиваясь, и наконец кажется вечность спустя услышали удаляющиеся шаги. Только тогда Владимир позволил себе улыбнуться а Репнин, который никогда не был так сдержан как его друг издал ликующий вопль, словно мальчишка
- Получилось! ПОЛУЧИЛОСЬ, Владимир!!!!!
- Да.... - Корф разгладил на столе добытые таким долгим и трудным способом листы. "Сим удостоверяю что я, Карл Модестович Шуллер, управляющий в поместье барона Корфа означенного года ... месяца ...дня  присутствовал в качестве свидетеля в контрое поверенного Шанского, где своею подписью заверял законность сделки, состоящей в выплате бароном Иваном Ивановичем Корфом суммы в .... рублей князю Петру Михайловичу Долгорукому в качестве полного и окончательного погашения долга за поместье в Двугорском уезде .. губернии. Словом и подписью своей настоящим свидетельствую вышенаписанное. Карл Модестович Шуллер"
Репнин сия как ясно слонышко, подошел к другу и стоя у того за спиной сжал его за плечи
- Все. Отныне никто не отнимет у тебя дом. Доказательства железные. Ты пойдешь к княгине с этим?
- Нет. Придержим их. Если она пойдет в атаку - нам будет чем ее остановить раз и навсегда. А если отступится - то и мир с нею, у нее и без того своих дел хватает. Сам нарываться на тяжбу я не буду - Владимир вынул из ящика остальные документы и разложил их в две тоненькие стопки одинакового содержания, ибо каждый документ был составлен в двух экземплярах. - составленное земским поверенным освидетельствование того что страница из регистрационной книги соответствующая дате совершения сделки была злонамеренно вырвана, выписка из книг Шанского о свершении сделки с его подписью, а также два письменных свидетельства от обоих верителей сделки - от доктора Штерна и управляющего Шуллера. Сложив одну из стопок пополам, Корф поднялся и повернувшись к Репнину протянул бумаги ему. Тот взял их улыбаясь с таким облегчением, словно это его самого эти несколько бумаг спасали от разорения.
Владимир же смотрел на друга не зная что сказать. Если бы Михаил спас ему всего лишь жизнь - это бы выглядело в его глазах не столь значимым как то что он сделал для него сейчас. Не зная как выразить свою благодарность он положил руку на плечо друга.
- Мишель... Ты спас меня. Я бы никогда не додумался до такого плана и никогда бы не смог привести его в исполнение.
- Да брось ты, ты же мой друг!
- Ты мне более чем друг, Миш. Родной брат не сделал бы для меня бОльшего. И не был бы мне дороже.
- Владимир да будет тебе - Репнин растерялся. Корф всегда был скуп на искренние слова, и уж точно никогда не позволял никому увидеть свои слабости. Свою преданность друзьям он предпочитал доказывать делами а не словами, и раз уж заговорил - то должно быть его и впрямь проняло до глубины души.
- Погоди. Да, если бы у меня был брат - он не мог бы значить для меня более чем ты. Тем более что после смерти отца у меня кроме тебя на свете нет ни единой близкой души. Поэтому имей в виду - весь сегодняшний фарс это конечно фарс, но завещание я составил самое настоящее, и менять его не буду.
- Не понял... Зачем настоящее? И при чем тут я? - Репнин уже ничего не понимал, а Владимир похоже не намерен был пояснять. Впрочем это никогда ему не мешало - даже когда его друг молчал, Михаил почти всегда легко угадывал о чем именно он молчит. И сейчас когда он понял что сейчас скажет ему друг - его глаза удивленно расширились - Ты хочешь сказать, что ты...
- Что я назвал тебя своим единственным наследником. Да, Мишель.
Михаил схватился за голову, не зная ужаснуться ему или рассмеяться. А Владимир усмехнулся.. Дверь открылась и в кабинет влетела встревоженная и озадаченная Анна. Двое друзей повернулись к ней а она, держась за дверь переводила взгляд с одного на другого и обратно, задыхаясь от бега
- Миша... Владимир... я слышала... мне сказали... что....что происходит...
Корф и Репнин как по команде переглянулись и через секунду они уже хохотали, хохотали так словно со смехом уходило и растворялось все напряжение последних дней, и дамоклов меч разорения висевший над домом, и вообще все что их тревожило последние дни.

+1


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Актеры поневоле или Завещание барона Корфа


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC