"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Eremitarum

Сообщений 1 страница 50 из 66

1

Время года: Осень 1838 года и далее
Дата: 10.11.1838.
Время действия: дни и месяцы
Место действия: Двугорский уезд, поместье барона Корфа и его окрестности
Участники: Анна Платонова, Владимир Корф, гости и вспомогательные персонажи
Краткое описание  действия (не менее трёх строк): Смерть Ивана Ивановича Корфа стала последней в череде катастроф, потрясших родовое имение Корфов за последние два месяца. Дуэль Владимира с цесаревичем, арест, заключение, отмененный в последнюю минуту расстрел, позорное разжалование и ссылка, пропажа расписки об уплате давнего долга покойному князю Долгорукому, вскрывшееся воровство и лжесвидетельство Карла Модестовича и несгибаемое намерение объединенных усилий княгини Долгорукой и предводителя уездного дворянства господина Забалуева отнять поместье за неуплату долга, угроза немедленного выселения неожиданно успешно отведенная Владимиром переросшая в серьезную, затяжную тяжбу - все это подорвало здоровье старого барона. И по раннему снегу в начале ноября повез черный катафалк покойного Ивана Ивановича к месту последнего упокоения. А в поместье остались Владимир, которому отныне суждено именоваться не поручиком а бароном Корфом, и Анна, так и оставшаяся крепостной, и очутившаяся в полной и безраздельной собственности человека, которого имела все основания бояться как огня.
Со дня похорон прошла неделя. Князь Репнин, бывший поддержкой обоим уехал по долгу службы, и в огромном доме воцарилась тишина.

0

2

Стараясь не скрипеть дверями, Анна вышла из своей комнаты и прислушалась. Кажется, можно идти спокойно - в доме царила идеальная тишина, лишь  из кухни доносилось мерное постукивание - Варвара, как всегда, что-то готовит. Анна сделала несколько шагов по коридору, остановилась и снова прислушалась - ей показалось, что в глубине дома отворилась дверь. Девушка уже готова была развернуться и скрыться в своей комнате, но через секунду поняла, что ей просто послышалось. Еще несколько беззвучных шагов... Лестница. Третья ступенька скрипит - на нее Анна никогда не наступала. Половина пути пройдена. Еще один коридор - и она достигнет кухни. Там, в шкафчике, между баночками с разными приправами, маслами и прочими кухонными необходимостями Варвара хранила бутылочку с успокоительными каплями. Однажды она отпаивала ими Анну. Сейчас же девушка хотела попросить их снова - она никак не могла заснуть.
За последнюю неделю она превратилась в тень. Вначале переживала смерть Ивана Ивановича, а потом, когда немного пришла в себя, осознала, что она так и осталась крепостной, и теперь всецело во власти Владимира. Он наверняка теперь начнет мстить за причиненные Анной обиды. За все то внимание, которое Иван Иванович уделял ей. За ту отеческую любовь, которую, как наверняка считал Владимир, она украла у него.
Анна старалась как можно меньше попадаться на глаза Владимиру. Но неопределенность собственного положения изводила ее. Что же сделает теперь Владимир?
Злобная Полина ехидничала, что теперь Анну заставят выполнять самую черную работу по дому или вовсе выгонят в конюшню. Анна отмалчивалась. но ее тревога усилилась.
А если и вправду - отправит? Или, того хуже, кому-нибудь продаст? Был бы жив Иван Иванович... Он ведь хотел освободить ее. Не успел...
Все эти мысли не давали покоя девушке и сделали для нее вечерние часы просто невыносимыми. Поэтому она и решилась на эту вылазку - Анна надеялась, что Варварины капли снова помогут ей, и хотя бы сегодня ей удастся быстро заснуть.
Когда Анна вошла в кухню, Варвара месила тесто. Она с сочувствием посмотрела на девушку.
- Не спится?
- Да... - Анна подошла к столу и села напротив Варвары. На кухне было гораздо уютнее, чем в ее комнате. И страхи ненадолго отпустили ее.  Рядом с Варварой ей стало спокойнее, как будто кухарка могла своими сильными руками вот так же, как тесто, схватить все ее беды, размять хорошенько, шлепнуть на деревянную доску...
- Помнишь, ты мне давала капли? Чтоб успокоиться. Можно мне еще немного?
Варвара понимающе кивнула.
- Возьми вон там, на полке. Видишь, у меня руки в тесте.
Анна взяла бутылочку,накапала в стакан резко пахнущих коричневых капель и долила воды. На вкус получившаяся жидкость была довольно неприятной, но ради того, чтобы хотя бы на один вечер избавиться от терзающих душу мыслей, можно было бы и не такое вытерпеть.

0

3

Дым уплывал в окно кольцами. Ноябрь только начался а все было уже покрыто снегом. Тишина. Тишина до звона в ушах, хуже чем в крепости. Там хоть стучали за дверью шаги часового, иногда грохотал замок в какой-то из камер. Капала вода. И рядом был Мишель. А здесь тишина. Как в могиле...
В трубке зашипел оседающий подтлевший табак и от этого звука Владимир вздрогнул как от выстрела. В тишине даже он прозвучал чуть ли не громоподобным грохотом. Странно а ведь раньше он и не слышал этого звука.
Неделя. Он и не думал что пережить смерть отца будет настолько тяжело. Крепкий еще пятидесятилетний мужчина - вот так в одночасье - был и нет его. И ничего чем можно сгладить боль. Выпивка не приносила облегчения, последние слова умирающего звучали в ушах тягучим хрипом словно это хрипел самый его мозг "ос-во-бо-ди ее". Даже ваши последние слова были о ней.... о ней все о ней, всегда... А мне? То единственное "я всегда гордился тобой" сказанное лишь на смертном одре. Отец, отец... почему же вы ждали своего смертного часа, чтобы сказать мне те слова которых я ждал от вас всю свою жизнь.
Вновь и вновь он видел перед глазами свинцово-серое чужое лицо, которое казалось даже после смерти думало о ней. И неожиданно - Анна, цитирующая у гроба его, Владимира собственные слова "часовые ночью разжигают костры, но ветер гасит их".... Да.... На Кавказе ветра жестокие. Не то что здесь, где ураганом считается ветер способный сбросить с зазевавшегося прохожего шапку.. Снова и снова эти похороны, люди, десятки пар плачущих глаз, крепостные и соседи, все скорбящие о добром бароне Иван Иваныче. Добром.... Господи, почему же я не могу вспомнить ничего доброго?! Отчего?! За что!!!! За что же я так любил его и люблю до сих пор. Несмотря на холод, безразличие, пренебрежение, мои постоянные тщетные попытки заслужить одобрение, разбивающиеся о ледяную стену, несмотря на то что осуждал не глядя, карал не разбираясь, несмотря на это последнее, несправедливое, несправедливое "ты недостоин имени Корфов"..... Да мне следовало ненавидеть вас, отец! Ненавидеть, проклинать и радоваться сейчас. Почему же не могу, почему так больно? От того что даже ваши последние слова были не обо мне? Да разве ж я не был к этому готов? Был, и не удивился. Ожидал этого. А все равно....
Дни после похорон проходили как в тягучем сне. Владимир пытался заняться делами, и днем это хоть как-то отвлекало. Он никогда не занимался делами поместья, разве что опосредованно просто был в курсе основных событий. Когда-то давно отец показывал ему как ведутся расходные книги, и припомнить те несколько уроков было нетрудно, но вот все остальное? Днем он разъезжал по деревням, полям, присматривался, прислушивался, то и дело ловя на себе настороженные, косые взгляды крепостных "Вот мол сыночек приехал. Барин-то добрый был, а при этом-то неизвестно как что пойдет, сказывают про него недоброе" И слухи просочившиеся в уезд из Петербурга, стократно увеличенные досужей молвой разлетелись по сарафанному радио по всему уезду. Даже Григорий и Никита знавшие его с детства поглядывали на него с опаской, и лишь Варвара оставалась прежней. Варвара на кухне которой он в детстве искал хоть капельку тепла все так же могла оходить его поварешкой если бы ему вздумалось как раньше попробовать стянуть пирожок с противня, в этом он был уверен и это вызывало еле уловимую улыбку в уголках губ
Только Варвара.
А Мишель.... Мишель уехал. Не прошло и месяца после несостоявшегося расстрела, как он получил новую должность. Новая карьера и будущее. А на нем самом теперь клеймо несостоявшегося убийцы цесаревича. И в доме этом жить ему как в собственной могиле.
В тишине....
Временами хотелось напиться. Вдрызг, вдрабадан, в стельку. Пробовал несколько раз. Но мысли отпугнутые хмелем возвращались с утроенным энтузиазмом и Владимир скоро отказался от этого "лекарства". И проводя дни пытаясь обучиться и свыкнуться с делами - едва начинало темнеть и глубоко заполночь проводил время в отцовском кабинете, о котором никак не мог переучиться думать как о своем собственном. Теперь - своем....

0

4

Возвращаться в комнату, наполненную страхами и одиночеством, очень не хотелось, и Анна сидела с Варварой на кухне до тех пор, пока кухарка не собралась ложиться спать. Тесто она накрыла полотенцем и оставила подходить - пообещав утром угостить Анну свежими булочками. Анна бы просидела в кухне до самого утра, но Варваре завтра нужно рано вставать, и девушка, пожелав ей спокойной ночи, со вздохом пошла к себе. Несмотря на принятое лекарство, она понимала, что уснет нескоро. Может быть, взять почитать из кабинета какую-нибудь книгу? Неважно, что - роман или труды господина Смита - лишь бы занять себя и читать, читать, пока сон не сморит ее...
Подойдя к дверям кабинета, Анна остановилась. А если в кабинете Владимир?
За дверью было очень тихо. Ни шагов, ни шелеста переворачиваемых страниц... Наверное, Владимир уже ушел к себе... Анна приоткрыла дверь и вошла.
Вначале ей показалось, что в комнате никого нет, и она направилась было к книгам, но на полдороге разглядела фигуру у окна и застыла на месте.
- Извините, Владимир, я не хотела Вам мешать. Я только возьму книгу и сразу же уйду.

Отредактировано Анна Платонова (03-04-2015 16:22:02)

0

5

Владимир вздрогнул от неожиданного звука в тишине когда открылась дверь, и оглянулся, но увидев в дверном проеме Анну, которая войдя из освещенного коридора в почти совершенно темный, если не считать отблесков камина, кабинет явно не заметила его в первую минуту, вновь отвернулся к окну. При первом же звуке ее голоса у него едва не сорвалось с губ Извольте закрыть дверь с другой стороны . Однако он промолчал несколько мгновений, медленно затягиваясь трубкой, а потом так же неторопливо ответил, роняя слова вместе дымом, словно бы не обращаясь к ней, а комментируя происходящее для кого-то наблюдающего с той стороны окна
- Барышня изволит читать перед тем как отойти почивать... 

0

6

Сколько яда в его голосе... Смолчать бы и тихонько уйти, но Анна неожиданно почувствовала растущее раздражение. Да, он понес тяжелую утрату - но ведь и она тоже. И к тому же, положение Владимира намного лучше, чем ее. Он свободен и волен распоряжаться собой как ему вздумается. А вот она - нет.
Надо же, хозяин удостоил ее высокого титула - барышня... Издевается. Над ней легко издеваться, у нее нет теперь заступника.
- Как это мило со стороны хозяина - называть свою крепостную барышней, - сказала Анна негромко, нарочито медленно водя пальцем по корешкам книг. С ее стороны было бы гораздо разумнее не задирать Владимира, но нервы были уже на пределе.

0

7

- Крепостная, являющаяся под ночь, незваной, в кабинет хозяина, дабы выбрать книгу на ночь... - Корф не глядя на нее вновь затянулся дымом и холодно усмехнулся - Право, у вас очень интересные понятия о том как именно должны вести себя крепостные. Это поведение барышни, разве я не прав?

0

8

Позабыв про книги, Анна повернулась к Владимиру, но увидела лишь его спину. Ничего удивительного - он никогда не считал нужным соблюдать при ней элементарную вежливость. Анна всегда была и останется для него человеком второго сорта.
- Ваш отец не считал меня крепостной, - с вызовом произнесла она, - Но Вы считаете иначе, о чем неоднократно упоминали в наших с Вами немногочисленных беседах.
Может быть, настало время раз и навсегда выяснить отношения? Пусть он отправит ее на кухню, в людскую, в конюшню или даже в деревню - все же будет хоть какая-то определенность. Нет ничего хуже неизвестности.
- Я давно уже хотела спросить у Вас, Владимир, каким же теперь будет мой статус в этом доме. Вы ведь теперь тут хозяин.
Она выделила последнее слово нарочно. И нарочно же не стала напоминать о последней просьбе Ивана Ивановича.

Отредактировано Анна Платонова (03-04-2015 22:22:17)

0

9

Не смей упоминать отца! - едва не взорвался он и с силой прикусив губу чтобы сдержаться медленно выдохнул дым и обернулся, усаживаясь боком на подоконник, спиной к боковине окна.
- Отчего же сразу не спросили? - Его глаза казались стальными зеркалами в которых отражался лунный свет сквозивший в рваных низких облаках - Вы выжидали почти неделю, и в это время называя себя крепостной продолжаете жить барышней. Довольно непоследовательно

0

10

Владимир повернулся к ней, и Анна вздрогнула от ледяной ненависти в его взгляде. За что ты меня так ненавидишь? - хотелось ей крикнуть, но она сдержалась. Она знала - за что.
Анна не выдержала этого взгляда и опустила глаза, пряча не вовремя подступившие слезы. Не станет она давать ему лишний повод для торжества и насмешек.
- Вам покажется это странным, но мне нужно было время, чтобы хоть немного прийти в себя. - тихо ответила Анна. - Называйте это непоследовательностью, если хотите. Вы ведь не верите в то, что кто-то кроме Вас способен испытывать чувство утраты близкого человека...

0

11

- Право вы оказываете мне большую честь - фыркнул Корф, вновь взглядывая за окно, на почти полную луну проглядывающую в рваных прорехах меж низких облаков - И с каких это пор вы стали экспертом по чужим мыслям и в частности позволяете себе думать будто знаете во что я верю а во что нет? Что ж вы так скоро забыли что я циник вообще не способный что-либо чувствовать. - он с холодным сарказмом почти цитировал характеристику которой его не раз и не два и не десять наделяла она сама. Да и не только она. И вновь затянувшись дымом он усмехнулся выдохнув дым через ноздри - Неделя. Отец был бы польщен зная что вы вам потребовалась целая неделя чтобы... как вы это сказали? Прийти в себя? Да, верно. Немалый срок, ох, немалый.

0

12

Вот, значит, как он намерен себя с ней вести. Держать в неопределенности, мучая и издеваясь. Наверное, он как-то догадался о ее страхах, и теперь будет целенаправленно изводить.
- Нет-нет, я ничего не забыла, я все хорошо помню. - голос Анны дрогнул. Подумать только, она ведь почти жалела его не так давно... Но теперь в ее сердце нет места жалости. Война? Отлично, пусть война. Может быть, ей удастся вывести из себя эту невозмутимую статую до такой степени, что он лишь из желания избавиться от Анны подпишет ей вольную?
Она хотела было добавить что-нибудь язвительное, ему в тон, но его упрек в том, что она слишком легко перенесла смерть опекуна, лишил Анну последних сил.
- Вы можете говорить и думать обо мне что угодно, я не стану Вам ничего доказывать! - голос сорвался на крик, а из глаз все-таки покатились предательские слезы. Анна повернулась и выбежала из кабинета.
Ночь прошла отвратительно. Она не смогла уснуть. В ее ушах все время звучали слова: "... целая неделя... ", "немалый срок...". Владимир умел, если хотел, очень больно жалить.
Первые рассветные лучи застали Анну в кресле у окна. Она отложила в сторону влажный платочек и встала. Предстоял новый долгий день, и он обещал быть ясным, но это не обрадовало девушку. Ее дни теперь всегда будут серыми, независимо от погоды.
Анна спустилась вниз, больше не стараясь двигаться бесшумно. Ей надоело прятаться и бояться. Страх уступил место злости.
Она не знала еще, куда пойдет. Просто шла, вспоминая, какой чудесной была ее жизнь в этом доме до трагедии... и незаметно для себя очутилась в гостиной. Там на рояле все еще лежали ноты песни, которую она разучила совсем незадолго до смерти Ивана Ивановича. Ему она так понравилась... Лицо опекуна просто светилось счастьем и гордостью за свою подопечную.
Анна уселась за рояль и сыграла по памяти несколько первых тактов.
"Сыграй мне, Анна" - будто шепнул ей родной голос. Она склонилась над клавишами и принялась тихо наигрывать несложную мелодию...

Отредактировано Анна Платонова (04-04-2015 00:01:08)

0

13

Владимир даже не рассмеялся ей вслед, хотя стоило бы. Чтобы ковырнуть поглубже. Но смеяться ему совершенно не хотелось даже ради этого.
Он поднялся к себе далеко заполночь, и проснулся как всегда на рассвете. Он редко видел сны, но сегодня ему что-то снилось. Что-то чего он не помнил после того как открыл глаза, но отчего-то казалось что это нечто было почему-то очень важным.
Впрочем не все ли равно? Что еще может такого важного случиться? Небо упадет на землю? Император подавится рыбьей костью и на трон взойдет Александр который вернет его из опалы? Какая глупость право. То есть цесаревич конечно станет императором рано или поздно - но Владимир был уже давно не ребенком, да и будучи ребенком не очень верил в сказки. И понимал что у государя - не может быть друзей. У него могут быть лишь подданные.
Он ненавидел эти пробуждения. Новый, очередной бесполезный и бессмысленный день. Побрившись и одевшись он уже завязывал платок, стоя у окна и разглядывая заснеженные голые деревья парка, когда услышал в пустом, молчаливом доме далеко разносившиеся звуки рояля.
Опять?! странное чувство подкатило к горлу тугим комом. Барышня-крепостная. Похоже еще и упивается своим положением.
Он спустился по лестнице, поглядел на столик в холле и пожав плечами направился в гостиную. Но подходить к роялю не стал - остановившись в дверях позади нее он задумчиво смотрел на то как ее пальцы порхают над клавишами. Ничего. Пусто. Все восхищались ее талантом, и он - отстраненно, готов был признать что возможно так оно и есть. Но вот не трогало за душу ее исполнение и ее пение. Может оттого что ничего доброго он к ней и не ощущал? А злого? Да в общем-то и злого уже тоже не было....
И дождавшись когда последний аккорд стих в тишине раздались несколько громких, размеренных, нарочито растянутых хлопков
- Браво. - в спокойном голосе восхищения - выражением которого служит это слово - не было и в помине. Мало того он был полон мрачной иронии
- Браво Анна. Позвольте спросить - когда у нас в доме успели отменить траур? Или "придя в себя" вы решили отменить его самовольно ?

0

14

Каждый хлопок прозвучал для нее как удар. А обвиняющий голос заставил покраснеть. Но покраснеть не от смущения - а от того, что он незваным гостем вторгся в ее  воспоминания. Анна поднялась из-за инструмента, опустила крышку и повернулась к Владимиру. Ответить бы ему чем-нибудь обидным, чтоб и ему стало так же больно, как и ей...
- Эта песня очень нравилась Ивану Ивановичу, - сказала она, с вызовом глядя прямо ему в глаза. - Я не забываю о том, что в доме траур. Я просто вспоминала прежние дни, когда он был... был... жив.
Конец фразы все-таки получился сломанным и скомканным. Но она все-таки сказала, что хотела. У нее очень много светлых воспоминаний, связанных с опекуном. Вряд ли у Владимира наберется хоть половина таких воспоминаний.
Обида на Владимира и желание причинить ему боль лишили Анну чуткости.

0

15

- Помнится ему нравилось и когда вы пели. Может тогда и споете? Для полноты картины - влет, не задумываясь жестко ответил Владимир в голосе которого словно лязгнул металл - Не стесняйтесь пожалуйста. Это ведь привычное дело - петь и играть... Для покойника.

0

16

- Совсем недавно я думала, что в Вас есть хоть что-то человеческое... но теперь вижу, что ошибалась, - у Анны появилось страстное желание ударить Владимира, ее руки даже непроизвольно сжались в кулаки. - Я больше никогда не притронусь к роялю. И никогда не буду петь. Заодно, будьте так любезны, подскажите мне, что еще запрещается мне делать в Вашем доме. Читать? Говорить? Дышать? К моему великому сожалению, я не могу превратиться в бесплотный призрак, чтобы не раздражать Вашу милость своим присутствием!
Как она ни старалась, но обида захлестнула ее, и вместо того, чтобы причинять боль, она испытывала ее сама. Он всегда выходил победителем в этих словесных дуэлях, и это было так несправедливо...

0

17

Он лишь усмехнулся, хоть и стиснув зубы за этой усмешкой, так что она оказалась перекошенной. Господи как трогательно. Какое глубокое погружение в образ "угнетаемой жертвы" жестокого хозяина. Право это было бы забавно сыграть с ней в эту игру... Возможно и было бы, но какой в этом смысл?" Вопрос заданный самому себе был конечно справедлив, и как всегда одним махом отрезал все. Даже желание говорить вслух, неважно с кем, где и о чем
- Разве я произнес слово "запрещается?" - сухо отозвался Корф, - Отец вас видимо переоценивал предполагая наличие у вас абсолютного слуха. По мне хоть живите у этого рояля, не все ли мне равно. -он пожал плечами и неторопливо направился через гостиную к двери ведущей в столовую

0

18

Брошено веское последнее слово, и господин Корф, выразив ей свое презрение, безразличие и пренебрежение, гордо ушел. А Анна малодушно дала волю слезам, прислонившись к безмолвному роялю, словно к старому, все понимающему другу.
"Господи, помоги мне больше сегодня его нигде не встретить..."
Ее дальнейшая жизнь показалась ей чередой вот таких безрадостных дней, наполненных ядом и желчью. И невозможностью вырваться из этой клетки.
Анне стало трудно дышать, и она решила выйти на воздух. Одевалась она всегда быстро, поэтому уже через пять минут Анна вышла на улицу, благополучно избежав встречи с Варварой, которая никуда бы ее не отпустила без завтрака. Но меньше всего сейчас Анне хотелось есть...
Воздух на улице был холодным и колючим, солнечные лучи оказались обманом - они совсем не грели... Анна спустилась с крыльца и направилась к церкви. Там, на могиле Ивана Ивановича, она сможет выплакать все свои обиды... и, может быть, ей станет легче?
"Почему мы не можем просто жить рядом и не портить друг другу жизнь?" - думала она, разглядывая такой привычный с детства пейзаж.
"Иван Иванович расстроился бы, если бы видел все наши стычки..."
В душе шевельнулось что-то, похожее на раскаяние, но новая мысль заглушила его.
"Но ведь я ничего не сделала Владимиру... теперь. Он сам, он все время начинает первым. И ему нравится издеваться надо мной - это же видно... Он мне мстит за ту любовь и нежность, которая у меня была и которой не было у него..."
На могиле барона лежали высохшие цветы. Анна убрала их и присела возле могилы, дотронувшись до земляного холмика рукой. Варвара говорила, так нужно делать, чтоб покойный знал, что к нему пришли... Суеверие, конечно, но отчего-то в него очень хотелось верить.
- Здравствуйте, Иван Иванович... Мне так Вас не хватает...

0

19

Владимир же после чашки кофе вывел вороного из конюшни и помчался по дороге. Куда глаза глядят. Фриз скакал, развевая черную гриву, но впервые бешеный галоп не приносил ему удовольствия. Через полчаса этой скачки больше похожей на полет он попридержал коня. Раз это не доставляет радости - зачем лишний раз выматывать своего любимца. Но почему. Из-за Анны? Вздор, утренний диалог ничего для него не значил. То что она сама себе кажется невинной жертвой в руках жестокого хозяина - его тоже не трогало. Почему же
Еще одно утро. Серое хмурое небо, пустая дорога по которой лишь вдалеке тащится какая-то груженая лесом телега. Позади пустой дом. Поместье. Крепостные. Владения барона Корфа..... впереди.... впереди пустота. Череда бесполезных дней заполненных лишь на четверть какими-то необходимыи мелочами.
И все
Ничего больше.... ничего. Всю жизнь, с восьми лет когда его отдали в Корпус - и до октября - он был счастлив и горд быть тем кем он был. Кадетом, военным, корнетом и наконец поручиком. Не за горами было и следующее повышение - три года на войне, шесть боевых орденов, многочисленные награды меньшего толка вроде лестного для него хоть и не официального звания "лучшего стрелка императорской армии" - эполеты штабс-капитана были от него всего лишь еще в паре месяцев столичной выслуги. Друзья, приятели, товарищи сплошной круговорот службы и событий, караулов, заданий и веселых посиделок с друзьями. Вихрь разноцветной столичной жизни где молодому офицеру если он хорош собой и неглуп открывается такая масса возможностей...
С этим покончено. Нав-сег-да. Господи хоть бы сослали не в родовое имение а на Кавказ! Там правда сейчас вроде перемирие но ведь там никогда не мирно совершенно. Была бы вновь армия, да хоть простым солдатом, в муштру, в голод, но.... туда где хоть есть хоть какое-то действие, и хоть какой-то смысл.
При мысли о Кавказе что-то скрутилось у него в животе. Три самых страшных, жестоких и.... памятных года в его жизни. Там был Воронов дружба с которым выросшая из общей крови среди огня и пороха была чем-то совершенно особенным. Прошел год с тех пор как Корфа вернули в петербург а Воронов остался там. Жив он еще или нет? Вроде активные действия не велись но сколько так вот погибали в мирное время - просто отправившись из гарнизона к речке и возвращались обратно переброшенными через спину коней, когда никто не мог ни увидеть ни найти убийц растворявшихся среди камней как призраки.
Он яростно вскрикнул, пугая жеребца, тот неодобрительно заржав приподнялся на полупессаду и вновь помчался по дороге.
Больше он в тот день не думал. Ни об Анне, ни об отце, ни о будущем которого больше не было. Надо было что-то делать. Чем-то занять себя, иначе можно было сойти сума от повседневной рутины и ничего более. И он занялся в первую очередь тем чтобы обустроить хотя бы собственный кабинет так, чтобы быть там у себя. А не у отца, словно дожидаясь как он вот-вот войдет в дверь, чего никогда не случится. У себя. В своей комнате, своем доме и пусть это будет ему крепость - потому что в собственной душе такой крепости он сейчас не ощущал

0

20

Она думала, что выплачется на могиле, и ей станет легче, но слез не было. И жаловаться тоже не хотелось. Анна просто посидела немного, молча разглядывая заснеженную могилу, а потом поднялась и медленно пошла обратно. Но ей и правда стало легче. Она шла и думала о том, что Владимир - сын Ивана Ивановича, и что хотя бы в память о нем ей стоит вести себя с Владимиром как можно сдержаннее.
Если бы была возможность куда-нибудь уйти из имения... но идти ей было некуда. Крепостные не принадлежат себе. Если ей вздумается убежать, ее найдут и накажут.
Анна похолодела при мысли о том, что и ее теперешнюю прогулку можно при желании представить как побег. От Владимира ведь можно всего ожидать...
В доме было привычно тихо. Анна отогрелась на кухне, запивая горячим чаем остывшие булочки и слушая дружелюбное ворчание Варвары, а потом поднялась к себе, и только оказавшись в комнате, вспомнила, что так и не выбрала себе никакую книгу. Но снова идти в кабинет у нее не было сил. Лучше дождаться, когда Владимира не будет дома...
Ее немного знобило, и Анна забралась под плед, устроившись в кресле у догорающего камина С мыслью о том, что нужно попросить подбросить дров в огонь, она уснула...
Когда Анна проснулась, день уже клонился к вечеру. Впереди снова предстояла бессонная ночь.
Остаток вечера Анна снова провела с Варварой на кухне. Она помогала кухарке заворачивать начинку в пирожки и слушала милые домашние сплетни, думая о своем.
- Варвара, а где Владимир Иванович? - вдруг перебила она кухарку на половине фразы.
- Вроде, в кабинете был. Он ведь почти всегда там, сама знаешь.
Анна вздохнула и положила на противень еще один пирожок. Похоже, сегодня она снова останется без книги...

0

21

Переделки затеянные им в кабинете и библиотеке заняли почти неделю. Эти дни Анна благоразумно не попадалась ему на глаза, а сам Владимир о ней не вспоминал. Владимир никогда не понимал привычку отца засиживаться с книгой в кабинете, где все было заставлено книжными шкафами, а принимать посетителей в библиотеке - где почти все пространство заполнял большой письменный стол с приставной частью для напитков и два гостевых кресла с маленьким столиком между ними, стояли копии головы Сократа и несколько других алебастровых скульптур, а книг было всего ничего - два шкафа вделанные в торцевую стену, один из которых был заполнен латинскими а второй немецкими книгами. Спрашивается зачем в таком случае библиотека библиотекой называлось? Из-за двух шкафов? Нет уж. Делами и визитерами следует заниматься в кабинете а книги держать в библиотеке.
В результате обе комнаты преобразились.
В библиотеке теперь все стены оказались сплошь заставлены книжными полками - от пола до потолка за исключением окон, двери и камина. Столяру в Грачевке было велено соорудить  лесенку - пятиметровая высота стен не позволяла бы иначе дотянуться до верхних полок. Маленький стол который ранее стоял в кабинете поставили углом между наружной и дальней от входа стенами, кресло к нему оставили любимое отцовское, то что было ранее в библиотеке - обшитое дубленой кожей поверх мягкой многослойной войлочной обивки. А два кресла ранее стоявшие тут Владимир распорядился и вовсе вынести в восточное, нежилое теперь крыло. Глядя на них он так и видел Долгорукую, устроившуюся с бокалом напротив него и жеманившуюся, с нежнейшей улыбочкой расписывающую о том как его отец "сегодня же должен покинуть это имение". А поворачиваясь лицом к стене и лестнице наверх он вновь видел отца, опирающегося одной рукой о спинку кресла а второй обвиняюще указывающего на него. И так и слышал вновь его крик "Ты недостоин фамилии Корфов. И наследства недостоин!" Да...... только лишь лишь на единственного сына и повышал голос старый барон. Никто, даже крепостные, соседи или друзья - не представляли что степенный, добрейший человек с мягким голосом может так кричать. И какое при этом у него делается лицо - знал лишь он один. Да пожалуй еще и Анна в присутствии которой отец не стеснялся кричать на него.  Вместо них из того же старого крыла перенесли два кресла ранее стоявшие в малой гостиной матери - глубокие, уютные, с подушками под ноги, и расставили их по разным углам комнаты. Но если со столом, креслами и шкафами было легко, то с самими книгами придется потом очень долго возиться - он это понимал. Книг в доме было много, и благодаря тому что места для них теперь стало гораздо больше Владимир собирался пополнить собрание. На второй же день переделок он отправил довольно емкий запас в Петербург на книги Бальзака, Уэверли, лорда Байрона, Руссо и еще нескольких других, любимых им авторов, а пока - все книги для переезда собраные в громадные коробки ждали того момента когда их распределят по полкам.
А вот кабинет приобрел совсем иной вид. Ранее достаточно безликая комната неуловимым образом теперь отражала характер своего нового обитателя. Темно-зеленые тяжелые портьеры на высоких окнах собирались складками на полу, стол - массивный и широкий с приставкой для напитков, ранее стоявший зачем-то в библиотеке - занял место в простенке между окнами,  а не посреди комнаты как было ранее. Тяжелое резное деревянное кресло с высокой жесткой спинкой было очень старым, его пришлось отлакировать заново, но теперь за этим столом оно смотрелось так словно было изготовлено специально для него. Коллекция оружия - и своего собственного, и то что он когда-то присылал отцу заняла место в простенке между окнами, над столом, и по противоположной от входа стене. А портрет матери, ранее стоявший просто на поставце посреди комнаты - Владимир повесил над камином. И рядом с ним - через несколько дней повесили и портрет отца, сделанный по тому небольшому портрету кабинетного формата который был написан еще при жизни старого барона. Вдоль стены в которой была входная дверь поставили стеллаж на котором можно было бы хранить некоторые избранные книги, а также то что до этого времени лежало кучей в сундуке - расходные книги за предыдущие годы, коробки с перепиской и всякое разное. И в довершение всего - два небольших но удобных кресла с гнутыми спинками и темно-шоколадной обивкой заняли место между столом и камином, вместе с маленьким столиком между ними.
И когда наконец перестановка была завершена Владимир едва начинало темнеть ухошел в библиотеку и несколько часов вечеров кряду был занят лишь тем что протирал и сортировал книги и расставлял их по полкам, стараясь соблюдать тематику и языки. Он скинул сюртук и жилет, закатал до локтей широкие рукава рубашки. Фолианты были и тонкими и толстыми в самых разных переплетах, попадались даже старинные издания с металлическими уголками или теми где остро свернутая кожа по краям царапались не хуже металлических. Некоторые выглядели так словно их никогда не открывали. А некоторые были изрядно потрепаны. Тут были книги и новые, которые отец выписывал из Петербурга и такие ветхие которые были старше его деда.
Книги... книги из отцовского кабинета и библиотеки. Среди них нет практически ни одной которой он бы не прочел. И иногда поглаживая пальцем  тисненые корешки он чуть улыбался припоминая то один то другой эпизод. "Die Leiden des jungen Werthers" в первый раз ее заставляли его читать в не по произведению раннем возрасте. Просто для того чтобы развить язык, и тогда он так ничего и не понял. А потом перечел в девятнадцать и был потрясен, хотя кто бы в это поверил.. Тонкий томик лег на полку и он отодвинул коробку и копался в других пока не отыскал и остальные - которым надо стоять рядом с этой. Ифигения, Эгмонт, Торквато Тассо.... А где же...
Искомый томик появился с самого дна ящика. Он осторожно погладил переплет, и с задумчивой полуулыбкой поднес к губам верхний край переплета. Перед глазами мелькнула картина - поздний зимний вечер, свист ветра за стенами дома, морозные разводы на стеклах, единственная свеча свет которой отражается в темном окне. Снизу доносятся звуки рояля. Анна опять играет. Отец наверняка рядом - слушает захваченный магией звуков. А ему завтра до рассвета уезжать. Каникулы закончены, надо возвращаться в Корпус. Он сидит в своей комнате заполночь, словно ожидая что откроется дверь, и войдет отец. Пожелает доброй ночи. И счастливого пути за завтра. Сидит долго. Взгляд скользит по строчкам, оплывает свеча. Вот наконец замолкает и рояль. Через какое-то время он слышит легкие шажки на лестнице и в коридоре. Это Анна возвращается к себе в комнату, пожелав дядюшке доброй ночи. Стихают все звуки в доме. Тяжелая поступь Григория проверявшего на ночь глядя все окна и крышу по коридору и вниз по лестнице. Все. Тишина. Свеча оплывает до конца, комната погружается в темноту. Весь дом спит, а отец так и не пришел. За темным стеклом ветер крутит белые призраки лепя их из снега. Он не спал в ту ночь. И стоя у окна смотрел и смотрел на вьюгу и чтобы не думать об отце и об Анне - вспоминал слова из только что прочитанной книги. А утром - как и должен был, уехал еще до рассвета. Было темно, и вьюга не улеглась с новым днем. Провожал его лишь Григорий с фонарем, притоптывавший на крыльце от холода, и ворчавший - "В такую погоду-то... ". А куда было деваться - быть в Корпусе надлежало еще до полудня, иначе взыскание. А отец с Анной проснулись гораздо попозже, и занялись своими обычными делами. И снова был рояль и музыка, она возможно читала ему вслух а он рассказывал ей что-нибудь интересное. Странно. Даже сейчас прикрывая глаза он видел их рядом - так четко словно мог дотронуться до них рукой. Им всегда было так хорошо вместе. Отец был прав - она делала его счастливым... Господи.....
Владимир не глядя поставил томик на полку и подошел к окну. Там было темно, и тоже падал снег. Правда это была не вьюга. Тогда он ждал отца, ждал.... даже зная что он не придет, ждал несмотря ни на что... и не дождался. А сейчас - уже некого ждать. Он прислонился лбом к темному, холодному стеклу
- Да кто ж ты наконец.... я.... часть той силы что вечно хочет зла.... и вечно совершает благо....

Отредактировано Владимир Корф (04-04-2015 21:16:02)

0

22

Анна, наконец, нашла спасение от скуки - на кухне у Варвары. Она с удовольствием помогала кухарке готовить. Особенно ее помощь пришлась кстати в день поминок - на девятый день после смерти Ивана Ивановича. Вернувшись из церкви, где она попросила отца Павла отслужить панихиду по усопшему, Анна сразу же отправилась на кухню, и вместе с Варварой готовила поминальный обед. Кухарка напекла невероятную гору блинов, и нужно было готовить к ним различные закуски. Но это было не самым сложным в тот день. Сидеть за столом, где собрались соседи-помещики, слушать их разговоры и рассуждения о жизни и смерти, их воспоминания об Иване Ивановиче, кивать и опускать глаза в тарелку, не имея даже возможности сослаться на головную боль и убежать к себе... Их рассказы были мучительны для Анны. Они так говорили, словно барон Корф просто уехал куда-то далеко, и вот-вот вернется... и знать, что этого уже не будет...
Анна изо всех сил завидовала Владимиру, который отказался от присутствия на поминках. Все с пониманием отнеслись к этому, по крайней мере, на словах. "Бедный юноша, он так переживает смерть отца... мы слышали, он совсем затворником теперь живет... ну ничего, время лечит, все мы там будем..."
Анна думала, что если она еще раз услышит: "Все мы там будем" - сказанное со скорбным выражением лица и с подобающей смиренной и проникновенной интонацией, то закричит и убежит обратно на кухню. Но, к ее невыразимому облегчению, поминальный обед вскоре был окончен.
Она едва добрела до своей комнаты, кое-как разделась - и провалилась в сон, как только ее голова коснулась подушки.
Последовавшие после поминок дни были тихими и спокойными. Владимир что-то затеял в кабинете и в библиотеке, она не заглядывала туда, хоть Никита, помогавший что-то туда относить, упомянул как-то, что барин "всю комнату развалили, а зачем, хорошая ведь комната была, красивая".
Любопытство оказалось сильнее обиды и страха нарваться на очередную ссору, и однажды вечером, после ужина в компании Никиты и Варвары, Анна подошла к дверям кабинета. Помедлила немного, глубоко вздохнула, клятвенно пообещала себе не вступать в пререкания с Владимиром, вошла, и...
Кабинет перестал быть тем кабинетом, который она привыкла видеть с детства. Теперь тут все было по-другому. Анна растерянно подошла к камину, огляделась.
Владимир обустроил кабинет по своему вкусу - что ж, он имел на это полное право. Но Анне стало грустно. Несмотря на то, что над камином висел портрет Ивана Ивановича, его дух, неуловимо присутствовавший здесь, теперь исчез. Это уже была комната Владимира. Нового хозяина.
И ей оставалось только подчиниться такому решению.
Расстроенная, она не сразу заметила исчезновение книг. А, заметив, едва не расплакалась. Ей показалось, она уже видит, как Владимир, чтобы досадить ей, сложил из томиков огромный костер и жжет их во дворе, хохоча ей в лицо...
Анна пристыдила себя за такие мысли, вспомнив про библиотеку. Вероятно, Владимир приказал отнести книги туда... а она уже готова обвинить его в чем угодно.
Первое, несмелое и хрупкое чувство вины - от нежелания понимать другого человека и искренне ему сопереживать - проклюнулось несмело сквозь твердый панцирь, которым Анна закрыла свое сердце. Это было еще не понимание, не раскаяние и не готовность сопереживать, это был лишь намек... но он был, и это было главное.
Анна открыла дверь в библиотеку в тот момент, когда Владимир процитировал слова Мефистофеля. Она была тут явно лишняя. Владимир думал о чем-то своем, отвернувшись к окну, говорил сам с собой - и вряд ли был бы рад кому-либо, тем более - ей.
Но Анна медлила, не уходила. Он сейчас был совсем другим, не злым, не ненавидящим, не колючим. Он тоже был одиноким, как и она теперь... и тоже страдал.
Ей захотелось сказать что-нибудь дружеское, утешительное, но она прогнала эту идею. Владимир не станет ее слушать.
Анна потянула дверь на себя, делая шаг назад, в коридор, но остановилась. Она только теперь заметила изменения, произошедшие в библиотеке.
Сколько же теперь тут книг... Полки теперь были повсюду, кое-где, правда, пустовали - но зато на полу громоздились ящики. Расстановка книг была еще не окончена.
Анна позабыла о своем мудром решении не беспокоить Владимира.
- Владимир... как хорошо Вы тут все устроили... - слова сорвались сами собой, прежде, чем она успела хоть что-нибудь подумать.

Отредактировано Анна Платонова (05-04-2015 00:19:10)

0

23

Владимир вздрогнул когда в тишине раздался ее голос. Не сразу обернувшись он прикусил губы, выпрямился, нацепляя вновь привычную маску и повернувшись посмотрел на нее. Но уже готовые сорваться с языка слова так и остались непроизнесенными. Он лишь взглянул на нее, на стеллажи и  повел затекшими плечами
- Благодарю.

0

24

Анна сделала маленький, несмелый шаг в комнату. Еще вчера она бы убежала к себе. Трусливо бы убежала. Но сегодня она как будто увидела Владимира по-новому... несмотря на то, что его взгляд оставался прежним: холодным и отстраненным.
- Я не представляла, что их так много, - глаза Анны разгорелись, как будто она разглядывала несметные сокровища. - Я... могла бы Вам помочь.

0

25

Вот это была неожиданность. Корф был так удивлен что его изумление на секунду словно проглянуло сквозь обычно непроницаемую маску. Впрочем это продлилось недолго, и он лишь пожал плечами. Вот уж не ждал что она предложит помощь. Был уверен что она сейчас сидит где-нибудь у себя или у Варвары или в гостиной у рояля и растравляет свое привычное настроение жертвы. Особенно после поминок. Он знал что сегодня девятый день, но не появился на них, безо всяких объяснений. Пусть думают что хотят, когда в жизни его заботило чужое мнение. А еще он знал что изменения которые он произвел в кабинете скорее всего вызовут волну гнева - хоть и скрытого. Для Анны всегда хозяином этого дома будет отец. Ее покровитель. А он - лишь узурпатором, "жестоким хозяином", даром что пока ни к кому и ни в чем никакой жестокости не проявлял. Все же репутация - великая сила. Книги всегда были второй ее страстью после рояля и он не удивился что ей тут понравилось, но... предлагать помощь? Это было настолько неожиданно что он не зная что ответить лишь пожал плечами.
- Как вам угодно....
Он отошел от окна, и вооружившись каким-то подобием изогнутого зубила которое оставил ему Григорий - вскрыл один из ящиков с новыми книгами, которые он выписал из Петербурга.

0

26

Анна несмело улыбнулась - совсем чуть-чуть, краешком губ. Неужели случилось чудо, и они могут хотя бы один вечер провести мирно?..
Девушка подошла к ближайшему ящику, он был открыт и почти опустошен, лишь на самом дне его лежало несколько книг. Анна достала одну из них. "Юлия, или Новая Элоиза", Руссо. Как она зачитывалась ей когда-то, как сочувствовала главным героям, как плакала в конце книги... и кое-где в середине тоже... А потом поняла, что такие страсти хороши для сцены и для книг, но не для жизни.
Элоиза отправилась на полку, рядом встала Кларисса... Видимо, в этом ящике были старые книги. Анна быстро опустошила его и подошла к следующему.
- Ой, а здесь Скотт! - она с детским восторгом достала книгу и провела рукой по обложке, как будто вытирая невидимые пылинки. - "Дева озера"! Можно, я возьму ее почитать, Владимир?

0

27

- И с каких это пор вы спрашиваете у меня разрешения - довольно ехидно отпарировал Владимир, но то ли от возни с книгами, то ли от того что ему пришелся по душе ее детский энтузиазм его ехидство прозвучало почти как добродушная усмешка. -

0

28

У нее получилось сделать вид, что никакой насмешки и издевки в его голосе не было. И это оказалось не так уж и сложно...

- То есть, можно, да? - на всякий случай уточнила Анна, откладывая книгу в сторону и принимаясь разбирать оставшиеся в ящике томики.  Они, к счастью, были одинакового размера, поэтому их было довольно легко разместить на полке - не пришлось подбирать. Какое-то время она расставляла книги молча, но потом все же заговорила.
- Странная мне недавно попалась книга... мсье Казота. Вроде бы о дьяволе, но мне показалось, что автор все же имел в виду женщину... Вы не читали этой книги, о влюбленном дьяволе, Владимир? Если не читали - не читайте, она ужасная! Я после нее боялась выходить из комнаты, когда темнело...

Отредактировано Анна Платонова (05-04-2015 04:45:59)

0

29

- Имеете в виду историю дона Альвара и Бьондетты, если я правильно помню ее имя? - не глядя на нее Владимир выставлял в ряд книги на одной из полок до которой только мог дотянуться вытянувшись во весь рост и подняв руки - Нет, эта история меня не впечатлила. Завязывалась интересно, продолжалась захватывающе а закончилась.... нелепо. Ничем.
он отер руки тряпкой, и оставив Анне в полное распоряжение ящик с новыми книгами открыл один из старых, и закашлялся от поднявшейся оттуда пыли. Их следовало протереть, и пожалуй поднять на самый верх - это были произведения из разряда тех что "должны быть в наличии в просвещенном доме" но читать которые ради удовольствия никому бы и в голову не пришло. Философские трактаты, землеописания устаревшие еще во времена его прадеда, и одному Богу ведомо что еще. И неожиданно сам для себя он вдруг сказал, совершенно безотносительно к монументальному восьмитомному "Канону" который сейчас собирал в тяжеленную стопку чтобы поднять ее наверх, под потолок - глядя на тяжелый том он выговорил бесцветно
- Вы помнится не только от какой-то книги боялись темноты. Часто спали с зажженным ночником. А отец устраивал разнос той горничной по вине которой он гас.

0

30

- Да, мне тоже было непонятно, зачем нужно было все это начинать, чтоб потом закончить вот так... - Анна вспомнила нелепую сцену из романа -  с головой верблюда и фосфоресцирующими улитками - и передернула плечами. - Такое ощущение, что автор хотел посильнее испугать читателей, а в итоге сам испугался и поспешил закончить все по-хорошему.
Дело у нее продвигалось значительнее медленнее, чем у Владимира, потому что она не могла взять за один раз больше трех - четырех книг. Но ей нравилось, что она помогает хотя бы так. Непривычное отсутствие страха и злости на Владимира принесло ей долгожданный покой. Она до конца не верила, что это вообще может быть наяву - они в одной комнате, и не ругаются, не изводят друг друга едкими фразами, не стараются побольнее уколоть...
Слова Владимира о ее ночных страхах оказались для нее неожиданными. Анна опустила какое-то путешествие господина Радищева, которое хотела поставить рядом с "Робинзоном Крузо", и посмотрела на Владимира так внимательно , как будто впервые увидела его. А потом неуверенно улыбнулась.
- Вы тоже это знаете?.. Боязнь темноты у меня с детства... - она поставила книгу на подходящее место и потянулась за другой. - Бывало, сидишь ночью, ждешь, что из-под кровати вот-вот высунется какое-нибудь чудище... и самое страшное - что ничего не происходит. Как будто оно дразнит тебя, играет с тобой и упивается твоим страхом. Уж, кажется, показалось бы - не так было бы страшно...

0

31

- А ведь чего проще, слезть с кровати, сунуть под нее свечу и убедиться что никого нет. - Владимир поднял собранную стопку повыше - насколько мог достать и поднявшись по лесенке до самого верха переставил их одну за другой на верхнюю полку. Странным было это ощущение. Совсем недавно стояли они вот так рядом у могилы, глядя на большой деревянный крест, и вспоминали - о его словах, его привычках.... и говорили - мирно как никогда до этого. Несколько минут мира объединенных общим горем. И сейчас вот. Книги на которых они оба выросли - кусочек детства на этот раз равно доставшийся обоим. Долгим ли будет хрупкое перемирие - он не знал, но и не особенно об этом заботился.  - Только вот разочарование от того что там нет ничего... даже чудовища - будет посильнее чем страх и ожидание, поверьте на слово

0

32

- Проще, конечно, но мне никогда не хватало на это мужества, - честно призналась Анна. Полка заполнилась, и теперь, чтобы расставлять книги, ей нужно было присесть - чтобы не наклоняться ежесекундно.
- Разочарование? Но если там никого нет, разве это не облегчение? И конец всем страхам... - она помолчала немного, а затем спросила:
- А Вы боялись чего-нибудь в детстве, Владимир?
Анна поняла, что совсем ничего не знает о нем. Что ему нравится, а что - нет. О чем он мечтает, чего боится... Он долго жил вдалеке от дома, а когда приезжал - они только и делали, что ссорились. А теперь вдвоем осиротели... может быть, пора уже прекратить воевать друг с другом?.. В память об Иване Ивановиче и ради самих себя. Они ведь росли вместе... но не получается сказать - как брат и сестра. Скорее, как кошка с собакой. Но ведь еще не поздно все исправить?..

0

33

Облегчение.... да как ей объяснить что даже страх лучше чем пустота? Он неопределенно дернул головой, и спрыгнув с лестницы стал набирать новую кипу книг для верхних полок. А вот вопрос поставил в тупик - настолько что он не удержавшись обернулся и посмотрел на нее. Она что - серьезно? Как будто сама не знает.... Что это - новая шпилька? Да вроде нет... не похоже. Странно, таким тоном она еще никогда с ним не разговаривала. Только тогда - у могилы, когда вокруг было темно и вокруг них беззвучно сыпались крупные хлопья снега а перед глазами стоял этот высокий крест с табличкой "Здесь покоится герой войны 1812 года ......." Эта табличка словно наяву встала перед глазами и он передернул плечами пытаясь избавиться от наваждения. Боялся в детстве? Он попытался вспомнить. Темноты? Нет, он любил когда темно, и свечи в комнате по ночам зажигал лишь когда хотелось читать. Чудовищ, призраков, леших? Ну да, в первую секунду пробирало ледяной дрожью по всему телу. А потом он соскакивал с кровати и заглядывал под нее. Или совался со свечкой в шкаф в очередной раз убеждаясь что там никого нет. И на кладбище и на старую лесопилку бегал по ночам, когда душу волновали леденящие кровь истории о тамошних призраках. Что это было? Азарт, мальчишеская бравада, мужество или попросту любопытство? Или - скорее нечто среднее - когда готов сотворить что угодно, любое безумство чтобы не дать развиться внутри себя тоненькой мерзкой дрожащей ниточке страха которая хочешь-не хочешь а в первый момент всегда возникает. Вот он и рвал эти ниточки всеми средствами - и тогда и потом. А что же было самым ярким, самым негативным из детства? Одиночество, обида, ревность, чувство заброшенности, почти ненависть... Какие уж там чудовища под кроватью когда самое главное из них грызло сердце с момента смерти матери -  страшным чувством вины. Но рассказывать все это.. как? да и зачем?
- Нет. Не помню - сказал лишь он вслух, набирая стопку побольше чем в первый раз, чтобы не лазить десять раз там где можно слазить восемь - Возможно у меня просто было недостаточно воображения

0

34

Ну вот, он снова стал тем, каким был - закрытым. На все замки и запоры, такие не откроешь - только пальцы себе переломаешь. Но все же даже эта его закрытость не была враждебной. Владимир ушел в себя, не желал с ней откровенничать, но уже не ненавидел - она это отчетливо чувствовала. Не было ненависти и не было ее ответного желания сказать что-нибудь попротивнее. Они впервые поговорили - если не считать того раза, у могилы Ивана Ивановича - нормально и почти дружески. Анна побоялась дальнейшими расспросами нарушить этот легкий, невесомый мир, установившийся между ними каким-то чудом. Так боятся спугнуть редкой красоты бабочку, доверчиво присевшую летним днем на рукав платья.
- Недостаток воображения - у Вас? - она покачала головой, не соглашаясь. - Мне кажется, дело не в этом. Вы с самого детства были очень смелым...
Иван Иванович всегда гордился этим качеством  Владимира... как и многими другими. Анна помнила, каким теплым светом загорался взгляд барона при упоминании о проделках своего сына. Он делал вид, что сердился, но на самом деле был доволен и горд... а Анна тогда отчаянно завидовала Владимиру и даже злилась...
Но как об этом расскажешь? Владимир не поверит, возможно, даже обидится...

0

35

- Как-то раз - отозвался Владимир забираясь по лесенке наверх, и отодвигая уже скопившиеся на верхней полке книги в сторону чтобы освободить место для новых - как-то раз отец сказал мне что храбрость сродни глупости когда она проистекает от отсутствия воображения. Глупец лезет на гору не потому что не боится высоты а потому что попросту не представляет что с ним станет в случае падения. Вот так например - он вдруг с усмешкой откинулся назад, словно падая спиной вперед сверху, вместе с лестницей. Лестница заскрипела, покачнулась, наклонилась. Вбитые в стену крюки удерживавшие полку затрещали удерживая его вес - чтобы не упасть он зацепился кончиком ботинка снизу за одну из полок - но с минуту пробалансировав так, на лестнице словно озорной мальчишка на стуле поднятом на две ножки - вновь позволил ей опуститься на прежнее место и как ни в чем не бывало подтянул на верхнюю полку приготовленную стопку. И стал ее расставлять Он был прав, как и всегда. Показалось ли ей или в его спокойном и вроде бы невозмутимом голосе мелькнула тень горечи?

0

36

Когда Владимир отклонил лестницу, ей показалось, еще немного - и он рухнет прямо на ящики с книгами спиной вперед. Она испуганно смотрела, затаив дыхание, как он балансировал на лестнице - он и вправду не боялся, но не таким глупым бесстрашием, о котором сейчас говорил. Вызов... во всем его поведении ей чудился какой-то вызов. Но не враждебный.
Она едва не вскрикнула - но Владимир уже вернул лестницу на место. Анна вздохнула.
- Иван Иванович очень гордился Вами и никогда не считал глупцом, - она уставилась на очередную книгу, как будто на обложке было что-то  очень интересное. - Он, вероятно, не показывал этого Вам, но он так радовался Вашим успехам... А Ваши письма... Он заставлял меня их перечитывать вслух так часто, что я каждое помню наизусть...
Почему так получилось, что самые главные слова отец и сын смогли сказать друг другу лишь тогда, когда стало слишком поздно?.. Анна отвернулась к полкам, чтобы скрыть от Владимира выражение своего лица. Она не понимала, что с ней происходит, только чувствовала острое сожаление и что-то еще, пока что не имевшее названия.
Владимир не поймет, сочтет все игрой... и зачем только она начала этот разговор?

Отредактировано Анна Платонова (05-04-2015 15:49:34)

0

37

Корф внимательно посмотрел на нее с верха лестницы. Этот тон... он слышал его лишь однажды, там, в церкви, у гроба, когда они были там вдвоем. Тогда впервые быть может он смотрел на нее без жгучей ревности снедавшей его чуть ли не всю жизнь. Ревность умерла вместе с тем, кого он ревновал, оставив зияющую пустоту. И в эту пустоту словно в бездну лились то ирония, то горечь, то злость, то печаль - все что он испытывал глядя на нее со дня смерти отца. Лились и исчезали без следа, потому что пустота поглощала все. А вот сейчас? Анна любила отца, он это знал без тени сомнения, и была любима им так, как отец никогда - что бы она ни говорила - не любил его самого. Но была ли в этом ее вина? Будь на ее месте любая девочка потерявшая родителей едва ли не в грудном возрасте и неожиданно обретшая в новом покровителе второго отца? Разве были бы его чувства иными? Нет.... не были бы. Она дразнила его в детстве, и не раз, и взамен на его колкие выходки частенько мстила тем что демонстрировала словно бы напоказ что отец любит лишь ее одну, хотя он и без того это знал. Но умудрялся не показывать насколько это было больно, и все его нападки на нее все окружающие объясняли лишь вздорным характером. Так почему же она теперь, когда отца нет - ведет себя по-иному? И тогда в церкви и сейчас? Почему убеждает в том в чем ранее разубеждала причем с чертовской достоверностью? А ведь Анна совершенно не умеет лгать, он это знал с самого детства, и уж тем более никогда не могла провести его. И сейчас он чувствовал что говорит она искренне. И верит в то что говорит. Почему? Дух противоречия заставил его губы перекоситься в усмешке которую можно было бы назвать злой, если бы в ней не было столько горькой иронии. Владимир спрыгнул с лестницы, не утруждая себя спуском по ступенькам, и взяв девушку за плечи повернул ее лицом к себе
- Вы это говорите потому что жалеете меня сейчас, и хотите сделать мне приятное, верно? Благодарю, Анна, но увы, я слишком хорошо знаю что именно чувствовал ко мне отец, и это то чего вы не знаете. Хотите докажу?

0

38

В таком положении - лицом к лицу - уже не спрячешься. И не отмолчишься... Хорошо хоть, что слез не было - а они ведь уже подступали, как бывало с ней каждый раз, когда она долго говорила с кем-нибудь об Иване Ивановиче...
- Почему Вы не хотите верить, что отец вас очень любил? Я видела это... всегда.
И ревновала, но этого она ни за что не скажет вслух. А теперь ревность исчезла куда-то. На ее месте была жалость - но не к Владимиру. не унижающая жалость, а жалость из-за того, что они так много времени потеряли в пустых ссорах и спорах, делили то, что поделить невозможно, что принадлежало в равной степени им обоим...
Почему она не понимала этого раньше? Почему никак не может подобрать слова, чтобы объяснить это Владимиру?
- Я сказала то, что думаю, Владимир, я не могу сказать неправду даже если хочу сделать кому-то приятное... это не жалость, это что-то другое... - она смотрела на Владимира, пытаясь взглядом сказать то, что никак не получалось словами.
- Докажете?.. А... как?

0

39

- Любил.... нет, Анна. Это не то слово. Он гордился мной - да и то признался в этом лишь на смертном одре - тихо произнес Владимир, глядя на нее. - Гордился - ибо было чем. В двадцать четыре года я был лучшим стрелком императорской армии, боевым офицером, за три года войны заслужившим шесть орденов, это при том что обычно к награде представляют не чаще чем раз в год. Гордился как продолжателем рода. Носителем своей фамилии. Но меня он никогда не любил. И доказать это очень просто. Скажите, как он отреагировал когда Андрей привез ему мои награды? Ведь вы всегда были с ним рядом, наверняка и в тот момент тоже. У вас ведь прекрасная память - вспомните его слова, и скажите вслух. Дословно.
Он не знал что именно сейчас услышит, но предполагал - по тому что последовало затем. И сейчас хотел. Хотел услышать.

0

40

Она чувствовала - нельзя сейчас ни солгать, ни промолчать. Владимир имел право знать. Анна помнила тот день так, будто все случилось вчера. Поникший, строгий и серьезный Андрей, встревоженный Иван Иванович, резкий вопрос, неожиданный пугающий ответ, а затем гневные и жестокие слова. Вопиющая, непростительная глупость... он заслуживает тюрьмы... Но как, как она сможет их повторить?..
- Он сказал... сказал, что Вы заслуживаете тюрьмы... - медленно и еле слышно проговорила она, но сразу же заговорила громче и торопливее.
- Но эти слова не могут служить никаким доказательством! Он был взволнован, рассержен, не стоит обращать внимания на слова, Владимир. Слова часто обманчивы... как и действия. Тем более сказанные и совершенные сгоряча! Он был строгим с Вами, да, но он любил Вас и переживал за Вас, хоть старался никому этого не показывать... в особенности, почему-то, Вам...

0

41

"Сказал что вы заслуживаете тюрьмы" Владимир на мгновение закрыл глаза услышав это. Да, он предполагал нечто в этом роде. И то что отец бросил ему в лицо - было по сути гораздо хуже. Но слова причинили боль, хоть и ожидаемую.
- Верно. - почти прошептал он, словно бы пропустив мимо ушей ее последующие слова - Ничего другого я и не ожидал. Он резко отвернулся к окну. Зачем, зачем он вообще углубился в эту тему?! Но теперь ее надо было раскрыть и прояснить до конца. Рану в которой скопился гной надо вскрыть и прочистить, как бы это ни было больно. Чтобы потом не вспоминать о ней. Так и эту тему надо было прояснить ей до конца. Чтобы не слышать больше это "Иван Иванович так любил вас" которое было лишь тем во что она хотела верить, и во что, щадя его, пыталась заставить поверить и его.
- Он отрекся от меня, стоило мне оступиться. Там, в крепости, ожидая расстрела я мечтал лишь об одном. О том чтобы увидеть его - хоть на пять минут. Поговорить, попросить прощения. После приговора разрешили свидание. Когда в камеру вбежала Натали и кинулась на шею Мишелю.... знали бы вы как я смотрел на дверь. Как надеялся на чудо. Что вдруг... каким-то образом случится чудо, и войдет отец. Знали бы вы... Но там были лишь жандармы. - он вскинул голову и глубоко вдохнул чтобы разжать тугое кольцо сжимавшее горло - Чуда не произошло. Он оставался в поместье, благополучно выздоровел и занялся делами с Долгорукой. У него были более важные дела чем повидаться с сыном перед расстрелом. У него не нашлось времени даже на то чтобы черкнуть мне хоть полслова на клочке бумаги. Скажите если можете - человек который испытывает хоть тень любви к собственному сыну способен вот так, походя отправить его на смерть без слова прощения. Без благословения. Без прощания?
Он обернулся к ней, его лицо было бледно а глаза горели каким-то лихорадочным блеском
- Ну? Скажите, Анна. Любящий отец способен на такое?

0

42

Обида на отца была у Владимира так сильна...и она не прошла даже со смертью барона. Как глубока эта рана... И какая же она, Анна, беспомощная и глупая! Она ничего не может сделать, совсем ничего, чтобы изгнать эту обиду из сердца Владимира...
- Вы такой же упрямый, каким был Ваш отец, - прошептала она, поднимая глаза на Владимира... - Вы же знаете, он был болен тогда... пожалуйста, Владимир, не думайте так... так ужасно о своем отце!
Она пришла в отчаяние при мысли, что Иван Иванович расстроился бы, услышав то, что сказал сейчас его родной сын.
- Пожалуйста... - повторила Анна, - Его нет больше, он не сможет сказать Вам того, что должен был... того, что чувствовал на самом деле... ну почему Вы мне не верите?

Отредактировано Анна Платонова (05-04-2015 19:38:04)

0

43

- Так болен что не мог продиктовать даже два слова собственному сыну чтобы попрощаться с ним перед его расстрелом? - улыбка Владимира была пронзительнее чем крик, чем самые горькие слезы. - Вы любили его. Вам просто нестерпима мысль что он мог быть с кем-то несправедлив или жесток. Вы ведь были все время рядом с ним. Скажите - вспоминал ли он обо мне? Даже после выздоровления? Боюсь он был слишком занят постановкой "Ромео и Джульетты" чтобы вспомнить о том что его сын возможно уже похоронен где-нибудь в безымянной могиле среди прочих на кладбище в Петропавловской. Посмотрите мне в глаза, Анна, и если сможете - скажите что это неправда!

0

44

-Не надо так говорить, не надо... - Анна поняла, что сколько бы она ни говорила о том, что барон любил сына, Владимир не поверит ей. Как же он живет с этой болью?..
- Я предам память Ивана Ивановича, если допущу мысль о том, что ему было все равно. Он.. он просто не показывал никому своих чувств. Он прятал их. От меня и от Вас...но он... - она не смогла продолжить фразу. Слишком тяжелым был разговор, слишком свежими воспоминания, слишком неожиданным и горьким было то новое, что увидела она в глазах Владимира...
Глаза ее наполнились слезами, и остановить их уже не было сил.
- Простите, - Анна вытирала слезы рукой, но их было очень много, и они все текли и текли.

0

45

- Похоже прятал он их не только от меня и вас, но и от себя, и от самого Господа Бога - Владимир смотрел на нее, с беспощадной ясностью, не делая ни единого движения чтобы осушить эти слезы. - Но видит Бог, я любил его всегда. Даже зная что я ему нужен лишь как предмет гордости и носитель фамильного имени. Даже тогда, в Петропавловской, когда не получив от него весточки стал к стенке. Даже когда вернулся чудом избежав расстрела и застал дома разгар приготовлений к спектаклю, и отца увлеченного ролью режиссератора. Я любил его всегда, и никогда, ни разу в жизни - Бог мне свидетель, никогда даже самые явные признаки его пренебрежения и холодности не могли этого изменить. Знаете что он сказал мне когда я вернулся, и умудрился попасть как раз во время его встречи с Долгорукой и Забалуевым, когда он в смятении не знал что противопоставить этим двум хищникам? О-о, мой отец был слишком мягким и благородным человеком. Перед подлостью и двуличием он оказался беззащитнее ягненка и мог лишь руками разводить, не понимая что вообще происходит. Он верно не говорил вам что это я заставил Долгорукую подобрать юбки и убраться из нашего дома? Хоть и на время. А ведь она требовала чтобы он выселился в тот же день, и неизвестно чем бы кончилось дело если бы я опоздал, потому что отец был совершенно сбит с толку... Так хотите знать что он сказал мне?

0

46

У нее не осталось совершенно никакой воли. Она уже не понимала, где правда, а где обида. Все, что она могла - это лить слезы, впервые в жизни столкнувшись с настоящим горем. Причем не со своим...
Споткнувшись о знакомые фамилии, ее сознание немного прояснилось.
- Так это не Иван Иванович дал отпор этим хищникам?.. А кто тогда? Неужели... Вы?
Что же мог сказать отец в ответ на то, что сын спас его от откровенного и бесстыдного грабежа, кроме слов благодарности? Анне стало жутко и страшно. Она уже перестала вытирать слезы, потому что это было бесполезно - на глаза набегали все новые и новые, она только смаргивала их, чтоб не мешали видеть горящий взгляд Владимира...
- И... что же он сказал?..

0

47

- Вначале он сказал "Ты победил!" - торжествующий голос отца казалось раздался в этой библиотеке только сейчас. Владимир поднял голову, глядя куда-то поверх ее волос. Он говорил ровно и невыразительно - Мы говорили долго... о Долгорукой. О Карле Модестовиче. О вас.... А потом он обратил внимание на то что я одет в штатское. "Володя? А где твой мундир?" "- Я польщен что вы наконец обратили внимание на меня, отец" Спустя более часа после того как я вошел в комнату он обратил внимание на меня самого. Он ни словом не спросил каким чудом я на свободе. Почему я жив. Спросил лишь почему на мне не надет мундир.....
Он прошелся по комнате, не сразу заставив себя продолжить дальше. Остановился у окна, глядя в вихрящуюся снегом тьму снаружи
- Мне пришлось сказать ему правду. Что цена моей свободы - разжалование. Что я больше не офицер Императорской Армии..... Возможно человек который любил своего сына - сказал бы - "да безразлична цена. Главное ты жив, сидишь здесь, рядом, а не лежишь в земле с дюжиной пуль в теле..."возможно любящий отец сказал бы так.... Но он сказал лишь...." Какой позор..... Боже.... Какой позор...."
Его голос пресекся на секунду. В темном стекле он вновь увидел опешившее, гневное лицо отца. И заговорил тихо, почти шепотом, не замечая что повторяет следом за отцом слова которые он выкрикивал ему в лицо, словно проклятия
. Ты недостоин фамилии корфов. И наследства недостоин.... Завтра же.... я не только напишу вольную для Анны... но и перепишу завещание....

0

48

Он не мог, нет, только не Иван Иванович... всегда такой заботливый и любящий... Он не мог такого сказать... Господи, пусть это будет неправдой?..
Но она знала, что Владимир не стал бы обманывать ее. И сейчас никак не могла смириться с тем, что такой любящий человек, каким она помнила своего опекуна, мог сказать родному сыну все эти жестокие слова.
Неужели Владимир прав, считая, что я украла у него любовь его отца?.. Но я же не виновата... Я не хотела, чтоб все было так... так ужасно...
Подчиняясь внезапному порыву, Анна, натыкаясь на ящики добрела до окна, у которого стоял Владимир, и почти положила руку ему на плечо, но в последний миг не решилась дотронуться.
- Я не знала, Владимир, я не знала... Не понимаю, зачем он так жестоко поступил с Вами, я же знаю, как он... - "любил Вас" - эти слова остались непроизнесенными. Рука, до этого так и застывшая в воздухе, робко опустилась на плечо Владимира.
- Простите его... ради Вас самого прошу, простите...

0

49

- Простить.....!? - Владимир вздрогнул и обернулся, глядя на нее запылавшими глазами - Анна! Да это я, я должен был просить у него прощения. За то что я не такой сын какого ему может быть хотелось! Единственное о чем я мог думать перед расстрелом - это о том что так и не успею сказать ему это. Сказать что всю жизнь любил его, что всегда, всю жизнь хотел лишь одного - чтобы он мною гордился! Он прижал кулак ко лбу и закрыл глаза Попросить прощения за эту дуэль, я ведь знал, знал что он сочтет ее позором. Анна, он кричал мне "Это ты опозорил фамилию Корфов.... Я на войне жизнью рисковал во имя Государя, а ты задумал лишить жизни будущего Императора".... Ему было довольно этого, он не знал подробностей, ничего не спрашивал да хоть того же Андрея или меня! Ему было попросту это неинтересно. Сам факт говорил сам за себя. И он вынес приговор - как Император - без выяснения обстоятельств, приговор окончательный и не подлежащий обжалованию. А ведь я не подвергал жизнь наследника риску! Думаете я смог бы выстрелить в цесаревича и опозорить имя своего отца? Чтобы героя наполеоновской кампании считали бы отцом государственного изменника.... 

Отредактировано Владимир Корф (06-04-2015 00:58:59)

0

50

Если бы у них было еще немного времени... Если бы была хоть малейшая возможность повернуть это безжалостное время назад, чтобы отец и сын могли хоть раз поговорить искренне - вот так, как говорил сейчас Владимир... Анна не знала, что сказать в ответ на его слова, но они проникали в ее душу и оставляли там кровоточащие следы. Ну почему она так поздно узнала Владимира по-настоящему?.. У нее ведь было столько этого времени, которое сейчас закончилось навсегда... Она могла бы объяснить Ивану Ивановичу то, что стало для нее очевидным только сейчас...
Какая же я была глупая, слепая эгоистка...
Анна осторожно дотронулась до руки Владимира, отводя ее от лица и заставляя его посмотреть ей в глаза.
- Вы ни в чем не виноваты, Вам незачем было просить прощения. И он... он тоже это знал, в глубине души, я верю в это и прошу Вас поверить тоже... Его больше нет, но Вам нужно жить дальше... а как же можно жить с такой... болью? - последнее слово она произнесла еле слышным шепотом.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC