"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Темной-претемной ночью...


Темной-претемной ночью...

Сообщений 201 страница 250 из 281

1

Время года: Осень
Дата:ночь с 18 на 19 октября, и далее... сколько получится.
Время действия: ночь
Место действия: поместье Корфов
Участники:Анна Платонова, Сергей Воронов, Владимир Корф
Краткое описание  действия (не менее трёх строк): В первую ночь после возвращения в имение Анне почему-то совсем не спится. Она решает спуститься в кухню за уже не раз выручавшим ее средством, и вдруг слышит из  комнаты Владимира какие-то жуткие хрипы...

Отредактировано Анна Платонова (12-04-2015 14:56:02)

0

201

После прохладного коридора - в перетопленной, душной комнате было невозможно дышать. Жарко полыхавший камин при закрытых окнах делал еще более невыносимым приторно-сладковатый гнилостный запах поселившийся тут со вчерашнего дня, и хотя Владимир уходя оставил окно открытым Данилка по доброте душевной решив что больного может просквозить не замедлил его закрыть. Поэтому запах, копившийся тут весь вечер в нагретом жарком воздухе был совершенно невыносим, и камердинер Корфа давясь тошнотой выволакивал из камина полено за поленом на широкий совок, кашляя от удушливого смрада
Воронов, с побуревшим, отливающим уже не кирпичным а каким-то мертвенно -синеватым оттенком лицом  неподвижно лежал на кровати раскинув руки. Сброшенное на пол одеяло которое свалило и колокольчик, который так и не зазвонил, свидетельствовало о том что прежде чем потерять сознание он  метался по кровати как грешник по сковородке. Грудь и горло были исполосованы свежими царапинами, такими глубокими словно были прочерчены какими-то пяти-и трехзубыми граблями, под ногтями запеклась кровь.

Отредактировано Сергей Воронов (15-04-2015 23:28:52)

0

202

«Он умер!» - была первая мысль Анны, когда она увидела графа, лежащего без движения. В груди что-то сжалось, мешая дышать. Почему она так переживает, она ведь совсем не знала графа…
Знала… и знала лучше, чем некоторых…  с которыми росла с детства.
Вот я и снова одна…
Я надеюсь, он перед смертью не очень мучился…  теперь его страдания кончились.

Больше никогда она не увидит этих понимающих глаз, читающих ее душу с такой же легкостью, с какой она читала книгу… Никогда больше он не пошутит и не съязвит в своей манере… не улыбнется так, как только он и умеет: вроде бы ехидно, но в то же время с теплыми искрами в глазах…
Почему она послушала его? Почему не осталась? Если бы осталась – может быть. смогла бы вовремя позвать на помощь? А теперь уже было поздно.
В душе медленной темной волной начала подниматься злоба на Владимира. Зачем он сделал тайну из ранения Сергея? Почему не оставил слуг постоянно дежурить у его постели?  Откуда эта черствость? Или он уже кроме своей супруги и ее детей больше никого на этом свете не замечает?
Ее мысли вдруг сделались какими-то вялыми, а в ушах настойчиво зазвенели комары. Краем затуманившегося сознания она отметила, что Данилка явно сошел с ума: он занялся камином. К чему это теперь?
Вдруг пол, покрытый пестрым ковром, оказался гораздо ближе, чем она привыкла его видеть. Анна потрогала его рукой, и поняла, что уже сидит на нем, вместо того чтобы стоять. Встать у нее не получилось – ноги отказывались слушаться.
- Иди… за отцом Кириллом… - непослушными губами приказала она Данилке, больше не делая попыток подняться.

0

203

- Окно откройте барышня! Дышать же нечем, задохся поди бедняга.. кто ж тут так натопил-то.... - не слушая распоряжения и отчаянно борясь с приступами рвоты парень шипел от боли, обжигаясь о горящие поленья, гасил их уголком ковра, дым валивший от него во все стороны душил уже их обоих еще больше

0

204

Это я... я убила его, - холодея от ужаса, поняла Анна. Это ведь она приказала натопить камин, желая только одного - чтобы Сергею не было холодно... И она же укрыла его...
Господи...
Словно это чем-то поможет умершему, она поднялась, цепляясь отчаянно за спинку кровати, подошла, пошатываясь, к окну и распахнула его. Свежий и сырой ноябрьский ветер тотчас ворвался в душную комнату, и ей стало немного легче дышать. Но осознание собственной вины давило на ее плечи. Как она теперь будет жить? Она же - убийца...

0

205

Оставив в камине лишь четыре полена, Данила поднялся, отирая с лица пот и копоть, глянул на кровать и передернулся. Суеверный парень побаивался графа, боялся резкого нрава, непонятных, чужих, лязгающих слов которые тот ронял в бреду, не говоря уже о том что в первый же день получил немалую нахлобучку от своего обычно спокойного хозяина за то что спросил - не из адова ли пламени вылез его подопечный с такими-то отметинами, которые отчетливо отдавали какой-то чертовщиной. И даже не знал что ощущает - неловкость ли от предстоящего объяснения с Владимиром или облегчение. "Отмучился и слава те Господи, все же не чисто с ним, ой совсем не чисто" - думал честный малый. А за отцом Кириллом и вправду сходить надо. И барина позвать. Только вот вид непотребный какой... Хоть и не хотелось прикасаться, но не оставлять же в таком виде. Внутренне содрогаясь он поднял изувеченную руку за запястье, намереваясь честь по чести уложить хоть руки и тут же выронил ее, словно обжегшись. Собственно действительно почти обжегся - кожа была так горяча что бедняга невольно сунул пальцы в рот, чтобы не появились волдыри. Лишь после этого он посмотрел на лежавшего внимательно, наклонился поближе ухом к растрескавшимся губам, и едва не подпрыгнул
- Ох ты ж, жив, курилка! Только доктора надо бы - парень обернулся к Анне - Барышня, Григорий-то давеча в деревню уехал, я поеду. Вы бы Глашу позвали - посторожить покамест не вернусь.
Хоть и непочтительным было так обращаться к барышне, но вся дворня знавшая о происхождении Анны с одной стороны величала ее "барышней" как и было при покойном бароне, и относились на людях со всем возможным уважением, но почти все за исключением Полины считали ее "своей" и Данила, состоявший при Владимире с его восемнадцатилетия не был исключением. Хоть и проявил тактичность не намекнув на то что Глаша как-то оставалась не у дел в эти несколько ночей. Да с тем и был таков

Отредактировано Сергей Воронов (16-04-2015 00:41:30)

0

206

Жив!
Анна бросилась к кровати, оттолкнув Данилу, некстати возникшего не ее пути, склонилось низко над Сергеем, боясь вздохнуть... Точно, слабое-слабое дыхание вырывалось из его губ...
Слава тебе, Господи, жив! Может быть, еще не поздно...
Данила сказал что-то про доктора и про Глашу, Анна обернулась, сверкнув на него глазами.
- Не надо никакой Глаши, сама с ним побуду! Беги только скорей! - последнее слово она сказала уже закрывшейся двери. Сразу забыла про Данилу, опустилась на колени у изголовья Сергея и дрожащей рукой провела по его волосам.
- Держитесь, пожалуйста... Вы же сильный. Вы справитесь... Потерпите немножко...
Страшно было смотреть на него, такого неподвижного и безучастного ко всему происходящему вокруг. Даже когда он бредил, когда его тело сотрясалось от жуткой боли, ей было не так страшно, как сейчас. Сейчас он уходил куда-то, и она ничего не могла с этим поделать...

0

207

Даже на расстоянии от неподвижного лица ладонь обжигало жаром, на подушке казалось можно жарить яичницу, медленное неглубокое дыхание было столь поверхностным что не слышалось даже хрипов привычных ей за эти бесконечные ночи и из полуоткрытых губ выдыхаемый воздух отчетливо отдавал сладковатым, противным запахом тления.

0

208

Разве может человек быть таким горячим? Как долго он выдержит этот жар? Анна не знала. Но она поняла, что если будет просто сидеть и смотреть на графа, то жар сам собой никуда не денется. Девушка схватила полотенце, бросила в таз, отжать как следует у нее не получилось, но так было даже лучше: больше воды попало на раскаленную кожу. Анна устроила одно полотенце на лбу Сергея, взяла второе, тоже намочила, и принялась осторожно водить им по его груди...

0

209

Кожа высыхала практически мгновенно, влага стекавшая струйками по вискам и плечам испарялась с почти неестественной скоростью, минуты текли за минутами а ничего не менялось, лишь сильнее и сильнее выбухала извивающаяся вена по правой стороне шеи. Полотенце нагревалось, его приходилось мочить снова и снова, и наконец целую вечность спустя запекшиеся от жара, растрескавшиеся до крови и побуревшие до синевы прокушенные в нескольких местах губы дрогнули, словно намереваясь что-то сказать, но с них не слетело ни звука

0

210

Что, Сергей? Что мне сделать?.. Ну скажите же...
Безнадежно всматриваясь в его лицо, она не видела ни одного признака, что он пришел в сознание, кроме едва шевельнувшихся губ. Анна смотрела на эти потрескавшиеся, пересохшие губы... и вдруг увидела, словно наяву, как она давала ему стакан с водой... как жадно он пил...
Ему же нужно дать воды...
Теперь, когда он был без сознания, это сделать будет непросто...
Анна взяла стакан с водой, подошла к Сергею и приподняла его голову. Он все еще был очень горячий... Медленным движением она поднесла стакан к губам графа и осторожно наклонила его. Тонкая струйка воды полилась в рот графа. Несколько капель сорвались с подбородка и упали на смятые простыни.

0

211

Вода большей частью потекла по подбородку, то что сумело-таки попасть в рот так же безвольно вытекло обратно, по шее прошло какое-то судорожное движение - не то глотательное не то наоборот рвотное и глаза Воронова распахнулись - черные, расширенные, слепо глядящие перед собой. Губы вновь шевельнулись. Еще. И еще, и освеженные прикосновением воды шептали чуть разборчивее, так, что наклонившись вплотную можно было разобрать что это - не просьба о воде. А безнадежное, привычное уже слуху Анны
-Нет.... нет..... нет...

0

212

Кому же он говорил "нет"? Ей, Анне - чтобы ушла и не докучала своими заботами, которые все время оказываются некстати? Своим призракам, которые вернулись из небытия, чтобы утащить его за собой в свою мрачную обитель? Мари, предательнице, чей образ никак не покинет его сознание?..
Это уже было неважно. Важным сейчас было уговорить его хотя бы немного попить. А затем продолжить обтирать водой - потому что полотенце  было теплым и уже почти высохло...
- Совсем немного, несколько глотков, - уговаривала Анна его, как маленького ребенка, снова наклоняя стакан...

0

213

Огонь.... огонь... снова, везде, внутри и снаружи, и никуда от него не деться, не спастись, жжет гортань и горло, жжет грудь изнутри, сжигает сердце, огненными щупальцами ковыряется в животе, давит, давит на дыхание - вместо воздуха вдыхает лишь жар, глаза под сомкнутыми веками горят как два угля, кажется вот-вот и начнет плавитсья мозг. Огненные цветы в темноте под закрытыми веками, круговерть алого и черного, бешеная пляска в которой нет ни начала ни конца.  Воды..... Воды . ... во имя всего святого.... воды.... -  шевелятся ли наяву растрескавшиеся губы или это только кажется, да и слетает с них хоть звук?
Мелькают образы, лица, места, небо, горы, знакомым бешеным калейдоскопом разворачиваются перед ослепшими от жара глазами, мелькают как ячейки раскручиваемой рулетки... на какой-то из них остановится магический шарик, какая развернется лоскутным одеялом и поглотит целиком, накрывая событиями, словами, звуками, запахами и ощущениями.. Воды, воды, воды......
- Что, пить хочется?
тонкий стеклянный бокал с прозрачной как слеза водой в узловатых смуглых пальцах покачивается в нескольких сантиметрах от лица.
- Попроси - и получишь
Пересохшее горло неспособно уже кажется издавать связных звуков, боль, боль постоянная боль, проглоченные крики и сдерживаемые стоны изодрали его изнутри, и теперь оно горит, горит покрываясь кровавыми трещинами, разбитые губы не в состоянии шевелиться. Молчи... молчи чем быстрее он решит что ты без сознания тем быстрее оставит в покое. Лужи воды перемешанной с кровью и грязью на земляном полу. Хоть бы на землю свалили может удалось бы лизнуть из этой лужи... Четвертый день в палатке... последний глоток воды ему дали лишь вчера днем, когда накаляли свои первые крючья. А сейчас уже неспособен ни думать ни рассуждать, кожа и мышцы вспоротые каленым острием, разорванные и развороченные во всех направлениях - такая концентрация боли уже неспособна локализовать себя в одной точке - все тело это сплошной мешок заполненный болью, ледяные объятия воды в лицо бьют лишь когда теряешь сознание и не можешь изловчиться ухватить распухшим от жажды языком хоть каплю ... пить... пить...
- Попроси, Ворон! Попроси воды. Вот она! Смотри, совсем близко...
Нет сил закрыть глаза, кристальный блеск прозрачной жидкости прекраснейшее зрелище на земле, сердце заходится от невыносимой муки

- Нет.....
- Что? Не понял. Наш ворон наконец научился каркать? - смех... смех... и не одного человека, сколько их тут? В полубессознании не видно. Утро с наружи, день или ночь? Не видно. Темно. Чадят факелы. Тлеет жаровня. И вновь подносится крюк с багровеющим острием. Куда теперь... на груди и животе нет живого места от обожженных разрезов, полоса обнаженных мышц серой орденской лентой пересекает ожоги, спина и бока ободранные нагайками - сплошной кусок незаживающего мяса, что еще.... руки... нет, Господи только не руки...
Рвет крюк левое предплечье поперек и хвала богу за пересохшее горло неспособное кричать. Рывок, рывок, вдоль и поперек полосуя кожу, раздирая мыщцы под ними, и снова благословенная темнота и удар в лицо выдергивающий из беспамятства как котенка за шкирку - воду выплескивают с такой силой что она бьет по лицу словно исполинская ледяная пощечина
Боль, боль черная и алая... как привык к этим цветам - цвета смерти, крови и огня теперь единственное что останется видеть в мире. 
- Попроси воды, Ворон!
- Иди к дьяволу. Не стану просить.
- Думаешь я хочу тебя жаждой уморить? Нет, черный, нет. Попроси только - и получишь хоть ведро.
- Да лучше от жажды сдохну... Не дождешься... - голоса не узнать, и вправду ворон каркает. Черные крылья, черная птица... что же ты не прилетаешь...
Жажда. Боль. Жажда. Боль. крючья. Правую руку и лицо щадят, но левая рука, бедро, бок... раз за разом впиваются раскаленные острие,
и Воронов отчаянно забился на горячей словно сковородка кровати,  потрескавшимися губами ловя воздух, задыхаясь от жара, от жажды, от отказывающихся работать легких, от боли... боли.. боли... пережитой и настоящей....  в глубоком черно-алом колодце где кроме нее не было больше ничего

+1

214

Он снова бредил. Снова видел что-то или кого-то, что ей увидеть было нельзя. А затем начал метаться, и Анна не успела отстраниться, стакан вылетел из ее руки и укатился куда-то на пол. Анна не стала брать другой - все равно Сергей так бился на кровати, что ей не удалось бы его не то что напоить, а даже просто удержать... Анна попробовала провести влажным полотенцем по его плечам и груди, но получалось плохо, полотенце все время соскакивало. Отчаявшись, она схватила его за плечи, будто желая обнять. Ей казалось, что если она сможет его удержать, он придет в себя... перестанет так мучиться...
- Сергей, очнитесь!

0

215

Ее прикосновение, прикосновение холодных рук к пылающей жаром коже произвело действие сходное с действием гальванического тока. Вместо того чтобы замереть на месте Воронов судорожно выгнулся на кровати, запрокидывая голову так, что под побуревшей кожей казалось можно не прикасаясь пересчитать хрящевые колечки дыхательного горла, руки рванулись вверх, слепо нашаривая невидимого врага, пальцы стальной хваткой вцепились в ее тонкие запястья, с силой отрывая от себя ее руки. Казалось бы - откуда силы у раненого, третий день балансирующего на грани беспамятства -но неизмеримая глубина бреда, лихорадка удесятеряющая силы, боль и ненависть вколоченные глубоко в подсознание настолько что высвобождались лишь в бреду высвобождали из его тела все на что оно было способно.
- Прочь... прочь.... - от кого он отбивался... от горцев ли обступивших его на склонах Казбека перед тем как свалить на землю, или от темных безликих призраков готовых уволочить душу в ад - но безумное возбуждение лихорадки росло по мере того как чуть-чуть спал смертельный жар, едва не сваривший ему заживо мозг в черепной коробке, и высвободил часть подсознания, вновь наполнив его бредовыми видениями. Только теперь они были уже бессвязны, отрывочны, крутились во тьме и исчезали и не было никого кто бы осмыслил их и увидел, по телу пробегала уже не дрожь а судороги, он отчаянно ловил губами воздух пытаясь вдохнуть, вдохнуть, вдохнуть... но не выходило ни вдоха ни выдоха. Минута, две, пальцы сжались так что казалось еще секунда - и треснут кости - когда он с силой отшвырнул от себя девушку и приподнялся на локтях, словно тянулся за ускользающей струей воздуха, только вот поднять бессильно запрокинувшуюся назад голову не мог и удушающий кашель вновь сотряс грудную клетку, перемежаясь с короткими  "ххххххх" "хххх" на вдохе отзывающемся глухим, клокочущим бульканьем где-то в глубине

0

216

Она даже не подозревала, что у него еще осталось столько сил. Казалось, все происходит не наяву. Когда он сжал ее руки, Анна испуганно вскрикнула. Что, если ему кажется, что перед ним сейчас враг, которого нужно убить? Но она тут же устыдилась своих мыслей: ему так плохо, а она думает только о себе...
- Это же я, Сергей... - она попробовала пробиться к его сознанию, но напрасно. Он лишь сильнее сдавил ее запястья. А потом отшвырнул от себя, как уже делал когда-то. Только теперь ей не повезло. Падая, Анна больно ударилась виском о край невысокого столика. В голове ее зазвенело так, что она еще некоторое время не могла подняться с пола. Сквозь этот звон она все же слышала тяжелые звуки, похожие уже не на хрипы, а на шипение... потом кашель.
Цепляясь руками за кровать, она все же поднялась. В голове звенеть почти перестало, но вот завтра ее левый висок украсится живописным синяком.
Сергей задыхается, а я беспокоюсь о каком-то глупом синяке...
Она хотела было снова подойти к нему, но услышала отчетливые шаги за дверями и обернулась, надеясь, что пришел доктор.

0

217

Владимир докуривал трубку перед сном, когда увидел как из ворот имения галопом вынесся всадник. И почти в ту же минуту раздался стук в двери. Вася - конюх дежуривший в ту ночь в конюшне, заспанный и одновременно перепуганный заявил что Данилка минут пять назад заявился в конюшню, потребовал оседлать коня и сказал что срочно едет за доктором, да и барину велел передать. У Корфа не возникло никаких вопросов относительно того - кому среди ночи понадобился врач, тем более если за ним собрался его камердинер. Только вот почему Данилка не пришел прежде к нему, а сразу отправился за врачом? Неужели Воронову стало настолько плохо? Он видел его несколько часов назад, лихорадка держалась, но черт побери не было ничего что указывало бы на такое резкое ухудшение. Переглянувшись с Дашей, расчесывавшей волосы у зеркала он торопливо вышел, сбежал по лестнице и когда отворил дверь, взгляду предстало то чего он менее всего ожидал тут увидеть.
Анна. Корф уже открыл было рот чтобы спросить что она тут делает, но когда его взгляд упал на кровать - он и думать забыл об Анне. В конце концов какая разница - Данилка наверное перепугавшись поднял шум, а ее комната как ни крути отсюда ближайшая, и вообще все это было неважно - ничего не было важно кроме того что он видел - Воронов бившийся в судорогах не просто горел в лихорадке а задыхался, этот сипящий звук в горле со зловещим бульканьем в глубине грудной клетки был ему слишком хорошо знаком по полевым лазаретам - не раз и не два он видел как вот так вот умирали на соседних койках те, кому не повезло. Ну уж нет, брат Серж, ты от меня так легко не сбежишь.
Владимир в несколько шагов пересек расстояние от двери до кровати, с силой обхватил Воронова сзади за плечи и поднял его, почти усаживая в кровати. Раненый забился у него в руках, Корф с натугой кое-как удерживавший на его на месте бросил на Анну какой-то бешеный взгляд
- Подушки подложи!

+1

218

-отец прислал письмо.Говорит,что приедет за день до праздника и настоятельно просит избавить его от постных блюд,которыми уже запаслась маман.Представляешь,она...-Даша осеклась и замолчала,когда раздался стук в дверь.
Сразу закралась мысль о том,что что-то произошло,что-то случилось.Но с кем?!Дети,тетушка?!
В бельведер заглянул заспанный и встревоженный Василий,и в ту же минуту отлегло от сердца-с малышами и тетушкой все в порядке,иначе на пороге стояла бы Агафья или няньки.Расчесывая локоны,Даша переводила  взгляд с Васи,топтавшегося на пороге, на Владимира и обратно.Тревога вновь разрасталась подобно осьминожьим щупальцам.Что произошло с Вороновым,что Данилка сразу отправился за доктором?!То что за врачом помчался  Данилка,ясно говорило то,что нужен он графу,а не кому-то еще.Но Владимир был у него недавно и говорил,что лихорадка держится,но не вызывала столь серьезных опасений.Так что же произошло?!
Даша задержалась всего на полминуты,что бы накинуть темно-синий халат.Быстро сбежав вниз вслед за мужем,она вошла в комнату ,как раз ,когда он потребовал подушки.Пробежав мимо Анны ,она вместо нее подложила под спину Воронова подушки и только тогда непонимающе посмотрела на девушку-что она вообще здесь делает?Прибежала на шум или была здесь ранее?

0

219

В комнате вместо доктора оказался Владимир. Анне не понравился его удивленный взгляд, которым он посмотрел на нее, но Владимир, ничего не сказав, тотчас бросился к своему другу и схватил его. Анна знала, что Владимир сильный, но было видно, что он с трудом удерживает Сергея.
Какие еще подушки, куда и зачем?.. - она не успела додумать эту мысль, как в комнате появилась Дарья. Одарив Анну взглядом, как две капли воды похожим на первый взгляд Владимира, баронесса метнулась к кровати и ловко подсунула под спину Сергея несколько подушек. Анна вдруг почувствовала раздражение и неприязнь. И направлены эти чувства были на Владимира и его жену.
Ишь, налетели, заботливые какие. А где они были раньше? Где они были, когда у Сергея были приступы? Когда бред терзал его сознание? Наслаждались обществом друг друга? И даже не оставили вместо себя слугу, который постоянно бы дежурил... А теперь вот прибежали... Как трогательно!
Анна молчала, мрачно глядя исподлобья на чету Корфов. Лучшее, что она могла сейчас сделать - это уйти в свою комнату. Но она уйдет только тогда. когда приедет врач... И скажет, что с Сергеем все будет хорошо.
- Что с ним? - спросила она у Владимира. Ей показалось, для него состояние Сергея было знакомым - очень уж уверенно действовал барон Корф

0

220

Еще бы не уверенно, учитывая сколько таких раненых он перевидал за время войны, да и сам без малого два месяца назад бился в такой же горячке. Правда ему тогда было все же чуть полегче - очаг нагноения был один, вокруг так и оставшейся в его теле пули, а вот Воронов по словам Штерна наглотавшийся собственной крови во время кровохарканья еле дышал потому что и здоровое легкое было забито кровяными сгустками. Такое он тоже видел, особенно когда полк находился в изоляции и Матвеич не имел возможности отправить тяжелораненых в тыловой госпиталь.
- Рана гноится - отозвался он на вопрос Анны потому что краткий ответ был во-первых правдив, и хотя не объяснял тяжелого удушья но все же неаппетитные подробности изложенные ему две ночи назад Штерном потребовали бы слишком долгих объяснений. Но почему черт побери такой сильный жар, он насилу удерживал друга на подушках и казалось что его кожа обжигает ему ладони. Быстрый взгляд упал на обгорелые поленья вывороченные из камина на совок, обугленный край ковра, нога запуталась в сброшенном на пол пуховом одеяле. Кому черт побери пришло в голову согревать человека который и так горит изнутри? Шкуру с Данилки спустить мало за такую самодеятельность. - Воды давайте! Анна повесь пару мокрых тряпок на окно остывать чтобы ледяные были совсем. Даш, сюда тоже тряпки мокрые положи, согреются сменим. Почему черт побери такой жар, ведь... Да тихо ты! - прикрикнул он на Воронова который бился в его руках как вынутая из воды рыба - Серж это я, угомонись!

Отредактировано Владимир Корф (16-04-2015 23:58:36)

0

221

Мрачный ,тяжелый взгляд Анны не укрылся от нее,и Даша мысленно мрачно усмехнулась-неужто девочка хотела  поиграть в сестру милосердия,а они как ни кстати нарушили своеобразный тет-а-тет?Но думать об это сейчас было не время  и не место.
Снова эта комната,снова распахнутое окно,холодные тряпки,вода и горящий в лихорадке раненный...Господи...Дашу передернуло,но и от этих мыслей удалось отмахнуться.
Сменить нагревшуюся воду в тазу на холодную труда не составило.Подобрав пару полотенец,Даша намочила их в холодной вод и ,не конца выжимая,положила на буквально горящего раненного

0

222

Воронов глухо вскрикнул как от боли, когда его кожи вновь коснулись холодные полотенца, слепо забился на подушках, сбрасывая их и нашарив наконец руки Корфа удерживающие его за плечи вцепился в его запястья мертвой хваткой, в безумии горячки стремясь оторвать от себя все что могло его удерживать. Благо Владимир был не Анна - его так просто не стряхнешь, но в горячечном бреду все что удерживало его на месте было тем чем было тогда - сыромятными ремнями, деревяшкой затиснутой меж локтей, болтами пробивавшими руки, веревками... И он стремился вырваться, вырваться во что бы то ни стало, не слыша голосов вокруг себя, не ощущая ничего из внешнего мира, потому что всем его миром сейчас были боль, огонь, удушье и то самое ощущение которое стало для него самой страшной фобией со времени плена - ощущение фиксированности к месту, несвободы, от которого и без того еле пробивавшееся сквозь горло дыхание и окончательно скручивало в заходившихся спазмами легких

0

223

Ей больше не было места около раненого, Дарья, словно настоящая сиделка, заботливо ухаживала за Сергеем. Владимир же продолжал удерживать Сергея, который в его руках бился так, словно с ним делали что-то ужасное. Но отшвырнуть барона, как отшвырнул недавно Анну, у Сергея явно не получится.
За графа можно было не беспокоиться. Он находился в надежных руках...
Анна послушно разложила полотенца на подоконнике, повернулась спиной к комнате и уставилась в холодную ночную темень, чтобы не видеть этих двоих, хозяйничавших здесь, словно у себя дома. Но ведь они и были у себя дома. Это она была не у себя. В неположенном месте в неположенное время. Наверное, Дарья не преминет ей впоследствии прочесть какую-нибудь лекцию о правилах приличия...Но Анне сейчас было все равно, что подумает о ней жена Владимира.
Бессонные ночи, усталость, тревоги и волнения измучили ее до такой степени, что она уже не могла ощущать ничего, кроме глухого раздражения на появившихся в комнате "спасителей". Она отказывалась прислушиваться к голосу разума и осознать, что помощь. которую они оказывали Сергею, была намного действеннее и эффективнее той, которую пыталась оказать она.
Полотенца тем временем заледенели на ноябрьском ветру. Анна собрала их и молча отнесла Даше. Так же молча взяла другие и вернулась назад к окну. Только спросила у Владимира:
- Он выживет?

Отредактировано Анна Платонова (17-04-2015 00:30:12)

0

224

- Куда он денется.... - начал было спокойно Владимир и вдруг едва не потеряв равновесие от резко дернувших его руки рук раненого прикрикнул на него -  Да тихо же Серж!
Какое там - проще было удержать взбесившуюся лошадь. По крайней мере Воронов сейчас походил даже не на больного а на безумного, с лихорадочно горящими слепо уставленными в пространство глазами. - Да что же такое с тобой, все же шло нормально...
Вот сейчас точно следовало попросту привязать его к кровати, но Корф совершенно точно знал что это - все равно что убить на месте. Больное сознание со всей точностью соотнесет факт привязывания с тем что он увидел в палатке войдя туда, и тогда.... Нет, это было невозможно. От примочек было мало толку - как он ни старался удерживать его - от резких движений они слетали не успевая нагреться. Черт, черт... Хорошо хоть он молчит. Пальцы впились в его запястья так что казалось начнут хрустеть кости. Что-то не так, надо по-другому....
Владимир вдруг выпустил друга, тот рухнул на подушки и судорожно выгнулся назад, раздирая себе горло. Плевать, от царапин еще никто не умирал а вот....
По повязке все больше растекалось коричнево-желтое пятно. Он поискал глазами что-нибудь режущее , не нашел, и тихо выругавшись попытался содрать повязку руками. Тугой бинтовой обмот не поддавался, пока он наконец не нащупал узел и не разорвал верхний тур бинта. Лишенная монолитости повязка под несколькими сильными рывками ослабла, Корф сдернул с плеча косую часть бинтов и сорвал повязку окончательно.
Воздух моментально наполнил тошнотворный, гнилостный запах. Коричневая корка которой успела затянуться рана - выбухала как гриб под давлением чего-то изнутри. По какому-то наитию Корф ковырнул ее пальцем и отшатнулся - ему на руки брызнул фонтан горичневой сукровицы перемешанной с гноем, и спекшимися черно-кровавыми сгустками. Отвратительный запах похожий на запах разлагающегося трупа наполнил воздух так что поневоле вызывал позывы к тошноте, и мерзкая жидкость под напором вырвавшись из раны потекла по груди, по боку впитываясь в простыню. А Воронов выгнувшийся на кровати с судорожно запрокинутой головой и напряженными, вытянутыми, сжатыми в кулаки руками вдруг рухнул обратно на подушку, сотрясаясь в кашле. В горле и груди вновь послышалось страшное бульканье и Владимир едва успел отвернуть ему голову на бок как у того вновь хлынула горлом кровь - но уже не алая и пенистая а темная, полусвернувшаяся, отчетливо разделяющаяся на темную гущу и прозрачную сыворотку, вперемешку с черными, маслянисто блестевшими бугристыми сгустками похожими на куски пережаренного мяса обмакнутые в масло

Отредактировано Владимир Корф (17-04-2015 00:54:18)

0

225

Удержать холодные полотенца на Воронове было не возможно,они сваливались едва ли пролежав полминуты,обтирать его так же удавалось через раз,ибо он бился так,что руки порой невольно проходили по воздуху.Отчего его так колотило,от чего он отбивался?Был ли это бред или что-то другое?Даша помнила,как било лихорадкой Владимира,но такого не было...или же не было в то время,как она была рядом.
Жутко было смотреть на раздирающего горло графа,но она даже попыток не сделала,что бы отвести его руки-во-первых и без того знала,что ей это не под силу,а во-вторых помнила,что говорил Владимир о его руках,о реакции после плена.
Воспалившаяся рана под бинтовым обмотом выглядела ужасающе,в противоположность обугленной дыре,которую она помнила на груди мужа,эта же напротив выпирала,подобно какому-то наросту.Когда Владимир ковырнул ее,Даша машинально отступила назад,к окну.Сказать,что им предстало малоприятное зрелище,ничего не сказать.Запах,исходивший от коричневой с черными сгустками жидкости ,ударил в нос и Даша закрыла рот ладошкой,от поднявшегося приступа тошноты.В ушах зазвенело,на лбу выступила испарина,но порыв ветра,ворвавшегося в окно,притушил приступ дурноты.
Все еще бледная Даша метнулась назад к кровати,холодным мокрым полотенцем,вытирая сочащуюся из раны сукровицу с гноем,закусив изнутри губу хлынувшей горлом крови у раненного

0

226

- Не трожь! - предостерегающе вскрикнул Корф перехватывая ее руку, и забыв о том что собственные руки измазаны этой гадостью. - Пусть течет. Его взгляд упал на ее побледневшее от дурноты лицо и отобрав у нее полотенце он потребовал хоть и спокойно однако тоном не терпящим возражений. - Выйди, Даш. Анна ты тоже. Незачем вам это видеть и нюхать. Идите по комнатам, пожалуйста. Но даже это "пожалуйста" звучало слишком повелительно чтобы показаться вежливым, впрочем в последнюю очередь сейчас он думал о вежливости. Но и отойти от друга, голову которого придерживал, чтобы не дать ему вдохнуть - как получилось двумя днями раньше - изливавшуюся из горла кровь обратно вместе с воздухом - и вывести их самому он тоже не мог, поэтому оставалось надеяться лишь на их здравомыслие... и на отвращение заодно

0

227

От окна, где стояла Анна, было не совсем хорошо видно, что Владимир делает с раненым. Она и не приглядывалась, просто ждала, когда же закончится этот приступ. Но когда увидела, как Владимир стал тормошить повязку, едва не вскрикнула: "Зачем?!" Но сдержалась, прикрыв рот ладонью. А вскоре и без объяснений поняла - зачем.
Снова кровь... кровь из раны, потом - из горла... Темная, нехорошая...
- Так уже было, - без всякого выражения, ровно произнесла она сделавшимися почему-то непослушными губами. В комнате внезапно потемнело. А еще вдруг все звуки как-то отдалились и слились... она почти ничего не слышала, даже собственный голос. Он словно доносился из другой комнаты.
- Но тогда кровь была обычная, а не такая... Я не уйду, Владимир. Пока не придет доктор, - Анна постаралась, чтобы ее голос прозвучал твердо.
Перед глазами замелькали какие-то хвостатые пятна. Ноги подкашивались. Анна нашарила рукой подоконник и ухватилась за него. В ставшем внезапно неустойчивом мире этот подоконник казался ей единственной надежной опорой.

Отредактировано Анна Платонова (17-04-2015 12:22:02)

0

228

Даша выпрямилась,забегав глазами по лицу мужа.Сейчас упорствовать смысла не было,ни она ни Анна в общем-то помочь ничем не  могли,зато заставляли отвлекаться на себя,да и тон Владимира не оставлял в общем-то какого-то выбора.
Голос  Анны внезапно поднял в ней волну раздражения,сам собой взвился вопрос-а не заигрались ли Вы,барышня?Какое у Вас право вообще здесь быть?Совсем не давно комнату Воронова отказывалась покидать Надежда,только о ее упорстве она была наслышана,а вот позицию Анны видела уже сама.Это новая мода у юных незамужних барышень примирять роль сестры милосердия у постели малознакомого мужчины?!
Коротко кивнув Владимиру,Даша подошла к Анне,всеми силами сдерживая бушевавшее раздражение
-идемте,Анна.Мы дождемся доктора в коридоре.Оставаясь здесь мы во-первых мешаем Владимиру,а во-вторых,когда граф поправится,он не скажет Вам спасибо за то,что Вы сейчас видите

0

229

Из слов Анны свидетельствовало во-первых что она тут явно не в первый раз, а во-вторых что уходить не собирается, хотя по ее виду была готова хлопнуться в обморок не сходя с места. Владимир едва сдержался чтобы не напомнить ей "Вы не в театре" - но промолчал. Не время было ввязываться в споры и нравоучения, да и к тому же... ему почему-то не хотелось говорить с Анной в подобном тоне в присутствии Даши. Такт? Смешно, кто бы сказал об этом раньше. И неизвестно чем бы все это закончилось если бы не открылась дверь и на пороге не возник доктор Штерн.
Войдя, немец тут же скривился, и явно лишь этика помешала ему зажать нос, а вот Данилка вошедший за ним следом - вылетел как ошпаренный, держась за горло и сгибаясь пополам от рвотных позывов. Вот и говори потом о хрупкости благородных барышень - хоть и морщатся а терпят. Врач же с ужасом отпихнув ногой подальше пуховое одеяло
- Это еще откуда здесь, mein gott - придвинул к кровати столик, открыл саквояж, раскатал полотняный футляр с инструментами и поставив рядом две большие бутыли склонился исследуя рану. Невыразительное лицо немца оставалось невозмутимым зато руки - с быстрыми и точными движениями уже соединяли трубку троакара с каучуковым цилиндром. А Владимир примерно догадавшийся чем сейчас займется врач - едва он подошел к раненому -взял таз с использованной водой, донес его до окна, и с размаха выплеснул наружу, после чего всучил посудину в руки Анне, как бы говоря - вот он тут, доктор так что иди, а попутно попытайся пользу принести а не стоять тут как в ложе
- Воды. Много, много воды. И марш отсюда. Даш, ты тоже иди наверх. Я же кажется попросил вас обеих. едва заметная тень раздражения в голосе проскользнула и у него, одно то что пришлось повторять просьбу дважды - не слишком радовало. Вместо того чтобы просто выполнить его просьбу они ударились в обсуждения, нашли время и место черт побери. Даша решила увести Анну, Анна решила не уходить - детский сад какой-то! В результате трать время на них обеих вместо того чтобы..
- Корф поднимите его - подал голос от кровати Штерн и уже не обращая внимания на обеих женщин Владимир отошел к кровати

0

230

Для Глаши последние ночи были сущим мучением. Барышня то и дело пропадала в комнате мужчины - он был хоть и раненый, но все же мужчина, а это же невозможный позор и конфуз, если кто узнает. Поэтому горничная изо всех сил молилась каждый раз, когда госпожа отправлялась к господину графу. Но сегодня Богу было, видимо, недосуг прислушиваться к молитвам какой-то там Глаши.
Притаившись за дверью комнаты госпожи, никем не замеченная, Глаша с ужасом наблюдала, как по коридору вначале пронеслись молодой господин с женой, а потом и доктор с Данилой. Он, правда, быстренько выскочил. А барышня ведь так и оставалась в комнате графа!
Позор, самый что ни на есть позор...
Глаше было велено не высовывать носу из комнаты, если только не позовут. Но разве усидишь на месте, когда такие дела творятся?
И горничная, набравшись храбрости, а к тому же раздираемая пополам тревогой за доброе имя госпожи и немалым любопытством, подошла к комнате графа и аккуратно туда заглянула.
Содом пополам с Гоморрой, как говаривал их деревенский батюшка... Граф весь в кровище, возле него колдует доктор, молодой господин ему помогает, а у окна застыла статуей барышня, белая, как сама Смерть. И молодая баронесса рядом. Недовольная - сразу видать. У барышни таз зачем-то в руках. А руки-то, сразу видно, удержать его долго не смогут.
Глаша храбро метнулась в комнату - все одно, народу тут уже битком. Торопилась к госпоже, но не успела.
Грохот упавшей посудины еще метался по углам комнаты, а барышня съехала спиной по стенке и распласталась по полу. Ох, беда...
Но Глаша недолго думала, что делать. Будучи девушкой крепкой и сильной, она подскочила к Анне и приподняла ее, предварительно несколько раз хлопнув по лицу. Не до почтительности тут, пора бы и честь знать, в обмороке или нет - все одно, не дело здесь задерживаться. Барышня открыла мутные глаза. Уже хорошо.
- Идемте, барышня, я Вас отведу в постель, - Глаша подхватила госпожу подмышки и не без труда подняла на ноги. Барышня шаталась и все пыталась соскользнуть обратно на пол, но не тут-то было. Глаша забросила руку госпожи себе на плечо, обхватила ее за талию и поволокла к дверям.
В коридоре горничная увидела Данилу - ждал чего-то, что ли?
- Помоги мне барышню до комнаты довести, все одно ничего не делаешь.
Вдвоем они быстро дотащили барышню до ее постели. Глаша, выпроводив Данилу и даже забыв его поблагодарить, достала из своих запасов баночку с едкой гадостью, какую давала нюхать еще своей прежней хозяйке. Та была дама впечатлительная, и в обморок могла свалиться несколько раз за день. Поднесла к лицу госпожи. Та покривилась сразу же, и в ее глазах появился отблеск здравого смысла.
- Что... с Сергеем? - были ее первые слова.
Глаша только головой покачала. Беда ей с барышней, совсем бестолковая. Ей о себе побеспокоиться надо - что говорить-то теперь станут? А она о графе. Да еще по имени называет. Вот ляпнет этак при господине бароне - покажет он ей "Сергея"...
Сквозь рассеивающийся туман Анна медленно возвращалась в реальность. Она вспомнила страшную кровь, льющуюся из горла графа, злые слова Дарьи, отлично вжившейся в роль полновластной хозяйки поместья и решившей, что может указывать Анне. что ей делать... Владимир, который со знанием дела помогал Сергею... и тоже был резок с ней. А дальше она уже ничего не могла вспомнить.
Опытная Глаша тем временем сбегала на кухню и принесла с собой стакан с темно-розовой жидкостью. В прошлый раз доктор поил Анну коньяком, но коньяка на кухне горничная не нашла, зато обнаружила домашнюю наливку в пузатой бутылке и решила, что она тоже подойдет. Глаша без разговоров влила ее в Анну, и эффект превзошел ее ожидания. Барышня вначале еще пыталась встать и пойти узнавать о самочувствии графа, но не прошло и минуты, как она сонно посмотрела на Глашу и пробормотала, что, пожалуй, немного поспит. А в следующую секунду госпожа уже спала крепким сном...

Отредактировано Анна Платонова (17-04-2015 15:30:54)

+1

231

Ох,беда с этими барышнями!Спасибо, Господи, что сама в обморок не упала,но  и с Анной возиться времени не было,благо откуда то взялась ее служанка.Подняв упавший таз,Даша наполнила его стоявшей в углу бадьи,верно притащенной,когда лихорадка началась.Поставив таз на столик,Даша бросила взгляд на Сергея,над которым склонился доктор, Владимира и вышла из спальни.Уходить не хотелось, неизвестность была куда хуже запаха  вида крови, но лишний раз сердить мужа не хотелось. Помаячив в коридоре,посидев немного  лестнице, Даша все же поднялась в бельведер.

0

232

Владимир не заметил как обе женщины наконец покинули комнату. Приподняв Воронова за плечи вместе с врачом и свесив его боком с кровати чтобы облегчить истечение крови изо рта он придерживал его опустившись на колени у кровати и практически навалив друга себе на плечо. Зловонная кровь заливала его рубашку, от запаха к горлу подкатывала тошнота. Казалось это будет продолжаться вечно - хотя прошло не слишком много минут, когда поток наконец стал иссякать. Штерн тем временем попросту поливал пылающее в жару тело холодной водой, ковш за ковшом не заботясь о том что все это льется на кровать и на пол. Проще всего было бы уложить человека с таким жаром в ледяную ванну, но где ж ее было взять среди ночи. По мере того как унимался жар, по мере того как как изливалась сукровица с гноем, и полусвернувшаяся кровь со сгустками - судороги скручивавшие тело Воронова становились все слабее и наконец он затих. 
- Ну наконец-то можно спокойно работать - право, этого невозмутимого немца иногда хотелось стукнуть головой об стенку.  Невозмутимый, словно профессор в анатомическом театре он велел уложить раненого обратно на мокрую, холодную кровать, сунул Владимиру в руки глубокий лоток, и набирая раз за разом своим цилиндром воду в тазу вводил острие троакара в глубь раны под давлением загоняя туда воду, в разы усиливал истечение мерзкой жидкости. Прямо, вглубь, под углами, снова и снова. Лоток переполнялся уже несколько раз, водой пополам с раневым отделяемым, от тяжелого гнилостного запаха слезились глаза и даже у Корфа в горле стоял тошнотворный комок. А Штерн все продолжал мыть рану изнутри раз за разом, чередуя уже воду с карболкой. На полу разлилась уже не одна лужа, штаны и рукава Корфа промокли насквозь, простыни и матрац пропитались словно губка.
- Это уже не нагноение, молодой человек, это гниение - тем временем спокойно комментировал врач. -  Не знаю что вызвало такой перегрев, но вместо обычного абсцесса мы имеем некротическую флегмону
- Илья Петрович... - не выдержал наконец Владимир - Что вы предлагаете? Выжечь каленым железом?
- Так бы поступили в вашей разлюбезной армии не сомневаюсь - Штерн вновь наполнил цилиндр карболкой. В бутыли оставалось уже на самом донышке и он наклонил ее, собирая последние капли - У меня есть другой вариант. Раствор сулемы. Ее правда применяют лишь для обработки рук, ткани внутренних органов она выжигает не хуже каленого железа, но других средств вытащить вашего приятеля я не вижу.
- Последствия будут?
- Последствия всегда бывают. - философский тон немца смягчал его слова - У конкретно этой раны - незначительнее, он ведь кавалерист, так что марш-броски бегом по десятку верст ему не грозят. Но в общем... Ох, молодежь, молодежь, думаете получил рану, выздоровел, и побежал дальше? А чем расплачиваться потом будете никто не задумывается. Вон в соседнем уезде недавно умер граф Езерский, знаете такого? Сорок четыре года, взглянув на него вы бы сказали что он крепок как дуб. А умер в одночасье от ран полученных в двенадцатом году. Вот так-то. Вот это... - он кивнул на шрамы - с войны?
- С войны
- И много еще? Помимо этого
Любопытство врача коробило Корфа, но раз он требовал от немца полной искренности и подробных прогнозов как в отношении себя так и в отношении других - то вынужден был отвечать, хотя этот разговор ему изрядно претил
- Много... Семь , вместе с этой - восемь тяжелых, не считая царапин - это только на моей памяти.  Кстати, доктор, а правда что если неизвлеченная пуля остается в кости то рано или поздно кость нагнаивается?
- Правда. Если кость трубчатая - плечо или бедро... - спокойно кивнул Штерн, откладывая троакар и берясь за скальпель. Корф стиснул зубы, глядя на то, как немец опустив блестящий лепесток острия в рану срезает тонкие пласты нежизнеспособной плоти, освежая ее края - по всей глубине раневого канала.- Это называется osteomyelitis. А почему вы спрашиваете?
- Просто любопытно... Чем можно это вылечить?
- Самым простым средством, Владимир. Ножом
- То есть ампутацией?
- Ну да..... Посветите мне там в глубине я ничего не вижу. Ниже, ниже.... Так почему вы спрашивали?
- Так..
- Это про него, да?
- врач опустил в рану, ставшую на вершок шире чем раньше, но уже очищенную до здоровых краев серебряный зонд и сощурясь поглядел на Корфа, молча кивнувшего головой. - Вот так-то Владимир. Война аукается через много лет последствиями не менее страшными. И никакая доблесть те поможет бывшим героям когда их организм вздумает предъявить к оплате счет за проявленные над ним в юности издевательства. Дайте вон ту бутыль
Владимир молча подал бутыль с притертой пробкой и предусмотрительно отвернул голову, прижимаясь носом к плечу. Едкий, отравляющий запах сулемы пополз по комнате когда Штерн попросту налил жгучую жидкость вглубь раны и придержал края двумя тампонами чтобы она осталась в ране как в колодце и не вытекла наружу. Воронов лежавший без сознания никак не отреагировал. Четверть часа прошли в тягучем молчании, когда врач наблюдал за раной а Корф вызвав слуг молча указал им на творившееся вокруг безобразие. Наконец сулема впиталась. Обтерев раненого начисто  холодной водой и водкой, двое мужчин перенесли его в кресло, и Штерн оставив зев раны открытым принялся бинтовать ее свободными витками, пока поднятые среди ночи слуги приводили в порядок изгаженную кровать и мыли пол. Уложен был новый матрац, постелено свежее белье, и уложив Воронова обратно врач еще долго сидел подле, считая пульс и проверяя не вернется ли лихорадка. Через полчаса с небольшим ледяная кожа снова стала нагреваться, жар быстро распространился но на этот раз не вызвал ни бреда ни галлюцинаций - молодой человек по-прежнему лежал без сознания, и лишь покрасневшая горячая кожа да напряженный пульс выдавали жар.
- Однако... кажется рецидива не будет. Лихорадка после такого вмешательства еще продержится несколько дней, но полагаю уже пойдет на спад - удовлетворенно кивнул Штерн, отирая побледневшее от усталости лицо, и взглянул в окно - А вот и рассвет.
Рассвет? Владимир и не заметил, но это принесло изрядное облегчение. Почему-то бОльшая часть смертей в лазаретах - от ран, от лихорадки, от болезней - приходилась на этот час, последний час ночи перед рассветом. Почему? Да кто ж бы знал.
Понаблюдав еще немного Штерн собрал свои инструменты, выпил поданный Варварой кофе и ушел. А Владимир черкнул на листке бумаги пару слов, растолкал прикорнувшего в коридоре Данилку, и велел передать Любаше для барыни что все сошло благополучно и что он задержится в спальне графа. После чего он некоторое время постоял у распахнутого окна, придвинул к кровати кресло и устроился в нем, набросив на себя обнаружившийся в гардеробе халат. Некоторое время он следил за лицом друга - свинцово-бледным и неподвижным, но в конце концов успокоенный тем что в звуках мерного, с присвистом дыхания не появлялось ничего нового - Корф прикрыл глаза и почти моментально уснул.
Спустя несколько часов в дверь поскребся Данила, решивший позвать барина к завтраку. После такой ночи Владимиру меньше всего хотелось спускаться к общему столу. Он послал камердинера в столовую извиниться перед всеми за свое отсутствие, а сам переоделся, и еще раз проверив пульс и дыхание больного оставил возде его руки колокольчик и спустился вниз в кабинет, чувствуя себя совершенно разбитым. Анфиса принесла туда кофе и он погрузился в дела пытаясь отвлечься от разрозненных мыслей крутившихся в голове

Отредактировано Владимир Корф (17-04-2015 19:46:03)

0

233

Анну разбудил аромат свежей выпечки, смешавшийся с запахом свежесваренного кофе. Глаша расстаралась, ей очень хотелось порадовать барышню после вчерашнего переполоха. Поэтому она принесла из кухни горячие сдобные булочки. Но Анна не стала завтракать.
- Сама ешь. Мне нужно узнать о состоянии Сергея... то есть графа Воронова.
Она только выпила несколько глотков кофе, потом торопливо умылась и еще торопливее оделась. Но, подойдя к двери своей комнаты, замерла. Перед глазами стоял осуждающий взгляд Дарьи и раздраженный - Владимира. Нет, в комнату Сергея ей больше хода нет. Это же так неприлично - незамужняя девушка, ночью, в комнате холостяка... неприлично... А оставлять друга на произвол судьбы - прилично?
Анна поморщилась. Дарья использовала даже такую ситуацию, чтобы указать Анне ее место в этом доме. Но она напрасно беспокоилась - Анна отлично знает, что она в доме никто, и  если ее еще не выставили вон - то только из вежливости.
Но все же, появляться снова в комнате Сергея более невозможно. Скорее всего, Дарья теперь будет следить за ней.
Мысли от Дарьи плавно перетекли к Владимиру. Вот уж с кем она хотела бы поговорить...
Но вначале Анна отправила Глашу узнать что-нибудь о самочувствии графа. Ожидая горничную, Анна едва не сошла с ума, но вскоре та вернулась с хорошими вестями: граф спит, и с ним все в порядке настолько, насколько возможно это в его состоянии.
Успокоившись немного по поводу самочувствия графа, Анна решила поискать Владимира. Долго блуждать по дому ей не пришлось. Варвара, которая знала все и обо всех, сказала, что барин недавно прошел в кабинет.
Анна стукнула несколько раз в дверь кабинета и, не дожидаясь приглашения, вошла.
- Владимир, мне нужно спросить кое о чем. Сергей Воронов - это же Ваш лучший друг? - задала она вопрос с порога.

0

234

Корф поднял голову от бумаг. Бессонная ночь на нем никак не отразилась, разве что чуть припухшие веки выдавали перенесенное ночью напряжение. Визит Анны его как будто не удивил, во всяком случае он указал ей на кресло и отложил перо, но ответил кратко
- Да.

0

235

- Но тогда... - словно не замечая его жеста, приглашающего ее сесть в кресло, она сделала несколько шагов по направлению к нему и остановилась посреди комнаты, сцепив за спиной руки и кусая от волнения губы. - Тогда почему Вы оставили его в таком тяжелом состоянии совершенно без присмотра?

0

236

Владимир задумчиво склонил голову набок внимательно глядя на девушку.
- А кто вам сказал что совершенно без присмотра?

0

237

Лицемерить и врать она не будет. И все равно, что подумает о ней Владимир, Дарья, да даже весь уезд... Анна подняла голову повыше и посмотрела прямо в глаза Владимиру.
- А я была там. Я приходила туда каждую ночь. И если Данила заходил раз в час или пореже, то это не называется "под присмотром". Это называется "на произвол судьбы"!
Анна смотрела с вызовом. "Ну, скажи мне, скажи, что это неприлично! А я отвечу, что мне на это наплевать!"

0

238

- Тааак - Владимир улыбнулся, откидываясь на спинку кресла и постукивая по губам костяшками пальцев -не то в раздумье не то в попытке скрыть улыбку - А вот это уже интересно. Присядьте-ка Анна. Если этот момент вызывает у вас такое негодование - то не вижу причин почему бы мне его не прояснить. Но прежде я попрошу вас прояснить для меня другой момент если не возражаете. С чего вы так заинтересовались состоянием Сержа? Помнится без малого два месяца назад когда я сам метался в такой же горячке мой запрет не входить в комнату никому - не вызывал у вас ни протестов, ни желания позаботиться о больном вразрез с его собственным желанием. Так почему же?

0

239

На сей раз она села. Настороженная, все еще злая, но уже озадаченная. Он ни словом не упомянул об испорченной репутации. Зато заговорил о другом.
А ведь и правда, почему она так переживала за Сергея? Так это же понятно...
- В самую первую ночь, когда я только приехала, я шла по коридору и услышала звуки. Страшные. Мне показалось, что это... неважно, что мне показалось, но доносились они из Вашей бывшей комнаты, и я решила проверить, что это такое. Мне никто не сказал, что в доме раненый. Но я вошла и увидела его там. Увидела, что он совсем один. Ему было так плохо, мне казалось, он умирал. И я осталась...
Понимаете, я увидела своими глазами, как он страдает. А о Вашей ране я только слышала. Но...
- тут она взглянула на Владимира обиженным и немного детским взглядом. - Это вовсе не значит, что я не переживала за Вашу жизнь. Переживала. Просто и не догадывалась, какие это ужасные мучения...

Отредактировано Анна Платонова (17-04-2015 21:38:56)

0

240

- И слава Богу что не догадывались, иначе боюсь мне было бы от вас не отделаться - Владимир покачал головой и протер рукой лоб - Анна, я слишком хорошо знаю что такое лихорадка после огнестрельной раны. Ее надо просто перетерпеть. И самое лучшее - спать. Спать когда тебе не мешают ни лишними разговорами, ни заботами, ни присутствием. Я и Варвару-то к себе допускал раз в час - принести воды, микстуру а потом все - иди вон, не мешай спать. Излишняя забота в таком случае - медвежья услуга. А еще....- - он пошарил в столе, вынул кисет с табаком и принялся набивать трубку -- Я слишком хорошо знаю Сержа. Лихорадка это жар и бред. Он бы не простил мне если бы я позволил кому-то пялиться на него и слушать что он несет в бреду. - он поднял на нее взгляд. - Говорите ходили туда каждую ночь? Значит.... слышали?

0

241

- Я слышала многое, Владимир. И многое теперь о нем знаю. Но не вижу в этом никакого страха... Я не стану болтать об услышанном... но и не забуду этого никогда, - прибавила она тише.
Злость уходила по мере того, как до Анны доходили слова Владимира. "Излишняя забота - медвежья услуга". А ведь она была там каждую ночь... И мешала графу своими разговорами. И...
Ужасная догадка осенила Анну, и она широко открыла глаза.
- Это я виновата в том, что он чуть не умер... Боже... Ему тяжело было даже говорить, а он... смеялся...

0

242

- Чтобы Серж не разговаривал и не смеялся ему пришлось бы рот зашить - буркнул Корф и вдруг вскинул бровь - Погодите-ка... а одеяло пуховое и обгорелые поленья на полу? Это Данилки самодеятельность или...?

0

243

- Это все я, - тихо, почти беззвучно выговорила Анна. Ее глаза наполнились слезами. - Ему было так холодно... его трясло. Я подумала... его нужно согреть... А получается... получается...
Она не договорила. Граф мог умереть из-за ее бестолковости и глупости. Выжить на Кавказе и погибнуть из-за ерунды...
- Господи, какая же я идиотка...

0

244

У Корфа брови поползли вверх почти скрываясь под сбившимися на лоб волосами. Вот уж действительно номер.... Право, Серж феноменально везуч. Согревать того у кого в груди абсцесс гноится.... немудрено что его рану буквально взорвало. Хотя откуда Анне знать что гнойное воспаление от нагревания разрастается. Неоткуда. То-то и оно... Он лишь покачал головой и раскурив трубку вздохнул, выдыхая облачко дыма
- Ну хорошо хоть ты. А то я уже собрался Данилке головомойку устроить за самодеятельность. - ее слезы его никогда не трогали, но вот искреннее раскаяние в голосе нельзя было не услышать, он даже не заметил как снова сбился на "ты" - Теперь-то хоть понимаешь - почему я оставил его одного? Спал бы он себе, все бы шло своим чередом, протрясло бы его дня три а потом пошло на спад - так всегда бывает....- только вот почему-то ему казалось что его "утешение" явно будет пропущено мимо ушей. - Я это знал, да и он тоже. И кроме того.... - он вновь глубоко затянулся дымом пристально глядя на нее явно в ожидании когда девушка успокоится

0

245

- Но... почему нужно было делать из этого такую тайну? Предупредили бы хотя бы... - Анна сжала руками голову. - Я чуть не убила графа Воронова... Я хуже Андрея...
Его слова доходили до Анны словно сквозь подушку. Но одна фраза заставила девушку подскочить с кресла.
- Что значит: "протрясло бы три дня"?! Владимир, да опомнитесь же! У него был ужасный бред. Его не просто трясло, он так мучился... о таких муках в аду, должно быть, даже не слышали... Ну как можно было его оставить одного? Покой, тишина - это хорошо. Но кто-то должен был бы хотя бы следить... Вы с графом просто оба такие невыносимо гордые, что не допускаете и мысли о том, чтоб о Вас кто-нибудь заботился...

0

246

Владимир хотел было ответить - почему сделал из пребывания Воронова в доме тайну, но продолжение ее речи возмутило его настолько что он едва не поперхнулся дымом. Он подался вперед и впился взглядом в девушку.
- Следить? Зачем? Чтобы полюбоваться на его конвульсии и послушать бред? Анна за зрелищами идите в театр а не в комнату раненого! Следить... Боже правый а что принесла ему эта "забота"? Лишь ухудшение бреда, угрозу смерти и стыд, стыд когда до него дойдет - ЧТО вы видели! Это не тот случай когда надо романтически сидеть у кровати больного и менять ему компрессы или удерживать за руки чтобы глотку себе не разодрал. От царапин еще никто не умирал - расцарапался и не более но я бы злейшему врагу не посоветовал удерживать Сержа за руки, особенно в горячке! - его взгляд упал на ее руки украсившиеся багровыми браслетами синяков - Это ведь он сделал, да? А если  бы схватил не за руки а за горло? Он едва не удушил такую же "заботливую" сиделку в лазарете когда мы с ним валялись там после одной заварушки, и ему едва не сломали пальцы пытаясь выдрать эту дурочку из его рук

0

247

Упрямый взгляд исподлобья полетел в барона в ответ на его речь.
- Вы что, с ума сошли?! Вы считаете, что мне зрелищ не хватало или что я решила разнообразить свою однообразную жизнь? Я знала, что Вы невысокого обо мне мнения, но не подозревала, насколько оно невысоко. Спасибо, что просветили.
Теперь она снова вздернула подбородок и смотрела на Владимира, злобно прищурив глаза.
- Я не верю, что граф смог бы меня задушить. И вот что я Вам скажу. Если бы все повторилось, я пошла бы к нему снова. Так страдать в одиночестве - это хуже всего. А бросать его в таком состоянии было и вовсе бесчеловечно. Подумаешь, в бреду он говорил! Зато было бы кому позвать на помощь или послать за доктором, если бы ему стало плохо!

0

248

- А как еще можно объяснить вашу тягу к ночным посиделкам у постели бредящего человека? Заботой? Ну-ка напомните мне много ли было толку от вашей заботы? - Взгляд Корфа стал колючим - Или может мне перечислить по пунктам ее результаты? Воистину избави меня бог от друзей а от врагов я сам избавлюсь. Не становитесь в позу сестры милосердия, Анна, вам она не к лицу. Патетика хороша когда не вступает в противоречие с эффективностью. Пошла бы снова.... да он бы вышвырнул вас вон если бы мог встать!

0

249

- Думайте обо мне что хотите. Меньше всего меня интересует Ваше мнение. Не хотели, чтоб посторонние слышали его бред - что ж сами-то не побеспокоились о друге? Ах, Вы же заняты были, как я могла позабыть... Вам было недосуг. Проще всего сказать - пусть полежит, само пройдет! Как можно было его оставить наедине с этими ужасами? Он заново все переживал. Может быть, услышав Вас, он хоть немного бы успокоился...
Господи, да кому я это говорю?!

Анна словно забыла все то хорошее, что связывало ее с Владимиром. Он снова показался ей жестким, холодным и черствым эгоистом. И самое обидное - его не получалось уже задеть или уколоть, что всегда выходило у нее при жизни барона... А как легко он смог задеть ее самое больное место... Обвинил в позерстве... в отсутствии искренности. В то время как она испытывала к графу настоящее сочувствие, не наигранное. По крайней мере, она считала, что это сочувствие.
Оскорбленная в своих лучших чувствах, она отправилась к двери, бросив на прощанье:
- Я поняла Вас, Владимир. Нам больше не о чем разговаривать...

Отредактировано Анна Платонова (17-04-2015 23:12:17)

0

250

- Вернись сейчас же - внезапно безо всякой злости или колючести, но тихо, очень тихо потребовал Владимир не двигаясь с места.

0


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Темной-претемной ночью...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC