"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Правосудие Волка и Ворона


Правосудие Волка и Ворона

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Время года: Зима
Дата: 6 декабря
Время действия: Ночь
Место действия: Поместье Никиты Васильевича Ялубского и его окрестности
Участники: Владимир Корф, Сергей Воронов, Ялубский
Краткое описание  действия (не менее трёх строк): Последняя капля переполнила чашу весов.

0

2

Черная и беззвездзная ночь, сыплющая снегом с мрачных, нависших над самыми ветвями деревьев туч. Снова ночь, снова вдвоем, снова с намерением пролить мстить, но вокруг не величественное молчание великолепных гор, а тихий шелест голых ветвей, не дикая, прекрасная природа Кавказа а обыкновенная усадьба. Тишина. Глубокой ночью в окнах барского дома не светилось ни единого окна. Знать бы где окно спальни хозяина - обошлось бы все куда быстрее, но ни тот ни другой этого не знали. Сторожей тоже нет, а псарня повидимому за домом - если вспомнить рассказ Миши. Вполне можно выкрутиться.
Лошадей они оставили в лесу и расставшись в перелеске пробрались к поместью разными путями, чтобы оставить две дорожки следов. Снег падал достаточно густо, но кто знает как скоро хватятся пропавшего помещика. Забор для двух офицеров, не раз и не два совершавших вылазки самого разного рода - не составил никакой преграды, хотя был сработан на совесть - не хуже чем те о которых вспоминал Воронов, рассказывая про горный аул. Только сложен был не из самана а из обыкновенных кирпичей - тем легче оказалось на него влезть.

0

3

- Вон там. - Воронов, побывавший тут лишь один раз, но обладавший цепкой памятью указал на длинное деревянное строение на самом краю двора - Запах ни с чем не спутаешь.
На этот раз на ротмистре был не его мундир а черное, наглухо застегнутое пальто Корфа надетое прямо поверх рубашки. От дыхания в воздухе стоял белый пар. Сам Корф в суконной шинели Воронова смотрелся ему куда привычнее чем в сюртуке, Сергей все никак не мог привыкнуть видеть друга в штатском. А поверить в то что тот больше никогда не наденет мундира и вовсе было тяжко.
- Давай спички, я сам. Ты давай к дому, он наверняка вылезет одним из последних. Такой рыхлый, рыжеватый с дряблой бороденкой, ни с кем не спутаешь.

0

4

Корф без возражений отдал другу спички и пробравшись ближе к дому стал за крыльцом. Сердце еще не отошедшее от встряски полученной в библиотеке  билось неровно, его толчки он ощущал всем телом, и каждый удар отзывался чем-то острым, словно у него в груди бился маятник с заточенными краями. Сколько понадобится Воронову времени? Наверняка не долго. А если в конюшне есть сторож? Не хотелось, ох не хотелось подставлять друга, но в конце концов Серж - не Репнин. Если в конюшне есть сторож - тем хуже для него, а Воронов уж точно не позволит себя ни задержать, ни опознать, ни поднять тревогу.
Его ожидание продлилось недолго. В тишине послышался топот, негромкое ржание и из конюшни одна за другой стали выбегать лошади. Чего и следовало ожидать - не губить же невинных животных ради жизни этого борова

0

5

Сторож в конюшне имелся, и как и крепостной Корфа храпел на соломе, только вот несло от него самогоном да так что Воронов скривился проходя мимо. Ничего, протрезвеет, хотя как бы не пришлось его выволакивать. Один за другим он открывал денники, и легонько хлопая по крупам выгонял лошадей. Ничего не соображавшие, разбуженные посреди ночи животные тем не менее исправно потянулись к выходу, все же вколоченные инстинкты никуда не деваются. И лишь убедившись что в конюшне не осталось больше лошадей, ротмистр чиркнул спичкой и бросил ее на солому в дальнем углу. Огонь пробежал по тонким слежавшимся стеблям, юркнул вглубь, подняв небольшой столб дыма, и на какое-то время он подумал что нерадивые конюхи не убирали лежалую солому целый месяц, и от одной спички она не займется - как вдруг на месте прожженной в насте дыры вырвался яркий и веселый огненный всполох и рванулся во все стороны, с аппетитом пожирая солому.
Он не остался любоваться зрелищем - уж что-что а пожары ему были не в новинку, даже не глядя он мог видеть как огонь с быстротой молнии расползется по соломе, по деревянным перегородкам, перекинется на стены, рванется вверх к крыше и через несколько минут из маленьких оконцев уже будет рваться огонь и дым. Он прихватил с переборки целый сноп ременных уздечек и веревку (пригодятся) помчался к выходу, скорее ощущая чем видя как за ним ползет огненная дорожка. Подхватил сонного конюха сзади подмышки, гаркнул ему в самое ухо "Пожар! Горим!" и подталкивая перед собой вытолкал наружу.
Кони бродили по двору, из окна флигеля высунулась чья-то голова, но Воронова это не волновало. Во-первых его никто не знал в лицо кроме той девицы что подавала ром, а во-вторых было темно, и самое главное - разгоравшийся за спиной пожар должен был приковать все взгляды.
Оба хорошо знали что такое пожары, когда среди огня и дыма мечутся неразборчивые тени, и среди криков и попыток что-то сделать никто не разбирает в упор - кто стоит прямо перед ним, люди настолько поглощены происходящим, страхом, возбуждением, кипящим в крови адреналином что им не до разглядывания лиц друг друга, и наверняка никто из челяди Ялубского не сможет с достоверностью сказать что видели той ночью в имении кого-то постороннего.

Отредактировано Сергей Воронов (25-04-2015 21:31:50)

0

6

Расчет оказался верным. Едва Воронов выволок из конюшни сторожа - из маленьких окошек под самой крышей потянуло дымом и когда ротмистр оставив несчастного не понимавшего что вообще происходит посреди двора -забежал за стену какого-то сарая неподалеку - послышался утробный рев разгоравшегося пламени. В распахнутых воротах конюшни показалось зарево, из оконцев выплеснулись первые языки пламени и послышалось сакраментальное "Пожар, Пожааааар!!!!" Из барского дома один за другим выбегали люди - судя по виду - слуги или крепостные. Лошади оставленные без присмотра посреди двора и напуганные криками, а еще больше ревом разгоравшегося огня заволновались, заржали, выманивая из дома и пристроек еще больше народу. Однако у этого гада немало челяди. От конюшни повалил дым, такой густой словно двор мгновенно затянуло туманом, в котором с диким ржанием заметались тени лошадей. Крики и суета нарастали, выбегавшие полуодетые люди кидались ловить лошадей, отчего те, напуганные еще больше взвивались на дыбы и кричали усиливая свалку и панику. Кто-то надрывно кричал пытаясь организовать людей, но те, не понимая еще что происходит по большей части бестолково тыкались друг в друга мало что разбирая в густеющем дыме.

Отредактировано Владимир Корф (26-04-2015 02:31:12)

0

7

Пробравшись за сараем Воронов выглянул с другой стороны, зажег сразу несколько спичек и забросив их в отдушину и прижался к бревенчатой стенке, пережидая какого-то крепостного, промчавшегося мимо него на ходу натягивая драный тулупчик. Уокеровские спички горят даже в полете, даже упав - а потому потрескивание огня донеслось до него довольно скоро
- Гори-гори ясно - пожелал он вслух, и переждав еще двоих любопытствующих бегущих смотреть на пожар в конюшне перебежал к флигелю дома. Ждать пришлось недолго - слуги у Ялубского были расторопны - верно говорят что служат хорошо лишь очень хорошим или очень жестоким господам. Дрова в сарае были просушены на совесть, и уже через несколько минут сарай горел, дополняя пейзаж и внося дополнительную панику. Новый взрыв криков, снова суетящиеся тени - жаль только что от дров не будет столько дыма. Впрочем оно и неважно - напуганная двумя пожарами челядь металась без толку - кто-то ловил лошадей, кто-то ведрами зачерпывал снег, а большинство просто носилось из стороны в сторону. "Пожар, Пожааааар!"

0

8

Владимир прижавшийся к боковой части крыльца то и дело взглядывал наверх. Ялубский заставлял себя ждать. Неужто думает что крепостные справятся с пожаром сами а он может мирно почивать? Но нет, вот он похоже... В пальто накинутом поверх халата. Серж описал его точно - не узнать его было нельзя. Помещик выскочил на крыльцо раззявив рот от изумления. В его руке Корф с нарастающей холодной яростью увидел стек с витой рукоятью. Ах ты сволочь, едва с кровати встал а все туда же.... Ялубский что-то кричал кому-то внизу, но в воплях людей, ржании перепуганных лошадей, и реве пожара его голоса было не разобрать. Несколько людей подбежавших за распоряжениями. Что-то кричит, размахивает руками, ткнул кого-то своим стеком.. Жди, жди... Вот они, отбегают, явно получили приказ заняться делом а не носиться без толку, отлично самое время... ну же господин Ялубский не заставляйте меня ждать...
Дым от гнилой, лежалой соломы затянул двор до такой степени что в паре саженей уже было не рассмотреть человеческого лица, и силуэты метавшиеся в нем казались иллюстрацией к дантову аду. Дружный вой и взрыв криков сопровождал сноп огня взвихрившийся по стенам дровяного сарая, второй пожар вспыхнувший неподалеку от первого заставил людей взвыть от страха и паники. Теперь уж точно никому ни до чего не будет дела . Переваливаясь как гусь помещик вопя что-то неразборчивое торопливо спустился с крыльца когда Корф тронул его сзади за плечо, и тот обернулся уже открывая рот явно для того чтобы наорать на того кто смеет приставать к нему в такой момент. Лишь секунду он видел перед собой эту отвратительную физиономию с откляченной нижней губой и жидкой бороденкой, а в следующую - безо всяких предисловий коротко и резко двинул его в челюсть, вложив в удар весь свой вес и всю силу на какую был способен. Помещик осел точно сноп.

Отредактировано Владимир Корф (25-04-2015 21:28:28)

0

9

- Готов голубчик - Воронов вынырнул из темноты и подхватил бесчувственного Ялубского под руку - Пошли.
Корф не заставил себя упрашивать, - ухватил за другую и вдвоем они не без труда потащили грузного помещика в сторону, проч от обеих пожарищ, в сторону от сбегавшихся людей, надежно укрытые всеобщей паникой, дымом, криками и пугающими всполохами которые расшвыривали два пожара по ночной темноте. Дотащив его до угла они отдышались
- Куда теперь? 

0

10

- Подальше. Вон там темно - сад, парк, огород - неважно  что, людей там сейчас точно не будет.
Сказано- сделано - жестом привычным за многие десятки раз когда они так же выволакивали из боя раненых, машинально подстраиваясь движениями в ногу, друг под друга, перебросив его руки черед плечи молодые люди протащили помещика вдоль самой стены дома до сада и дальше, дальше пробираясь к ограде. Забор высок - не беда. Вот когда пригодились прихваченные Вороновым из конюшни уздечки. Опоясав ими Ялубского подмышками Корф подсадил друга на забор, и тот с гребня потащил на себя его как сома из речки, а Владимир всеми силами подталкивал его снизу под зад. Даже объединенными усилиями это действие удалось с колоссальным трудом. Сергей глухо захрипел от натуги и Владимир на секунду вынырнув из владевшего им холодного оцепенения вздрогнул при мысли - не откроется ли вновь от такого напряжения его рана. Но вроде обошлось. Помещика перекинули через гребень стены, уцепившись одной рукой за протянутую руку друга а второй отчаянно цепляясь за неровности кирпичей, Владимир вскарабкался следом. Сидя на гребне они не сговариваясь поглядели в сторону дома, оставшегося далеко слева от них. Узкий двор был весь затянут дымом, крики только разрастались по мере того как разгорались обе постройки. Вот и славно - паника там сейчас стоит такая что никто не сможет вспомнить - где был в это время хозяин, никто не обратил внимания на двух незнакомцев - таких же бесплотных и безликих теней как метавшаяся в дыму челядь.  Тем лучше. Тем лучше...

0

11

Рана хоть и зажившая действительно напомнила о себе - чертов боров оказался все же немеренно упитанным. Однако дальше с ним церемониться Воронов не собирался, и едва отдышавшись, полюбовавшись на дело рук своих - сиречь пожар, и переглянувшись с другом он недолго думая столкнул начинавшего уже слабо постанывать помещика со стены вниз, на другую сторону. Сломает себе что-нибудь при падении - туда ему и дорога, не спускать же его бережно под белы рученьки, чай не ваза китайская. А потом оттолкнувшись от гребня спрыгнул и сам, слегка отбив ноги о землю. Не беда. Корф спрыгнул рядом с ловкостью кошки, и вновь подхватив Ялубского под руки они повлекли его прочь от ограды, скрываясь в темноте

0

12

Холодно. Больно. Болит челюсть, ребра, седалище, все тело как сквозь мясорубку пропустили. Что происходит в конце-то концов? Темно, где-то на краю поля зрения огненные всполохи. Но почему так холодно? Не шевельнуться - болью дергает руки. Связаны? Ноги? Тоже? Что за шуточки, шкуру спущу со всех, что за...

...вполне уютно - странный голос, с ехидно-насмешливыми интонациями. Как будто знакомый.
В преисподнюю голос, что со мной, где я? Первоначальное непонимание сменившееся гневом стремительно переходит в панику. Рывок в попытке вырваться. Результат нулевой - что-то больно впивается в запястья.
- Гляди-ка, очухался. Никита Васильич, вы заставили нас ждать -
Господи святы, да ведь это тот самый, который ротмистр, граф какой-то-там, что приезжал с отвратительнейшим письмом от Корфа. А рожа-то рожа! Из какого дерьма его слепили, лицо острое словно нож, тени по четким линиям пляшут превращая его в какую-то демоническую маску. Сердце пускается вскачь и скатывается куда-то в желудок, противными ледяными щупальцами опускается и скручивает мошонку липкий, противный, животный страх. Где я, что он тут делает, что вообще..
- Очухался тем лучше. - От этого голоса и вовсе мороз пробирает. Низкий бархатный баритон, с таким бы у камелька беседовать с кружечкой рома в руке а сейчас льдом отдает похлеще чем... снег? Батюшки, вот отчего холодно-то так, я ж на снегу лежу?! Связанный как телок.... Ой...
- Вы кто... вам что надо... - чей это фальцет такой? Мой? Страх горло сжимает, меж ног льдом застревает как хоть что-то выговорить удалось
- Я Владимир Корф склоняется второе лицо. Покрасивше первого, смазлив гаденыш. Волосы снегом припорошены а глаза.... Ледяная дрожь охватывает все тело. Такими глазами смерть смотрит. Ой такими.... - И сейчас ты, стервец, мне за все ответишь.
- Да как вы смеете, я...
Стальные пальцы охватывают голову - не шевельнуться, и запоздалый крик рвется из глотки. Ей-ей как порось перед убоем и запоздалое понимание - убивать ведь будут сейчас, что ж я лежу-то!
- Как визжит-то паршивец, заслушаешься. Ты бы заткнулся, дядя, мы ж тебя еще пальцем не тронули, что ж делать будешь когда разговаривать начнем?
Вырваться, вырваться, кричать, звать на помощь, что возомнили о себе эти два негодяя,  я ведь, я же....
Пальцы сжимаются сильнее, чья-то рука на горле душит
- Дядя открой ротик, скажи "А-а-аа" -снова этот, с ехидным голосом. Еще чего, чтобы я...
- Да не паясничай ты... - Этот который отрекомендовался Корфом наклоняется, и... хватает за нос. Стискивает ноздри, дышать же нечем, рот поневоле открывается, закричу Аааааа
Меж зубов втискивается что-то твердое, жмет как рычагом, рот раззявлен как у пойманного карпа, в него сыплется снег А-а-а-а-а-а-а-а
- Да заткни ты его, уши уже болят! Нет бы что худое сделали - так с перепугу воет. Всех сов в округе перебудит!
Сов? Взгляд мечется по сторонам. Голые ветви, черное небо, снег, костерок неподалеку... лес... что же случилось - последнее что помню... размытая фигура выросшая в дыму, удар, темнота...
- Фто фы...
- Я пообещал себе что затолкаю тебе в глотку Мишкины слезы. Держи, сука. Жри.
Что-то лезет в рот, лезет настойчиво, настырно, скрученное жгутом, набивает весь рот, задохнусь же Господи.... уф хорошо хоть нос отпустили вздохнуть можно... фуууу что за вкус горько-соленый у этой тряпки. А кричать уже не получается - кляп вбит так туго что едва-едва дышать хорошо бы...
- Так ты специально устроил мне показательный сеанс с раздеванием? А я-то думал что ты меня решил порадовать незабвенным зрелищем своего голого торса на фоне ночного леса.
- Рад бы тебя повеселить - но прости не до того. Мне эту рубашку Мишель сегодня насквозь слезами промочил. Пусть теперь давится его слезами. Это меньшее из того что он заслужил...
Батюшки, батюшки святы, спасите, спасите! Куда я попал, что они со мной сделают, Корф... трое щенков что ли нажаловались... мало с них шкуру не спустил когда мог, вот сучата, ничего, ничего доберусь до вас, до всех доберусь взвоете благородненькие я вас всех...  сейчас, сейчас только вырваться, дайте срок, в канцелярию, в суд, всех к ногтю.....
Придушенный, глухой вой из-под кляпа, и глаза вытаращены до боли в орбитах... и смертный ужас ледяными пальцами вновь стискивает мошонку, расползается лишая возможности думать, превращая в полуживотное, подвывающее от страха существо

0

13

Владимир смотрел на человека у своих ног с нескрываемым презрением. И этот-то тип, давящийся сейчас вкусом слез, насквозь пропитавших его рубашку - с наслаждением мучил детей. Тех, кто не мог ни позвать на помощь, ни заступиться за себя, ни даже убежать... Мучил одного брата на глазах другого. Перед глазами стояла россыпь круглых ожогов на спине Михаила, шрамы исполосовавшие худенькое мальчишеское тело, рассеченная рука Егора, белые от ужаса глаза Алексея. Он вновь слышал осипший от сдавленных слез голос, рассказывающий об издевательствах, от которых кровь стыла в жилах. Хотелось содрать с этого борова кожу маленькими кусочками, слушать его визг, потрошить его медленно, потихоньку, до бесконечности, в каждом вопле слыша молчание троих детей прошедших по его милости через ад. Ненависть, ледяная ненависть душила его не оставляя места ни для жалости ни для рассудительности. После того что он услышал сегодня - он просто не мог позволить этому чудовищу и далее жить в свое удовольствие. Рассказ Мишеля стал последней каплей - теперь ему было безразлично все то что останавливало его раньше - перспектива расследования, каторга, Сибирь... Бывают грани дойдя до которых перестаешь думать обо всем остальном. Его надо наказать, да так чтобы долгие годы спустя он исходил потом и поносом вспоминая имена детей
"Вы не сделаете того что сделал бы он". Сделаю, Мишель. Но сделаю по-своему.
"Я вижу волка" Верно, Даша. А волк никому не позволит безнаказанно тронуть членов его стаи.

Он опустился на колено рядом со связанным наподобие гигантской сардельки помещиком и с силой впившись пальцами в его дряблые щеки повернул его лицом к себе. Круглые от ужаса, вытаращенные глаза уставились на него с таким нескрываемым страхом что его затошнило
- Никита Васильевич Ялубский. Я объявляю вас виновным в жестоком издевательстве над детьми, над моими детьми. И поскольку вы в полной мере вкусили упоение, мучая тех, кто не мог вам ответить - вы сейчас в столь же полной мере почувствуете и оборотную сторону этой медали.

0

14

Воронов неподвижно сидел на пеньке, поодаль, положив на колено заряженный пистолет, и опершись подбородком о локоть смотрел на Корфа. То, что тот ему рассказал про детей по дороге сюда не заставляло кипеть кровь в жилах - оно ее леденило. Уж он-то знал что такое мучения, но в той палатке он был один. А мальчикам помимо всего прочего приходилось видеть как истязают их братьев на их глазах. И одного этого было бы достаточно чтобы лишить его всяких проблесков жалости, если бы он еще был на них способен. Но он смотрел на этого отвратительного человека, от которого смердело страхом и ненавистью совершенно бесстрастно. Это было дело Корфа, и он лишь помог Владимиру выволочь помещика из дома. Все остальное его не касалось, хотя он с превеликим удовольствием избавил бы друга от необходимости вершить правосудие своими руками, и попросту пристрелил бы Ялубского. Но вспоминая снова и снова рассказ Владимира, его белое как снег лицо и ровный, неживой голос он не мог не согласиться с тем что смерть - слишком легкое наказание.
Помещик дергался, извивался и выл. Заглушенный глубоко забитой в рот тканью вой казалось исходил не изо рта а из объемистого дряблого пуза, вытаращенные глаза казалось были готовы выскочить из орбит и резкий, отвратительный запах внезапно ударивший в нос заставил Воронова поморщиться
- Обделался. Скажите-ка милейший господин Ялубский - а вам не хотелось отойти по большой нужде когда вы топили мальчишку в бочке с водой? Или вам было не до того?

0

15

Что они со мной сделают! Что?! Батюшки святы, Господи милостивец, мать Пресвятая Богородица, спасите, спасите меня! Только бы не убили! Только бы не убили! В ледяных глазах склонившегося над ним Корфа и в спокойном, насмешливом голосе второго, сидевшего где-то с краю он видел смерть, смерть, и панический ужас рос все больше и больше, лишая мыслей, лишая способности соображать, превращая в утробно визжащий кусок мяса. Мальчишку, бочку, о чем он говорит, это мои щенки, моя собственность, ну погодите, погодите, дайте только вырваться от вас! Засужу, в тюрьме сгною погань благородная, сволочь Корф усыновил ублюдков теперь возомнил себя защитником слабых, да кому какое дело было! Ну поучил маленько уму-разуму, но меня-то меня... господи, что он делает..... Ну пожалуйста, пожалуйста отпустите! Ну хотите в ногах ползать буду, землю целовать, отпустите!!!!
Страх все рос и рос, обращаясь подлинным безумием, из глаз ручьями текли слезы, замерзая на висках, он бился, пытаясь вырваться из туго стягивающих его ремней, визжал, давясь горько-соленым вкусом, захлебываясь собственной слюной затекавшей назад в глотку, кашлял, мотая головой, не ощущая уже ничего кроме бесконечного, первобытного, инстинктивного ужаса, когда Корф склонился над ним. Пощадите, пощадите, пощадите!!!!! булькающий крик застревает в горле, заглушаемый горько-соленым, удушающим кляпом, отвратительное горячее ощущение в штанах от растекающихся по заду собственых нечистот, Пощадите, пощадите!!!!!АААААААААААААА

Отредактировано Петербургский житель (26-04-2015 11:37:34)

0

16

Отвращение и ненависть глушили все. Перед ним был не человек, а отвратительное нечто, нечто, не заслуживавшее ни жизни ни даже смерти. Смотреть дальше на эту агонию страха, и видеть за ней молчаливые слезы Миши, рубцы на его теле, страшные картины которые раскрывались в его рассказе - было невыносимо. Что ни сделай с ним - всего будет слишком мало! Но мало было наказать - надо было еще и оставить в живых. Причем так, чтобы он не смог указать виновника. И жил, жил как можно дольше, помня каждый день и каждую минуту о том - кто его наказал и за что. Он правда сомневался в том что Ялубский хоть на долю секунды раскается в содеянном, скорее уж будет исходить ненавистью пуще прежнего, но это его не волновало. Сейчас перед ним было существо которое следовало наказать, и не было смысла затягивать с этим наказанием. Его пальцы вцепились в ухо Ялубского и потянули на себя с такой силой, что бешено мотавшаяся голова приподнялась над землей, удерживаемая за ухо на весу. Глаза расширились еще больше, почти выкатываясь из орбит, панический вой стал еще более утробным, ухо натянувшееся под весом головы побагровело несмотря на холод, и Владимир извлек из-за сапога охотничий нож с тяжелым клинком, захваченный им из дома
- Это за Егора. - Взмах ножа, отточенное лезвие легко перехватило натянувшийся хрящ, вой перешел в визг которого не заглушал уже даже кляп, голова плюхнулась на землю, и стянутое веревками тело задергалось, прижимая к земле кровавую рану. Корф с отвращением посмотрел на зажатое в его пальцах ухо, отрезанное почти у самого основания - правда довольно неровно, и бросив его рядом с головой ухватился за другое, вновь вздергивая голову с дико выкаченными глазами вверх
- Это за Алексея. - Снова взмах, и снова Ялубский повалился головой на окровавленный снег, исходя воем и слезами, дико мотая головой и изворачиваясь словно пойманная змея.

0

17

Воронов поднялся, сунув пистолет за пояс. И без того было понятно что он не пригодится, да и прихватили-то их в основном на случай погони. А сейчас-то.... Он обошел катавшегося по земле у ног Корфа помещика, опустился на колено за его головой, знаком попросил Владимира придержать мотавшуюся из стороны в сторону голову сгреб обеими горстями снег и прижал к кровавым ранам оставшимся на месте отхваченных ушей.  Ялубский явно уже ничего не соображая и визжа как поросенок пытался вырваться, и он сжал руки сильнее, сдавливая голову с обеих сторон
- Спокойно, Никита Васильич. Кровушку-то вам остановить надо. А то напачкаете тут.
Холод ли прижатого к ушам... к бывшим ушам снега, или стальная хватка ротмистра сыграли свою роль, но визг прекратился, грузный помещик перестал вырываться и обмяк, закатив глаза. Друзья переглянулись, и Воронов фыркнул. Лицо же Корфа осталось стянутым в неподвижную маску словно вырезанную из куска льда.

0

18

Владимир отер нож о снег, и глянул на помещика. Тот был в обмороке - не столько от боли сколько от страха. Ничего, скоро очнется. А пока не мешало бы сделать кое-какие приготовления. Просить об этом друга он не хотел - что бы он ни делал это его месть и его ответственность. Руки сами выдернули из раззявленного рта скрученную жгутом ткань, и растянув в кулаках тонкий ремешок он зацепил его за зубы нижней челюсти и насколько можно оттянув челюсть вниз - зафиксировал положение, обернув ремень подмышками. Шея и верхняя часть хребта у Ялубского выгнулись как у лошади при насильственном сборе. Весьма символично. Помещик все еще не приходил в себя, и Владимир уселся рядом, выстругивая ножом распорку нужной высоты.

0

19

Воронов тем временем чуть разжал пальцы, убедился что кровь больше не идет, и отерев руки снегом отошел на прежнее место. Вид бесчувственного толстяка его нисколько не впечатлил, и не разжалобил, а вот на друга он посмотрел с вниманием
- Чтобы он молчал тебе придется или убить его или вырвать ему язык. Но даже если не сможет говорить - он может написать твое имя. Ты об этом думал?

0

20

- Думал. - негромко, не поднимая головы отозвался Корф

0

21

- Нет, я конечно понимаю, благородный порыв, но отправляться из-за мести в Сибирь я бы на твоем месте не хотел, особенно когда есть возможность этого избежать. Или... нет погоди... - Воронов заинтересованно вгляделся в каменное лицо Корфа и усмехнулся - Вот я дурак. Ты же именно об этом и думал. Верно?

0

22

- Верно. - Владимир повертел в пальцах деревяшку и бросил ее другу. Тот с усмешкой разглядывал ее какое-то время а потом перебросил обратно - Вот уж никогда бы не подумал что когда-нибудь решу воспользоваться этим же методом

0

23

- Все когда-нибудь бывает впервые - философски констатировал ротмистр и оперся подбородком на ладонь, поигрывая обрывком повода - Нож только раскали докрасна. Если окажется холодным то кровотечение будет таким что не остановим.

0

24

Владимир бросил на друга внимательный взгляд, но не увидел ни тени осуждения. Собственно, даже если бы и видел - это бы его не остановило, но сейчас все было намного проще. И совет Серж дал ему дельный. Еще бы - самому ему тоже рвали кожу и мышцы раскаливая крюки докрасна. Каленое железо прожигает живую ткань а не разрезает ее, и крови при этом практически не бывает. Он кивнул, и взяв помещика за подмышки подтащил его поближе к костерку. Воронов не заставив себя просить поддержал спеленутого помещика под колени перетаскивая на новое место и вновь опустился на свой пенек. А Владимир начиная приготовления к следующему этапу наказания всунул лезвие ножа между зубов помещика, нажал как рычагом открывая ему рот, и вставил вертикально меж обе распорки, чтобы удерживать рот открытым.
Ялубский тем временем закряхтел попытался замотать головой, но ремень оттягивающий ему нижнюю челюсть вниз удержал. Помещик распахнул глаза, и них мгновенно воскрес прежний ужас а из раскрытого рта вырвался такой крик что впору было зажать уши. Он забился, пытаясь выкрутиться, еще не понимая что происходит, но все более и более заходясь от паники. Корф смотрел на него, со странным ледяным отрешением, словно весь его прежний гнев и ярость куда-то отступили во время этих методичных приготовлений. И вправду говорят что месть это блюдо которое следует есть холодным. Лишь бесконечное презрение и холодный приговор мог прочесть перепуганный помещик в его глазах. От воплей звенело в ушах, но и это было где-то в стороне, когда он отвел в сторону руку с ножом и сунул его в пламя костерка. Толстая сталь нагревалась долго, лезвие вначале потемнело, потом заалело по краям. Рукоять в руке тоже стала нагреваться, сделавшись вначале теплой, а потом и горячей. Клинок уже алел острым багрянцем в огне, когда визг Ялубского кажется понявшего что его ждет взвинтился казалось до самых небес.
- Это - за Михаила - услышал Корф чей-то холодный, страшный в своей ясности голос, и надавив всем своим весом рукой и коленом на лоб заходившегося в крике толстяка намертво зафиксировал его голову и опустил в раззявленный воплем и распорками рот раскаленное лезвие ножа. Побелевшие от страха и ужаса глаза выкатились так что казалось вот-вот выскочат из орбит, крик перешел в надсадный визг, Ялубский засучил связанными ногами, задергался словно в предсмертных конвульсиях, отвратительно запахло паленым мясом, когда Корф вгонял хищно алевшее острие все глубже в корень языка, прожигая поперек все волокна и ткани. Хрустнула и безвольно отвисла нижняя челюсть под давлением его рук, глаза помещика остекленели и визг оборвался.

0

25

Тишина повисшая над лесом после истошных криков оглушала. Воронов сидевший неподвижно все время экзекуции поднялся на ноги и подошел к Владимиру, все еще удерживавшему безвольную уже голову и вынул из его пальцев нож. Уж не оказалась ли месть непосильной для его друга. Но когда Корф поднял голову уголок рта ротмистра тронула усмешка. Нет. В этих глазах было что угодно кроме раскаяния или пустоты. Скорее - там не было ничего кроме льда. Очень хорошо. Нет ничего хуже когда задумав и свершив месть - потом начинаешь раскаиваться, и казнить себя - не поступил ли слишком жестоко. К тому же это была даже и не месть - необходимейшая мера. Воронов вынул из костра горящую головню, и поднес поближе к безвольному помертвевшему лицу с откляченной челюстью. Заглянул внутрь, не удовлетворившись одним лишь взглядом потыкал в полуотрезанный поперечным ожогом у самого корня язык и хмыкнул
- Чистая работа. Этот язык уже больше никогда никому ничего не скажет. Разве что добудет себе у дьявола новенький.

0

26

- Да. - Владимир с трудом поднялся на ноги. Ледяная корка сковавшая все чувства не отпускала, и глядя на изувеченного помещика он не чувствовал ни капли жалости. "Весь белый... прижимался к собаке... в ее крови.... Чуть не утопил.. передержал.... Привязывал к столбу.. заставлял смотреть... Алешка выскочил с щенком... Решил что я умер... выманивал.... " - Помоги мне его перевернуть.
Следующий этап мести - собственно и самый главный следовало сделать сейчас, пока Ялубский был без сознания. Не потому что Корфа хоть в малейшей степени волновало - причинит он ему боль или нет, если уж на то пошло то помещику следовало доставить как можно больше страданий. Но простая логика подсказывала что лучше уж пощадить его сейчас - и сделать все пока он в отключке, потому что задумка требовала величайшей точности исполнения. Ведь стоит ему дернуться хоть чуть-чуть, и лезвие ножа пройдет мимо, а может и глубже чем следует, нанесет простую рану а может и убьет - ни то ни другое не входило в его планы.
Вдвоем они перевернули грузного помещика. Воронов поднес горящую головню повыше, и Владимир одним махом разрезав и халат и ночную рубашку измазанные сейчас снегом и грязью обнажил широкую, дряблую спину. В животе скрутило отвращением от необходимости прикасаться к его телу. Но ничего не попишешь... сильными нажатиями пальцев он прощупал скрытые под слоем жира позвонки и найдя наконец длинный, характерно выступающий отросток седьмого шейного - вколол сразу под ним в кожу острие ножа. А потом приподнявшись оперся на рукоять двумя руками. Клинок начал свой медленный, страшный путь вглубь, и Корф прикусил губу от напряжения, с усилием загоняя его глубже и глубже, ощущая как там в глубине скрежещет сталь о кости, проходя между ними, расслаивая хрящи и разрезая связки, все глубже и глубже, к спинному мозгу, в совершенно ясном намерении перерезать хребет, оставив в неприкосновенности все остальные органы. Именно так. Корф не хотел убивать Ялубского. Он хотел его искалечить. На всю оставшуюся жизнь.

Отредактировано Владимир Корф (26-04-2015 16:06:43)

+2

27

Раздался хруст, такой громкий что Воронов услышал его даже со своего места, и увидел как клинок до этого входивший медленно, с усилием и трудом словно куда-то провалился, да так внезапно, что навалившийся на рукоять всем своим весом Корф потерял равновесие и едва свалился лицом вниз. Увидел как друг медленно, с усилием разжимает одеревеневшие от напряжения пальцы и поднимается с колена. Нож сидел в спине почти на две трети глубины. Воспользовавшись тем что Владимир отвернулся протягивая застывшие руки к огню - Сергей взялся за рукоять ножа и покачал ее из стороны в сторону. Бесполезно - нож сидел крепко словно вбитый гвоздь. Клинок вошедший поперек хребта в крошечный зазор между позвонками перерезал и связки стягивающие позвоночник вдоль и пересек хебет насквозь, судя по глубине на какую он вошел и по тому что в конце концов острие почувствовало слабину по ту сторону позвоночника. Хорошая работа, Корф.
О том что будет потом с этим человеком лучше было бы не думать. Но Воронов знал. Отныне у Ялубского осталась лишь голова. До шеи и верхней части плеч. Голова с отрезанными в знак презрения ушами и изувеченным языком, которым он уже никогда не сможет заговорить. А все тело ниже плеч - отныне - большой кусок безвольного мяса. Неспособный ни чувствовать, ни двигаться. Жить ему - возможно долгие годы при соответствующем уходе. А возможно - недели две - до первого пролежня, если прислуге надоест с ним цацкаться. Воронов видел таких в лазарете. Молодых, здоровых мужчин которых ранения позвоночника превращали в калек. Он знал что бывает - случись позвоночнику повредиться выше или ниже. И самым страшным было вот это место - седьмой шейный позвонок. Живая голова на навеки парализованном теле. Он будет дышать, видеть и слышать. Но никогда не сможет больше ни шевельнуть ни пальцем. И чувствовать не будет тоже ничего. И лежать ему и лежать... в молчании, неподвижности и совершенно ясном сознании. А какая-нибудь прислуга, приставленная к нему должна будет раз в два часа поворачивать в постели эту бесполезную тушу чтобы избежать пролежней, обтирать водой с водкой чтобы не смердел, обмывать и менять постель потому что испражняться он будет отныне лишь под себя... И станет гроза- помещик рабом своих крепостных, зависеть от которых  будет отныне всецело. Ему вспомнился страх в глазах молоденькой служаночки подававшей им ром. Отдать этим крепостным их хозяина в таком вот виде.... когда кто угодно сможет войти ночью к нему в спальню и сказать или сделать с помещиком что угодно... а он не сможет ни наказать, ни ответить, ни даже пожаловаться на нерадивого слугу...  Жестокое, ясное удовлетворение заставило Воронова усмехнуться Кажется это и есть то что принято называть странным словом - справедливость.

0

28

Было около пяти часов пополуночи, в густеющем снегопаде у самых ворот поместья Никиты Васильевича Ялубского промчался всадник. Непроглядная тьма еще не сменилась предрассветной серостью - долгие ночи декабря пробивались рассветом лишь после семи. Лишь на секунду задержавшись у ворот он сбросил с седла нечто, напоминающее огромный темный мешок, и так же стремительно умчался прочь. А через несколько минут раздался заливистый, троекратный свист. После ночной паники в поместье и едва загашенных пожаров челядь Ялубского была на ногах, в страхе перед хозяином слуги не смели ложиться спать, и принялись растаскивать обугленные бревна оставшиеся на месте дотла сгоревшей конюшни и дровяного сарая. Стук копыт заглушенный снегом не привлек ничьего внимания, а вот на свист калитка в воротах приоткрылась, и высунулся встревоженный привратник. Никого не увидев он лишь после обратил внимание на большой тюк лежавший прямо перед воротами. Несмело подошел проверить... и окрестности огласились пронзительным испуганным вскриком.
Корф и Воронов, затаившиеся под ближайшей купкой деревьев не стали дожидаться когда опомнившиеся люди начнут поиски, и убедившись что у ворот один за другим стали появляться люди с фонарями - развернули коней в сторону дома.
Скакали они напрямую, не слишком скрываясь - темнота и густой снег укрывали их от посторонних взглядов и густые хлопья падавшие с неба за полчаса укроют следы копыт пуховым белым покрывалом.  И не опасались что их найдут по следам - челядь и без того перепуганная ночным пожаром и страшной находкой будет бестолково метаться из стороны в сторону, и не додумаются сами организовать облаву. пошлют за доктором, и лишь когда тот осмотрев пострадавшего увидит следы произошедшего - лишь тогда пошлют за исправником. А от их следов к тому времени не останется ничего.
В поместье еще все спали когда двое друзей вновь провели лошадей шагом через двор, и расседлав и обтерев коней - вошли в дом.
- Если вдруг начнут шариться по окрестным поместьям и расспрашивать. Где мы провели ночь? - нарушив долгое молчание спросил Корф, снимая шинель Воронова и отряхивая снег с волос

0

29

- В фехтовальном зале - отозвался Воронов стаптывая снег с сапог - И ты получил трепку - по твоему виду никто в этом не усомнится, брат Корф. - он с тихим смехом увернулся от потенциального тычка и сняв пальто поглядел на друга со смехом - Выглядишь ты конечно презабавно в сюртуке на голое тело. Отправляйся-ка переоденься, а лучше - ложись спать, на тебя смотреть больно. Имей в виду - первого кто посмеет разбудить меня до завтрака я выброшу в окно.
И откозыряв другу двумя пальцами от виска он легко взбежал по лестнице.

0

30

Владимир с усмешкой покачал головой, проводил его взглядом и тоже отправился наверх. Тьма только-только начинала сменяться предрассветной серостью. И хотя у них в кровати спит Миша - вполне можно устроиться с краю, хвала тем кто ввел моду на широкие кровати. Сказано-сделано. Войдя в спальню он первым делом увидел на подушке темные волосы Даши и светловолосую головку Михаила, спавшего глубоким сном. После суматошной ночи, тяжелого разговора с Мишелем, скачки и всего того что произошло в поместье Ялубского и в лесу - он был на таком взводе что совершенно не чувствовал усталости, но знал что это лишь временно. Пробравшись в ванную он с удовольствием обнаружил там ведро воды, правда совершенно холодной. Не беда, хоть какая-нибудь. И лишь потом, натянув халат он подошел к кровати и тихонько устроился по другую сторону от Михаила. Холод сковавший душу там, в лесу - отпускал неохотно, и он осторожно протянув руку коснулся кончиками пальцев волос Даши, провел по голове мальчика и лишь после этого закрыл глаза. А в комнате темнота неудержимо сменялась бледным светом пробуждающегося утра

0


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Правосудие Волка и Ворона


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC