"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » The truth at the end of time.Losing faith makes a crime


The truth at the end of time.Losing faith makes a crime

Сообщений 51 страница 75 из 75

51

Мальчик кивнул,горло сжало словно тисками,а он должен стоять прямо и не показывать этим собакам,что происходит с ним сейчас.И отец не должен видеть,он ведь итак знает,что сейчас творится в его душе.Мишка снова неловко обнял его,а когда едва-едва слышно прозвучало: "Благословляю тебя, сын мой" ,ему хотелось закричать-не надо!Ты вернешься,вернешься,я знаю!Ты ведь нужен мне!Ты обещал!Вернешься!.Но не успел раскрыть даже рта,как он поднялся,сжав его плечо на какие-то секунды.Миша не успел опомниться,как рука князя притянула его к себе за плечи,удерживая рядом и растирая ладонью плечо.Вот только взгляд карих глаз,наполненных какой-то отчаянной надеждой и горечью не отрывался от Владимира.

+1

52

У нее едва сердце не разрывалось от этой сцены.И только твердая рука крестного,сжимавшая ее руку повыше локтя,удерживала от подкатывающих к горлу слез и волей не волей заставляла собраться и держать себя в руках.Мишка...Боже,она предпочла бы скрыть арест мужа от всех детей,и от него в том числе.Ну почему,почему он должен знать,как так вышло!Он ведь ребенок,такой тяжкий груз на его плечи!Господи,зачем...От жеста,которым Владимир благословил мальчика,ее передернуло.Не надо!Ты словно прощаешься с ним!Не смей!А может...
Елагин выпустил ее руку,и она шагнула к мужу,через долю секунду очутившись в его объятиях.Родных,надежных,теплых.Господи...Родной мой,хороший,любимый...Не оставь его,Господи,не оставь
Прижавшись к нему,она крепко обняла его рукой,прижав ладошку к его груди в просто привычном жесте,ставшим таким обыденным.
Я не смогу без тебя!
Удар сердца,словно откликнувшийся на стук под ее ладошкой.
Ты вернешься...Я буду тебя ждать...Только не прощайся со мной!
-я люблю тебя-едва слышно прошептала она,прижимаясь к его груди и сглатывая вставший в горле ком

+1

53

Владимир улыбнулся, привычно накрывая ее ладошку своей и прижимая к своему сердцу.
- Все хорошо, родная меня - тихо шепнул он у самого ее уха - Ты только держись. Я с тобой, слышишь? Всегда с тобой.
Он еще крепче прижал к себе жену, потом поднял голову,  и отпустив правую руку протянул ее Елагину. Седой путешественник так же молча пожал ее. Не было нужды говорить банального "Берегите ее" - Степан Афанасьевич и без того знал, что он хотел сказать.
И это было все. На все прощание со всеми троими ушло лишь несколько минут. Корф вновь посмотрел на Дашу, легко коснулся губами ее губ - не смущаясь присутствием ни ее крестного, ни ребенка, ни толпы жандармов и едва слышно прошептал у ее губ
- Люблю тебя.
И тут же отпустив руки отшагнул назад, и повернулся к Бенкендорфу, вскидывая голову.
- Я в вашем распоряжении, граф.
Какой-то жандарм протянул руку чтобы взять арестанта за руку повыше локтя, но Корф бросил на него такой взгляд что рука отдернулась будто обжегшись. И не дожидаясь чтобы его вывели Владимир направился к выходу сам, высоко неся голову словно отправлялся не под арест, а на военный смотр.

+2

54

К удивлению Бенкендорфа, слез не было. Даже истерика не случилась. Барон с женой попрощались так спокойно, словно он собрался в гости к соседу и вечером намеревался вернуться. И мальчонка, неизвестно откуда явившийся, не ревел. Эта выдержка вызвала у графа уважение. Все бы домашние тех, кого ему довелось арестовывать, так себя вели - была бы не служба, а сказка.
В карете Бенкендорф позволил себе чуть расслабиться. Пару часов - и он сможет доложить императору об успешном  выполнении его приказа, а потом преспокойно выпить горячего чая в своем уютном кабинете.
Александр Христофорович с любопытством посмотрел на непроницаемое лицо барона. Он мог только представить, что испытывал сейчас арестованный. И в очередной раз оценить его умение владеть собой. Железный какой-то человек.
Где же он перешел дорогу императору? И, главное, как умудрился сделать это, будучи в провинции? Спросить, что ли, напрямик? Ага, так он и скажет...
Бенкендорф только хмыкнул и посмотрел в окно. Уже совсем рассвело, но монотонный пейзаж не располагал к долгому созерцанию. Тогда граф перевел взгляд на барона.
- Если желаете, можете курить, - неожиданно даже для себя предложил Александр Христофорович, и сам потянулся за коробкой с сигарами. Уж больно стало давить на него молчание. А за сигарой можно перекинуться несколькими словами. Несмотря на явную неприязнь императора к Корфу, Бенкендорф не видел причин, почему ему стоило бы разделять эту неприязнь. К тому же, его поручение уже было почти наполовину выполнено.

+1

55

Владимир не проронивший ни с звука с тех пор как вышел из дому - вздрогнул, пробуждаясь. Где он до сих пор был, в каких мыслях, в каких дебрях, все было так перепутано и перекручено, что наверное он не ответил бы на такой вопрос и сам себе. Перед его глазами до сих пор стоял отчаянный взгляд Даши, в ушах звучало звонкое мальчишеское "Отец!" и ощущение - что он уехал из родного дома возможно в последний раз - не приносило горя а как-то странно замораживало душу. Не холодом а камнем. Сигара действительно сейчас была бы невероятно кстати - но предложение было столь неожиданным, что он посмотрел на Бенкендорфа с удивлением. Он знал этого человека лишь в лицо, да понаслышке. О нем самом и о его ведомстве ходили самые разные слухи, в большинстве своем - страшные. И в большинстве - он знал - правдивые. Но страха не было.
- Благодарю, Александр Христофорович - наконец ответил он, и не глядя выбрал сигару из предложенного ящичка. Спичек у него с собой тоже не было - и пришлось подождать пока Бенкендорф, не предложил ему огня. И уже закурив и выдохнув первый клуб дыма он кивнул - Благодарю. Это как нельзя более кстати

0

56

- Не знаю, почему я скажу сейчас то, что скажу, барон, но ваш арест - это самое неприятное поручение, которое мне пришлось выполнить за довольно большой промежуток времени, - Бенкендорф пыхнул сигарой и откинулся на спинку сиденья.
- Должен признаться, для меня он стал неожиданным, и это сбивает меня с толку. Видите ли, я привык владеть ситуацией полностью и все держать под контролем, но Ваше дело для меня - это темный лес. Не знаю, что Вы совершили, но я давно не видел государя императора в таком гневе.

+1

57

Владимир слушая своего спутника молча отодвинул створку окна, чтобы дым уплывал в окно и хорошо зная правила передвинулся так, чтобы его невозможно было увидеть снаружи, хотя кто там мог увидеть его из бескрайних заснеженных полей среди которых пролегала дорога. Оперся спиной о боковину кареты сидя вполоборота к Бенкендорфу и взглянул на него со странным выражением на лице. Вот чего он не ожидал - так это простой беседы. Не допроса, не угроз - а простого спокойного тона за который словно вбитая в камень душа ощутила прилив странной благодарности.
- Хотите сказать вам неизвестна причина моего ареста? Странно, а ведь говорят- вы все обо всех знаете, граф - ответил он едва заметно дернув уголком рта, но невеселая усмешка угасла так и не появившись - Вы не узнали мою жену? Впрочем с тех пор как вы могли видеть ее при дворе прошел без малого целый год.... Я женился на бывшей княгине Ливен, Александр Христофорович. Да еще и дал понять Государю что кое-чем отличаюсь от покойного князя, и баронесса Корф не станет тем, чем была княгиня. Вот и вся загадка.

0

58

Едва не поперхнувшись дымом, Бенкендорф воззрился на барона так, словно тот только что сказал ему, что стоит во главе шайки заговорщиков, которые решили свергнуть с престола императора.
- Теперь я начинаю понимать, - кивнул граф и покачал головой. - Уж лучше бы Вы были заговорщиком, Владимир Иванович.
Он посмотрел на арестованного со странным выражением.
Эх, молодость... ну вот с кем решили бороться? Император завтра подпишет смертный приговор - и останется баронесса вдовой. И кому станет легче? Баронесса не станет тем, чем была княгиня? А вдова?
Но вслух граф этого не сказал. Скорее всего, барон и сам это прекрасно понимает.
Мысли шефа жандармов потекли в ином направлении. Император перегнул палку, отправив под арест Корфа, не имея против него никаких улик в том, в чем его официально обвинили. Не раз и не два уже приходилось Бенкендорфу отправлять людей по липовым обвинениям в тюрьму - но тогда их вина была в другом, и это другое не подвергалось сомнению в справедливости наказания. Теперь же дело обстояло иначе. Если об этом аресте станет известно - император наживет себе много недоброжелателей. Дворяне обоснованно возмутятся - ведь и их смогут в любой момент бросить в тюрьму из одной лишь императорской прихоти.
Но как объяснить это разъяренному императору?
Александр Христофорович шумно вздохнул.
- Даже не знаю, что и сказать, барон... Я ожидал чего угодно, но такого...
Граф редко позволял себе критиковать действия императора даже в мыслях, но теперь не мог не признать поведение своего государя... не совсем правильным.
Слишком много шума вокруг одной любовницы. Ну, вышла замуж... да и Бог бы с ней - иных немало. Какая-то слишком бурная реакция на такое известие, как замужество фаворитки.
Бенкендорф позволил себе склонить голову набок и поджать губы - этим он и выразил свой молчаливый протест против скоропалительного решения Николая.

+2

59

Владимир не удержался от усмешки, вдыхая дым сквозь ноздри
- Метко сказано, Александр Христофорович. Но мой "заговор" чрезвычайно прост. Впрочем... гнев Государя мне тоже понятен. Я для него боюсь и без того притча во языцех, а тут еще и женщину у него украсть осмелился. Хоть и ненужную ему более женщину - а все равно - ЕГО.
Он вспомнил голос Императора которым тот обращался к Даше когда он только вошел в гостиную. Негромкий, теплый.. так непохожий на обычный сухой и резкий тон. Ненужную ли.... кто знает.
- Мы предполагали подобную реакцию, хотя... где-то все же надеялись что он отпустит ее с миром. Видимо мы ошиблись.
Он помолчал, затягиваясь дымом и спросил наконец спокойно, не глядя на Бенкендорфа.
- Приговор мне уже подписан? Или пока только арест?

0

60

Ситуация была, действительно, тупиковая. Пока что. Но Бенкендорф от души надеялся, что здравый смысл императора в конечном итоге возьмет верх над его эмоциями - и не только ради справедливости надеялся, но и ради репутации самого императора.
- Приговора пока что не было, Владимир Иванович. Вас велено доставить в Петропавловскую крепость. И это дает мне некоторую надежду на благополучный исход Вашего дела. Нужно, чтобы прошло как можно больше времени... и тогда Его Величество сможет взглянуть на ситуацию с другой стороны. Более отстраненно. И я уверен, воспримет ее по-иному.
А если не воспримет, то он, Бенкендорф, приложит максимум усилий, чтобы император пришел в себя. Не ко времени сейчас Николаю прослыть кровавым деспотом.

0

61

Владимир медленно и тяжело кивнул. Действительно - Государь в гневе скорее всего подписал бы приговор сразу же - особенно если судить по тому состоянию в котором он вылетел из дома. Но... Осудить человека без суда и следствия не может даже Император. Мало ли фабрикуют ложных обвинений, сколько людей в Сибири даже не знают за что их выслали... Но... Петропавловская. Она слишком на виду...
- Что ж... Петропавловская... это означает по крайней мере хоть какое-то следствие. А значит какое-то обвинение...- задумчиво произнес он, следя как струйка дыма выплывает в окно - Если бы он хотел чтобы я просто сгинул без следа - то мы бы ехали в Шлиссельбург. В Орешек. Ведь верно, Александр Христофорович?
Он стряхнул пепел за окно и поглядел на Бенкендорфа
- Государственная измена?
Угадал или нет? Хотя действительно - более тяжкого и более расплывчатого преступления. под доказательства которого можно подогнать что угодно - придумать трудно. Помнится в свое время и Ливена обвинили в том же...

Отредактировано Владимир Корф (11-06-2015 10:31:18)

0

62

Бенкендорф почувствовал нечто вроде симпатии к этому молодому человеку, который в таком тяжелом положении умудрялся держаться спокойно и здраво рассуждать. У шефа жандармов возникло непривычное желание как-то ему помочь, но он пока не представлял, что может сделать. Говорить с императором еще слишком рано. Да и слишком обнадеживаться не стоит - сегодня приговора нет, а завтра он вполне может появиться.
- Именно, барон. Государственная. Измена, - Бенкендорф отвел взгляд. Слишком хорошо понимает Корф свое положение. И это не может не вызывать уважения.
- Следствие, разумеется, будет, но... - кому, как не Бенкендорфу, знать о том, как проводятся вот такие вот следствия, - В общем, нужно время. Чем больше - тем лучше.
Он помолчал с минуту, потом внезапно спросил - и в голосе его против воли проскользнуло искреннее участие.
- Быть может, я могу что-то сделать для Вас? Что-то кому-то передать, кого-то известить? Есть ли у Вас влиятельный друг или родственник?

+2

63

Владимир поднял на него глаза с нескрываемым изумлением. После всего того что он слышал о таинственном начальнике Третьего отделения - то что он видел сейчас доказывало лишь то что верить надо не слухам а собственным глазам. Перед ним сейчас сидел бесспорно умный и проницательный человек, который повидал столько арестов, столько чужого страха и горя, столько драм и смертей что наверняка почти разучился удивляться. И подобный опыт  не очерствил его, и не превратил в некий механизм по исполнению монаршей воли - а научил с первого взгляда разбираться в людях, подобно тому как опытный ювелир отличает камень чистой воды от сколотых и помутневших. Он лишь выполняет свой долг. Волю своего Государя. Но при этом - не может не видеть что сейчас везет не преступника, а.... объект личной мести Императора. И несомненно лишь этим объясняется его неожиданная доброжелательность. А ведь за ним, за Корфом все же имелось преступление, узнав о котором Бенкендорф пожалуй даже разговаривать бы с ним не стал... Хотя... У него говорят есть дочери. Возможно и стал бы...
Время.... время... Время в крепости, в надежде на то что гнев Государя утихнет. Возможно и утихнет. Император все же в первую очередь Император. И если сейчас в нем бушует лишь оскорбленный собственник, то потом..
А что потом? Остынет и поймет что нелепо мстить за украденную любовницу? Или... или нет. Или пожелает лишь примерно наказать... От всех этих мыслей, передуманных сотни раз у него кружилась голова.
Корф прикусил губу, стряхивая пепел с сигары.
- Влиятельный друг... Лишь один - цесаревич Александр. - он усмехнулся - Признайтесь Александр Христофорович, ведь вы наверняка знали о том что Наследник за весь прошлый год навещал меня и гостил в моем доме. В жизни не поверю что цесаревич столь ловок чтобы обвести вокруг пальца весь тот надзор что за ним установлен, хотя он льстил себя надеждой что его ему это удается. Но в это верится с трудом - чего бы стоило ваше ведомство если бы оно могло упустить из виду цесаревича, и то как он с завидной регулярностью, раз в два-три месяца исчезал из дворца на несколько дней, и не вызнать куда он при этом ездил. Нет.... полагаю Государю давно и подробно известно о том что Его Высочество оказывает мне честь называя своим другом, и о его визитах. И не думаю что ходатайство в устах Наследника будет иметь какой-либо вес, коль скоро он - человек не беспристрастный.- Владимир вновь затянулся дымом и склонил голову
- Благодарю за ваше предложение, граф. Признаться я не ожидал такого. Но я не смею просить вас ни о чем, поскольку это шло бы вразрез с исполнением вашего долга. А я хоть и разжалован, но все же был офицером. И понимаю что такое долг.

Отредактировано Владимир Корф (11-06-2015 10:37:28)

0

64

- Визиты цесаревича к Вам остались тайной лишь в воображении цесаревича, - добродушно усмехнулся Александр Христофорович, со вкусом выпуская клуб ароматного дыма, - Я понимаю, что моя служба не может вызывать ничего иного, кроме раздражения, но она тем не менее нужна и важна. Надзор - вещь неприятная, но крайне необходимая. Хотя теперь я вижу, что зря беспокоился. В Вашей компании наследник был в надежных руках.
Новая затяжка, и Бенкендорф продолжил уже серьезнее:
- Буду с Вами откровенен, Владимир Иванович. Цесаревич - бесспорно, лицо очень значимое, но вот окажут ли его слова воздействие на ход мыслей императора, я не берусь утверждать. Под влиятельными людьми я имел в виду тех, к чьему мнению Его Величество может прислушаться. Но можно попробовать и через цесаревича. Только не теперь, не теперь...
От предложенной помощи Владимир отказался, чем вызвал еще больший прилив симпатии у шефа жандармов.
- Я ценю Вашу тактичность, барон, но считаю, что ничем не нарушу своего долга, помогая Вам.
Порой ради блага императора, его нужно спасать и от самого себя.

+1

65

- Ваша служба, граф вызывает не раздражение, а страх, если позволите мне откровенность - Владимир слегка прикрыл глаза, откидываясь затылком на высокую спинку сиденья. - И обоснованно. Вот к примеру - вы знаете что в моих действиях нет ничего преступного. И я это знаю. Но если Его Величество пожелает - ваша служба сделает меня изменником и предателем в глазах всего света. Это меня-то, который проливал кровь на Кавказе за Государя и страну и даже сейчас готов отдать жизнь за Императора. Но будь на то его воля, то стараниями вашего ведомства я кончу жизнь на эшафоте или в ссылке, мое имя будет опозорено, а мои дети... либо возненавидят Государя за смерть и позор своего отца, либо будут всю жизнь стыдиться меня, и носить имя изменника. - он говорил совершенно спокойно, без тени горечи - И в этом не будет ничьей вины, ибо воля Государя - закон, который не обсуждается. Но произведена она будет вашей службой, которая из любого агнца может сделать при желании волка и наоборот. Сыск. Вас боятся, Александр Христофорович. Многие боятся, и ненавидят. Но не я. -он открыл глаза и затянувшись дымом посмотрел на Бенкендорфа - Даже если для меня это дело кончится плохо - я испытываю к вам лишь уважение и благодарность. Искренне. Слово чести.

Отредактировано Владимир Корф (11-06-2015 17:37:45)

0

66

- Эх, Владимир Иванович, да кабы все были такими, как Вы, то и службы нашей не существовало бы. Ведь наш простой народ - что стадо бессмысленное. Добродушное, но не приученное головой думать. И вот при дОлжном умении и ловкости любой подлец с подвешенным куда нужно языком на любое бесчинство его сподобить может. И таковых нужно запугивать. А лучше - простите за прямоту - уничтожать. Да. не обходится и без несправедливости - ибо совершенства в мире не существует. Ваш же случай - дело иное. Исключительное, и мне прискорбно видеть, как Вы подвергаетесь столь вопиющей несправедливости. И я очень надеюсь, что это ненадолго. Гнев императора силен, но все проходит.
Бенкендорф решил, что уже сказал чересчур много, и умолк, все внимание сконцентрировав на очередной затяжке - хоть сигару пора было бы выбросить, от нее уже мало чего осталось.
- Мне жаль, барон, что Вы и Ваша супруга стали жертвами... - он чуть было не сказал "государева произвола", но осекся, хмыкнул почти смущенно, и исправился:
- ... обстоятельств. И спасибо Вам на добром слове. Честно говоря, я редко слышу такое.

0

67

- По отношению к Императору, Александр Христофорович - слово "несправедливость" звучит.... неуместно что ли. - Владимир задумчиво посмотрел тлеющий кончик сигары и затянувшись продолжал - Я с детства воспитан в убеждении что Государь это нечто иное чем просто человек. И не я один. И решения его не обсуждаются и не опротестовываются, какими бы они ни были. Не вижу причин что-либо менять в собственном мировоззрении. Мы не не пеняем на небеса за то что они посылают нам дождь среди лета или солнце посреди зимы. Просто принимаем как данность. Вот и мои теперешние обстоятельства - могу лишь принять как данность. Я встретил женщину которую полюбил и женился на ней. Я знал о риске. Это была ставка один к ста, но я поставил, потому что не мог иначе. Проиграл - что поделаешь, так случается, и готов заплатить, не особо рассуждая о цене.
Он помолчал и вдруг вскинув на Бенкендорфа глаза проговорил
- А знаете, граф.... если вы искренне предлагали мне посильную помощь, я пожалуй знаю о чем вас попросить. Но пойму если откажетесь.

0

68

Арестант тюремщику читает лекцию о том, как должно почитать государя. Бенкендорф добродушно усмехнулся. С Корфом можно было позволить себе высказаться чистосердечно - и быть уверенным в том, что дальше этой кареты сказанное не пойдет. Бенкендорф не стал говорить, что император - даже сам император - все же человек, и когда человеческое в нем берет верх над императорским - нужно мягко, по возможности незаметно, все же поменять их местами. Такие рассуждения действительно были в опасной близости от государственной измены.
Поэтому-то Бенкендорф и промолчал. А на просьбу Владимира ответил:
- Барон, я окажу Вам любое содействие, какое только будет в моих силах.

0

69

- Единственное чем меня пугает содержание в крепости - с самым серьезным видом заявил Корф - Это перспективой обрасти до неузнаваемости, а я не выношу щетины. Если вы дадите предписание надзирателю выдавать мне бритву каждое утро - то очень меня этим обяжете! Даю слово, что не буду пытаться перерезать себе горло или напасть на кого-либо, и буду дисциплинированно возвращать ее после бритья через дверное окошечко. Честное слово - я буду вам весьма благодарен.

+3

70

Бенкендорф даже закашлялся. То есть, перспектива провести долгие часы - да что там часы, дни - в абсолютном одиночестве, без какого-либо занятия, мучаясь от скуки и неизвестности, Корфа не пугала, а вот щетина на щеках...
- Вы не перестаете меня удивлять, барон. Бритву... хм... - Александр Христофорович задумался. То, что такое предписание было явным нарушением всех правил - не подлежало и сомнению. Но, с другой стороны, слову барона, его честному слову, можно было бы смело поверить. Бенкендорф в последний раз взвесил все хорошенько, и пришел к выводу, что, пожалуй, просьбу барона он сможет выполнить. Конечно, не передать гнев государя, если он об этом узнает. Но зачем императору вникать в такие подробности?
Александр Христофорович посмотрел долгим взглядом на Владимира.
- Думаю, я смогу это устроить, - сказал он. - И полностью полагаюсь на Ваше слово. Вы ведь понимаете, какую я беру на себя ответственность, так что не буду тратить лишних слов и убеждать Вас быть благоразумным.

0

71

Глаза Корфа удовлетворенно блеснули и он кивнул
- Даю вам слово, граф, вам не придется пожалеть о вашей снисходительности. Клятвенно обещаю не использовать сей священный предмет ни для чего иного, кроме того для чего он прямо предназначен. Хотя... - он усмехнулся - учини я в камере небольшой мятеж - я изрядно облегчил бы этим работу вашему ведомству.

0

72

Бенкендорф поморщился.
- Не могу с Вами согласиться, Владимир Иванович. Напротив, усложнили бы. Начались бы разбирательства, дознания...
Окурок, догорая, обжег Бенкендорфу пальцы, и он, дернувшись, выбросил его в окно.

0

73

Владимир помолчал, разглядывая собственный окурок
- Забавно.... - произнес он наконец медленно - Я сейчас пытаюсь представить - каким образом мне будет предъявлено обвинение.... будет ли частым ситом просеяна вся моя жизнь в поисках неблаговидных поступков... или просто эти поступки, какие-то письма и какие-то свидетели возникнут из воздуха. Простите что говорю все это. Просто... действительно - очень странное ощущение.

0

74

- Я очень надеюсь, что мне не придется заставлять моих людей лепить всю эту фикцию, - признался Бенкендорф, нервно дернув уголком рта, - Работы у них и без того хватает. Не извиняйтесь, я прекрасно Вас понимаю, Владимир Иванович.
С каким удовольствием оказался бы Бенкендорф сейчас не в этой карете, а у себя дома, на Малой Морской - в это время он обыкновенно пил чай в своем кабинете - и чтоб не было ни этого несправедливого ареста, ни этого тяжелого разговора...
Старею. Раньше я не задумывался о том, чего я хочу, а чего - нет...
Но всему на свете приходит конец, и нерадостное путешествие тоже закончилось. Бенкендорф проводил арестованного в камеру и, отозвав смотрителя в сторону, объяснил ему вкратце об условиях содержания этого заключенного, не забыв упомянуть о бритве. Смотритель с невыразительной и незапоминающейся фамилией, вытаращил на него непонимающие глаза, и про бритву пришлось повторить. После чего, чувствуя в душе неприятную тяжесть, граф Бенкендорф смог, наконец, отправиться домой. Вот только это его почему-то совсем не радовало.

0

75

Остаток пути они почти не разговаривали и когда колеса экипажа застучали по настилу моста Владимиру пришлось призвать на помощь всю свою выдержку чтобы сохранять отстраненную невозмутимость, и спокойствие на лице. Громада крепости надвинулась на голову, словно отсекая от внешнего мира. От жизни. От Даши...
Гулко звучали шаги по каменным переходам. Заложив руки за спину и не глядя по сторонам он не обращал внимания ни на конвойных гулко топавших позади, ни на смотрителя провожавшего их в камеру и как-то странно на него поглядывавшего. Тяжело распахнулась окованная железом дверь, открывая ход в камеру и сделать шаг в нее было труднее чем если бы перед ним сейчас открылся зияющий зев могилы. Но он все-таки шагнул. Кивнув с благодарностью на прощание Бенкендорфу - в присутствии смотрителя и конвойных они не обменялись ни словом.
Всего один шаг.
И за спиной гулко захлопнулась дверь.
Лязгнул замок.

0


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » The truth at the end of time.Losing faith makes a crime


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC