"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » "Просто верь мне сейчас, хорошо? Я вернусь."(с)


"Просто верь мне сейчас, хорошо? Я вернусь."(с)

Сообщений 501 страница 550 из 936

501

Владимир принял салфетку, и принялся отирать рот и щеку, но так и застыл, с широко раскрытыми глазами, ловя каждое ее слово. Его зрачки все более расширялись по мере того как она говорила, и еще на середине рассказа зажмурился, прижимая к губам кулак, пытаясь подавить смех. Да какое там! Душераздирающая картина нарисованная воображением была настолько невероятна, нелепа, смешна и великолепна в своей завершенности, что он не удержался и расхохотался вновь. Его снова затрясло от кашля, он прижал к губам салфетку, мотая головой, пытаясь между  глотнуть воздуха, даже давясь кашлем, задыхаясь - все еще смеялся, смеялся взахлеб, как давно уже не доводилось. Из глаз выступили слезы, от резкой боли перехватило дыхание, он попытался было согнуться влево чтобы облегчить вздох - но ничего не получилось, и его опрокинуло обратно, кровь снова выступила на губах, тонкой струйкой потекла из носа - стоило ему мало-мальски успокоиться как новый взрыв смеха повторял все заново, пока он наконец не распростерся на подушках совершенно обессиленный, и простонал
- Бо-о-оже мой! - дыхания на разговор пока не хватало, он хватал воздух ртом, словно вытащенная из воды рыба, пытаясь подняться повыше, а предательский смех то и дело дергал плечи дрожью, хотя смеяться больше не было ни сил ни дыхания - Го... господи.... Да-шааааа! Это.... это.....
На новый приступ смеха не было сил, и рука дрожала когда он вновь отер губы и скомкал салфетку, глядя на нее снизу вверх сияющими глазами
-По....потрясающе!

0

502

-потрясающе, но если не успокоишься,больше ничего рассказывать не буду!-нахмурилась Даша, для которой уже потеряла свою прелесть сцена с Альфтман и беспокоило только его состояние.Надо было не рассказывать, потом, когда поправился бы, тогда бы и рассказала, пусть и не так красочно, а в общих чертах. Вздохнув, Даша забрала у него выпачканную салфетку, и, намочив чистую, вытерла кровь,которую не впитала до конца салфетка,а оставила бледно-розовой полосой-давай поправлю подушки,сможешь приподняться?

0

503

- Я паинька... Честное слово! - Корф помотал головой, и состроил умильную физиономию, впрочем не удержался и снова прыснул - И что... она не поленилась приехать... чтобы тебе об этом рассказать?
- он чуть придержался вполоборота, чтобы она подложила подушку, и постарался подтянуться повыше опираясь левой ногой и правым локтем об кровать. Получилось, хотя от этого движения левую руку прожгло от пальцев до локтя, так, что на секунду потемнело в глазах, но уже через несколько секунд, устроившись поудобнее он уже собрался было потребовать продолжения, как вдруг вскинул на нее глаза пораженный неожиданной мыслью.
- Послушай.... ведь... она же это... наверняка и в обществе рассказывает...

0

504

-как видишь, не поленилась-хмыкнула Даша, подкладывая подушку и опускаясь обратно на  кровать. На его взгляд она лишь пожала плечами- конечно рассказывает, не сомневаюсь. Так что Петербургский Свет считает, что ты намеренно спровоцировал Императора на убийство из-за несчастной любви к Катиш Альфтман. Не все общество, но найдутся те, кто поверит, хотя бы потому что это интересно.-поправив выбившуюся прядку и переколов жемчужную нить, Даша улыбнулась- интересно, в этот раз меня выгонят из общества или...хотя, думаю,что нет.Спасет закрытая жизнь в деревне

0

505

Корф уже не в силах был больше смеяться, хотя чем дальше - тем смешнее становилось
- А я-то думал... что с моей скандальной репутацией покончено! - простонал он наконец, едва удерживаясь от хохота. - Каков однако романтик! Все девицы с которыми флиртовал.... от зависти же удавятся..... Но что за извращенный способ!... неужто никто не спросит... почему попросту пулю в лоб себе не пустил?...

0

506

-потому что это совсем не романтично, а сухо и нелепо! -снова пожала она плечами- а вот настолько широкий жест и расчет, по которому ты пал жертвой от руки самого Царя. Вот это гораздо интересней

0

507

- На-адо же! - Владимир усмехнулся, и нащупав платок повертел его в пальцах. - Господи... впервые радуюсь тому - что ты там была. - он не глядя отбросил грязный комок в сторону, куда-то на пол и нашарив ее юбку - подергал за оборку. В его глазах загорелся какой-то огонек, азартный, почти мальчишеский - вот когда она могла понять что сравнивая Алешку с собой в детстве - он совершенно не преувеличивал
- Слушай!.... Даш... Второго марта... Именины Александра.... Он в прошлом году звал,.. но мне не до того было... Официальный прием в Зимнем - само собой... а потом... гуляние в Гатчине! Рыцарская карусель... и бал... без старых сухарей... Так каждый год было... А сейчас уж тем более.... Мария... ты представляешь? Поедем туда? Давай?

0

508

-поедем-негромко ответила она, кивнув. Ехать ей не хотелось совершенно, особенное в Зимний, да собственно и в Гатчину. Лучше бы Александр к ним приехал после своих именин, пусть и с Марией, какая разница? Но вот ехать во дворец...А можно ли ответить отказом, когда в его глазах так и заплясали искорки от предвкушения этой поездки?!Нельзя-бедная Катиш...ах нет,бедной буду я. Если свет будет считать, что ты так ее любил, то...представляешь, какая новая глава будет в ваших отношениях?

0

509

- В наших с ней? - он фыркнул - Как бы не так. Представляешь... как будет выглядеть она... в свете ее россказней... когда воскресший покойник появится под руку с тобой, а на нее и не глянет? Светские сплетницы... языки ж пооткусывают... от желания немедленно обсудить.... в Петербург мне нельзя... но Гатчина - не Петербург!

0

510

-к тому времени уже просочится весть о твоем воскрешении, и она придумает что-нибудь еще....например-постучав пальчиком по губам, Даша задумалась над возможными идеями- хм...до Катиш мне далеко, не могу пока ничего придумать. Но на приеме я буду либо злой ведьмой, которая не позволяет тебе видеться с любимой, либо спасительницей, которая охраняет Катиш от твоего назойливого внимания, либо жертвой, которая вынуждена жить с мужем, любящим другую женщину-уголки губ задрожали в сдерживаемом смехе- вот это будет представление. И, кстати, ты уверен, что тебе нельзя в Петербург? Может опалу тоже сняли?

0

511

- Надеюсь не просочится.... Да и откуда бы.... Репнина и Александра попрошу молчать... - глаза Корфа приобрели хищное выражение, и снова засверкали смехом - Дорого бы я дал чтобы посмотреть на их лица... А малютка Катти...  - он едва снова не рассмеялся - Право.... можно и поставить ее на место... или подыграть ей... или наоборот.... или устроить какую-нибудь интрмедию с разрешения Александра.... Боже.... До чего забавно!

0

512

-разве можно быть таким жестоким к любимой женщине!-хмыкнула Даша, с трудом удерживаясь от смеха- вот право от любви до ненависти...Как жаль, что она сожгла все Ваши письма! Я бы не отказалась их прочесть...Помнится, граф упоминал, что Вы не любитель писать письма, а тут писали и писали, да еще и по несколько штук в день порой.

0

513

- Впору порадоваться.... тому что я действительно не люблю писать письма.... особенно если не по делу - фыркнул Корф и сощурился, представляя - Знай она мою руку....пожалуй пара-тройка шедевров все же увидела бы свет..... Хотя жаль....Не отказался бы прочесть.... о столь возвышенной и гибельной страсти..... Вот уж не думал что превращусь.... посмертно.... в персонаж французского романа.... и над моей трагической судьбой.... будет с трепетом ахать.... половина петербургских барышень.... Какая однако честь... Следует поблагодарить Катти... за такую популярность.... и обязательно поучаствовать... в игре...

0

514

-игра будет занимательной-улыбнулась Даша,отогнав не очень светлые мысли, правда во взгляде они успели проявиться. Хоть и знала, что Катиш выдумала все от начала до конца, и то, что будет болтать далее тоже одна сплошная ложь, не могла отделаться от неприятных ощущений. От самой встречи осталось чувство, словно она жабу погладила, а от всей этой ситуации...Во-первых не могло радовать то, что их имя сейчас на устах всего Петербурга да еще и в таком свете,а во-вторых никуда не могла деться от неоправданной, не разумной,но тем не менее жгучей ревности-так что у тебя еще один стимул поправиться

0

515

- У меня и без того этих стимулов более чем достаточно - Владимир качнул головой по подушке и улыбнулся. Ах, до чего жаль что здесь не будет Сержа. Вдвоем с ним они уже не раз укорачивали чрезмерно раздутые самомнения некоторых барышень, и то, что они творили своими язычками, и случай с княжной Еленой  был тому наглядным подтверждением. Но прежние фокусы не годятся во-первых потому что неизвестно - успеет ли Воронов вернуться а во-вторых - те интермедии которые он мог устраивать на пару с другом сейчас были неприемлемы - поскольку он женат. Впрочем.... долго ли отыскать новый способ, да еще с участием Даши? Он правда помнил что случай с княжной ей пришелся не по вкусу, но.... в конце концов если она будет против - то от игры можно и отказаться, хотя жаль конечно спускать такой случай. Но не помалкивать же, предоставляя проныливой блондинке и дальше ославлять их перед всем светом. Впрочем мнение света его не слишком заботило, и более того - скандальная репутация как ни странно держится дольше и привлекает больше внимания чем скучная и добродетельная. Только вот какая-то тень мелькнувшая в ее глазах выглядела настораживающе. Да и энтузиазма в голосе не было ни на грош. Что это было?
- Только не говори что тебе ее жаль!

0

516

-Жаль?-она задумалась на пару долгих минут и пожала плечами- ты знаешь, возможно даже и жаль с какой-то стороны. Не от доброго сердца она это делает ведь. У меня есть ты, наши дети, а у нее только эта ее выдуманная ею же история и одиночество.Ей еще долго сидеть в старых девах, если вообще светит выбраться. Но это не значит, что я против того,что бы разрушить эту трагическую историю. -фыркнув, она посмотрела на него с вновь появившейся непрошеной тенью в глазах, в которой мелькнула не только ревность, но и затаенная злость- не хочу, что бы по Петербургу поговаривали о том, что мой муж без памяти влюблен без памяти в эту пронырливую дамочку.

0

517

- Сплетничать- то могут, потому что сплетня интригующая.... Сплетня ради сплетни - усмехнулся Владимир поигрывая оборкой ее платья - Только вот не думаю что всерьез поверят.... У твоего мужа не столь дурной вкус, душа моя.... Однако забавно.. что мое имя до сих пор вызывает... хоть какой-то резонанс.... Я-то думал что за полтора года... обо мне напрочь позабыли.....

0

518

-если ты хотел, что бы забыли, то надо было пожить в деревенском уединении еще подольше.Ну и женились Вы не той особе-снова пожала она плечами, накрыв его руку своей-кстати,твое кольцо у меня

0

519

Владимир хотел было что-то съязвить по поводу памяти высшего света, когда вдруг осекся и замолчал. Кольцо.... он вдруг снова увидел лицо старого надзирателя сквозь крупные хлопья снега, его встревоженные, опечаленные глаза, его торопливое предложение и свой собственный голос, такой противоестественно-спокойный... "Окажи последнюю честь, друг Кузьмич.  Я не хочу снимать его пока жив. Но потом - окажи милость... сними его с моей руки и передай жене"
- Кольцо.... медленно выговорил он поневоле опуская взгляд на свою левую руку, покрасневшую, и воспаленную. - Выходит... Кузьмич выполнил мою просьбу.... хороший старикан...

0

520

-выполнил, он передал его отцу, ну а он мне-негромко ответила Даша, вытянув за цепочку кольцо,висевшее рядом с крестиком и прячущееся в корсаже. Снимать его не стала. Зачем?Одеть он пока его все равно не сможет, так что пусть себе и дальше висит-как думаешь, он знает,что ты жив?

0

521

- Не думаю.... - Корф задумался - Разве что Пирогов... если снова наведался в крепость... возможно и сказал тамошнему лекарю.... - он растер рану под повязкой, и медленно выдохнул - Я... смутно помню... приходил в себя... в лазарете. Слышал разговоры... снова терял сознание... Лазарет... мертвецкая. Они там ожидали что я умру с минуты на минуту.... Сержу говорили что он не довезет меня живым... Значит и обсуждать им меня нет причин...

Отредактировано Владимир Корф (26-09-2015 01:05:07)

0

522

-значит сам потом известишь его.Помнится, ты хотел его как-нибудь отблагодарить и вытащить из подземелья-пряча кольцо обратно, ответила она и сложила руки на юбке. Разговор в каземате вспоминался как начало страшного сна, и она далеко не все помнила из того о чем они говорили. А то, что именно Кузьмич пытался увести ее с Плясовой и вовсе осталось незамеченным и прошло мимо сознания- тебе,наверное, надо отдохнуть и поспать. Уже и наговорился и насмеялся на неделю вперед.

0

523

Владимир лишь кивнул устало и улыбнулся, поднимая глаза.
- Познабливает... с утра. Скоро будет лихорадка. От ран... или от руки... не знаю. Штерн завтра приговор объявит. - он помедлил - Тебе надо будет высыпаться днем. Учти... проверю. По ночам... - он не договорил, вспомнив как носил ее на руках к окну, чтобы холодным ветром сбивать чудовищный жар. С ним самим такой фокус не пройдет, а значит куда как тяжко ей будет просто сидеть, безучастно смотреть да лишь менять холодные компрессы. Если бы только был шанс уговорить ее спать эти ночи отдельно. Да ведь разве она ж будет спать? Как бы не так. Он уже достаточно хорошо знал свою жену чтобы быть уверенным в том что она не сомкнет глаз. - не знаю почему - по ночам всегда все бывает сильнее.. и боль...и жар...Забавная закономерность.

0

524

-значит тебе надо отдыхать еще больше, а не болтать.-вздохнув, она поднялась с кровати. Лихорадка. От одного этого слова ее пробивало дрожью. Помнила и что с ним было и на себе испытала какого это гореть заживо.И силы, которых и без того нет, сгорают с поразительной скоростью в этом невидимом пламени.Если уже начинает знобить, то через сколько дней она разгуляется? И сколько продлится? Ничего,и это пройдет,обязательно.А после...после уже пойдет на поправку - прислать к тебе Данилку?

0

525

- Не надо... Воды только... - Владимир поглядел на почти опустевший стакан, явно прося его наполнить, и продолжил - Сам придет если захочет...  с ним сегодня что-то странное... - он неожиданно усмехнулся. Говорил он и вправду медленнее, а дышал реже, с усилием надавливая на повязку при каждом выдохе - Представь... вместо водки обтереть попытался варвариной наливкой... из рук все валится...  С Любашей у него что-то стряслось. Вроде как конкурент какой-то... ты часом не в курсе?

Отредактировано Владимир Корф (26-09-2015 01:04:38)

0

526

-конечно в курсе, но расскажу я тебе об этом только после того,как ты поспишь-наполняя бокал водой, отозвалась Даша и, усмехнувшись, посмотрела на него- наливкой говоришь...интересно-интересно...кто-то был бы очень сладкий. Так,Данилку я сама найду. "Если захочет" меня не устраивает, раз он так разволновался из-за конкурента,то и вообще может не заявиться,а ты не позовешь, знаю я это

0

527

- Заявится - уверенно усмехнулся Корф - Еще и совета спросит... знаю я его. Оставь... Да в тот день когда он на звонок не явится... я попрошу перекрестить меня заново....
- он отпил глоток, и устало опустился на подушку. И вправду стоило поспать. А Даше - поесть. И с детьми время провести. И... мало ли еще что. Веки стали подрагивать.
- Посплю.... позову потом... ты иди... все... хорошо
Он заснул раньше чем успел договорить фразу.

Отредактировано Владимир Корф (26-09-2015 01:06:56)

0

528

Даша снова наполнила бокал и вышла из комнаты. Постояв немного в коридоре и решая куда пойти, выбрала будуар. Не хотелось сейчас ни есть, ни говорить,ни слушать ни играть. Ничего не хотелось. Но с другой стороны... Мишель был слишком напряжен, не позволяя себе поверить до конца в происходящее, младшие были практически предоставлены сами себе. Нет, отец и тетушка с крестным были с ними, но к отцу их по прежнему не пускали по первому желанию, а мать проводила не так уж много времени с ними,хотя для подавляющего большинства дворянских семей этого времени было не "не так уж много",а с избытком. Для большинства, но их семья в это число не входила.
Круто развернувшись у будуара, Даша прошла обратно, в поисках детей, так как гостиная была пуста. Обнаружились они в сугробе перед домом,  с визгом барахтавшимися там вместе с отцом. С царственным спокойствием на эту сумятицу с крыльца взирал Велес. Подняв голову,когда его коснулась рука хозяйки, огромный пес задумчивым взглядом посмотрел на нее и, поднявшись,пошел рядом по укрытой снегом парковой дорожке. Играть в снегу ей не хотелось и, пройдясь по парку, вернулась как раз к тому времени, когда разрумянившиеся дети выбирались из сугроба и взбегали по ступенькам в дом. Решено было устроить чаепитие в ее кабинете,и когда дети и отец переоделись, там уже их ждали и горячие пышки,и ватрушка и земляничное варенье и горячий чай. Алешка с Сашей наперебой рассказывали историю снежного боя, причем одна была невероятней другой, с каждым "а я" обрастала все большими фантазиями и превращалась в какое-то героическое сказание про отважных воинов и снежного дракона, коим был дедушка.
Даша пробыла с детьми до самого вечера, а отправив их ужинать и прихватив с собой пышку, поднялась в бельведер. Если раньше спальня была отгороженным от всех мирком, полным покоя и уюта, то теперь она была какой-то покинутой и пустынной, и даже ей задерживаться не хотелось дольше чем требовалось на ванну и переодевание.
Но когда Любаша вошла в комнату,то невольно сморщилась,прикрыв лицо ладошкой- в нос ударил запах жженых тряпок, да такой сильный, что горничная поспешила открыть окно. В камине догорало черное платье с глухим высоким воротником. Горничная ничего не сказала хозяйке, наблюдавшей за тем, как пламя съедало сначала оторванные ею рукава, затем лиф, а затем и верхние юбки. Может стоило сохранить ? Авось барин не поправится, ну или на будущее...Но Любаша была суеверна. И если Даша сожгла платье не из суеверия, а из личных мотивов, не желая его видеть и помнить все,что творилось в дни,связанное с ним, то горничная была уверена,что черное платье притянет смерть обратно.

0

529

- Барин. Ба-арин... Владимир Иваныч.....
Он не сразу сообразил что происходит и не сразу почувствовал что кто-то теребит его за плечо. От прикосновения руки даже сквозь сон тянуло холодом. Только открыв глаза и увидев камердинера рядом - понял, и вздохнул. Поглядел на часы на каминной полке. Верно. Было время поесть, принять штерновы микстуры, а еще повторить эти чертовы гигиенические меры, и обработать руку. В комнате было уже темно, горело всего две свечи и отсвечивал горящий камин.
Корф ненавидел вот эти минуты, и этот унизительный тазик в его руках. Ничего.... ничего - обещал он себе. Еще пара дней и я встану. Пусть с его помощью, пусть ему хоть волочь меня придется, но все не настолько отвратительно.. и унизительно.
И даже то, что Данилка еще осенью научился проделывать все это, быстро и почти незаметно - не умаляло реакции. В конце концов неприятная процедура осталась позади, парень подложил под спину раненого подушек, поднимая его в полусидячее положение, и поставил поперек кровати поднос на коротеньких круглых ножках - скорее столик, радость для лентяев что предпочитают есть в кровати. Только вот аппетита сегодня не было ни на йоту, и ни вкуснейший бульон в серебряной чашечке, ни яркий свекольный гарнир с сыром, яйцом и сладким перцем, ни нежнейшие, тающие во рту тефтельки - не получили должного внимания. Корф после первого кусочка не мог заставить себя больше притронуться к еде. Соблазнительное на тарелке - во рту все это казалось обретало вкус крови. Медный, сладко-соленый, металлический, ржавый вкус. И этот вкус ему уже надоел. Кое- как помня о том, что еда - необходима, хочешь или нет, он все же заставил себя выпить полчашки бульона, да и то - скорее лишь для того чтобы угомонить Данилку. И наконец замотал головой, откидываясь на подушки.
- Ну поешьте же. Хоть одну тефтельку, Варвара ж меня прибьет
Владимир лишь головой качал. После нескольких безуспешных попыток, парень наконец сдался и убрал под нос. Знакомая уже банка и тазик с водой заставили раненого вздохнуть. Вода казалась ледяной, а прикосновения - даже самые осторожные - к руке были холодными и причиняли боль. Камердинер же вздыхал, поглядывал на хозяина и отводил глаза, снова и снова, пока Владимир не выдержал.
- Ну что у тебя там? Говори.
- Макар....
- Чего - Макар?
- Макар. Дровосек наш. На Любашу заглядывается.- несчастное, какое-то побитое выражение сменилось хмурым и почти воинственным
- Да? И что с того?  - уж на что сейчас не хотелось говорить, и ощущал себя Корф сейчас какой-то полураздавленной лягушкой, но этот тон и выражение лица его заинтересовали
- Как - что? - Данилка опешил. - Нравится она ему! Вы бы видели как он на нее смотрел! А она.... ох, барин....
и за прорвавшейся плотиной хлынул поток слов. Все же с детских лет не было у бедняги ни семьи ни друзей - никого, кроме юноши, которому его еще мальчишкой подарили к окончанию Корпуса. Как щенка. Так и вырос, рос вместе с тем, кому служил, и свободу от него получил, и отказу никогда ни в чем не знал, да и сапогом в него ни разу не запустили - кому ж сказать не поверят. Барин требовал лишь беспрекословного подчинения, а в остальном - уже теперь, оглядываясь назад, и зная как иногда живется слугам при многих других - понимал что жребий ему достался куда как неплохой. А помимо прочего - всегда можно было рассказать о своих горестях, потому что никому другому дела не было. Расскажешь - и легче становится. А то и совет можно дельный получить - что тоже немаловажно. Вот и рассказывал он о том, как Любаша с мадемуазель Жюли подводу с дровами во дворе встечала, как Макар ее разглядывал, и многое многое. Владимир слушал, прикрыв глаза и улыбался а под конец плечом пожал
- Надеюсь тебе хватило ума ей всего этого не выказывать?
- Н-ну... - парень замялся. Он действительно может слишком ретиво напустился на Любашу, но все же...
- Ну и дурак - вяло резюмировал Корф - Она девушка видная.. мало ли кто заглядывается.... Поди да извинись.... Нервничать будешь... когда она сама... авансы кому-то делать будет...
- А Макар?
- Так с ним и говори... Он-то заглядывается, не она.... Ты в зеркало каждое утро таращишься.... так что - зеркало в чем-то виновато?
- Ну... - начал Данилка и осекся. Прав был барин как ни крути. Он вертел в руках платок, а потом покрыл им страшную, покрасневшую руку.
- То-то и оно - устало и через силу выговорил Владимир. - Дай мне воды.. и исчезни....
- Ну как... Владимир Иваныч, вам ж нехорошо, вижу...
- От твоей физиономии рядом легче не станет... - он усмехнулся с закрытыми глазами - Будешь нужен - позову. Свободен.
Спорить было себе дороже. Да еще когда невооруженным глазом видно, что говорит устало, словно каждым словом жернова ворочает. Так что повиновался камердинер без слов. Все-таки хорошо что барин по-своему повернул, и не приходится постоянно в комнате торчать. А то ведь ни время с Любашей не провести, не поговорить было - думал добрый малый, выходя с подносом и закрывая дверь.
А Владимир повернул голову к полуоткрытому окну, - ежась от озноба по коже, и разгорающегося внутри раны пожара - одновременно

+1

530

Вроде бы переодевалась полтора часа назад, а теперь вот снова идти наверх, потому что платье было в темных пятнах от воды и пены.
Купание дочери было всегда чревато последствиями. Чинно сидеть в ванной ребенку было скучно,  и первые минуты они только что и делали, что либо играли корабликами и деревянными фигурками русалок или человечков, то после переходили к тому, что брызгались. Саша брызгала, едва ли не пригоршнями выплескивая воду на маму, звонко смеясь и прячась в пену.
Когда девочка была переодета и уложена, а мальчишки проверены перед сном, Даша снова поднялась в бельведер ополоснуться и переодеться самой. Смысла в платье уже не было.Даже если сегодня ночью ей спать не придется, то гораздо удобней в рубашке и теплом халате с просторными рукавами, чем в платье. Переодевшись, она спустилась вниз и на пару минут задержалась у окна,наблюдая за крупными хлопьями снег. Как же прекрасна и чудесна зима! Вот бы она длилась и длилась!  И мороз,и этот пушистый снег,и сверкающий лед на речке! Сказка...красивая,чудесная сказка!Помечтав пару минут, Даша прошла в комнату мужа.

0

531

Владимир спал, и не проснулся ни на звук двери, ни на тихий шелест шагов. Временами по телу пробегала дрожь, тяжелое дыхание стало медленным и прерывистым, кожа была влажной и горячей, но когда она подошла поближе он все же открыл блестевшие от лихорадки глаза, чуть улыбнулся и едва заметно кивнул, указывая на подушку, явно приглашая ее лечь спать. Даже невооруженным глазом было видно что у него жар, но все же не настолько сильный, чтобы мутить сознание и вызывать бред. Но ни говорить ни двигаться, ни даже держать глаза долго открытыми - не было сил.

0

532

Ночь спокойной не будет, это был ясно. Вот и подошли к следующей ступеньке,лихорадка еще утром лишь пробиравшая ознобом,  набирала обороты. И насколько она разовьется за ночь было не известно, но спать было опасно и страшно. Конечно, сидя в кресле не уснуть куда проще, но тогда он либо начнет разговаривать, либо потребует ее ухода, либо, как обещал, попытается встать. Осторожно коснувшись его лба ладошкой, Даша подвинула столик с водой и салфетками ближе к кровати и легла рядом

0

533

Корф устало порадовался тому, что она молча устроилась рядом, и вспомнив про окно - не поленился укрыть ее одеялом. Излишняя забота - лишний повод для волнений, скорее вред чем польза, потому что вместо спокойного сна - влечет за собой лишь раздражение и противодействие, в попытке избавиться от нее. А ее жест был признаком теплого доверия, и это было драгоценнее всех слов на свете, и заботой куда более значимой чем бессонные ночи у его кровати, за которые он чувствовал бы раздражение а не признательность.
Ночь против ожидания прошла спокойно. Жар, достигнув какой-то точки - не спадал, но и не усиливался. Владимир спал, тяжелым сном, изредка поворачивая голову по подушке, бессознательно пытаясь найти на ней какое-нибудь прохладное место. Временами мелкая дрожь заставляла его открыть глаза, смотреть бездумно в потолок, в окно за которым в черноте медленно летели хлопья снега - а потом он снова засыпал. В одно из таких пробуждений - он коснулся плеча Даши, и хрипло попросил воды. Не потому что не мог протянуть руку и напиться сам - а просто потому что не доставал до приставленного справа стула, учитывая что она пристраивалась к нему с правого бока. Боль в левой руке словно стала сильнее. Была дергающей и пульсирующей, пробивала ладонь насквозь, и словно бы распирала ее изнутри. Ему не хотелось знать, что это означает. Не хотелось говорить об этом. Кисть руки вздулась и покраснела - он это видел во время перевязок, видел и сейчас. И в ярком горячечном воображении представил себе пилу, вгрызающуюся в кость, и культю....  об этом не хотелось думать, и он вновь заставил себя уснуть, хотя на этот раз сон был наполнен тяжелой болью в голове и смутными видениями, угрожающими, неразборчивыми в алом тумане.
И когда в комнате посерело, он все еще спал - склонив голову направо, к ее волосам, медленно дыша, а полусогнутые пальцы левой руки время от времени судорожно дергало от боли, которую во сне он не слишком ощущал, но которая тем не менее от этого никуда не девалась.

0

534

Ночью в противовес планам она все равно засыпала, правда сон был довольно чутким и просыпалась она от малейшего движения его головы по подушке. Жар не усиливался, может лихорадка будет слабее, чем в прошлый раз? Но ведь тогда было одно ранение, а сейчас столько ран, да еще и рука воспаленная. Связано ли она с этим или нет, Даша понятия не имела. Не знала и не предполагала, что скажет Штерн, когда придет утром с осмотром. Кисть выглядела довольно пугающе, но вердикт пусть выносит врач, а не ей предположения строить.
Когда блеклый, зимний рассвет наполнил комнату серым светом, Даша не спала, прислушиваясь к его дыханию и касаясь время от времени влажной,холодной салфеткой его лба и шеи. Хотя помнила, что ей самой это не помогало абсолютно, во всяком случае ощущать она их не ощущала совершенно. В комнате все больше светлело, пробуждался дом, за дверью слышались торопливые шаги слуг. Посмотрев на часы, Даша осторожно выбралась из кровати, дернула звонок, вызывая Данилку, и вышла из комнаты, что бы переодеться к приезду врача.

0

535

Штерн приехал ближе к полудню. Владимир едва проглотив на завтрак несколько ложек полужидкой овсянки - то смотрел бездумно в окно, то, казалось подремывал, тем не менее вздрагивая и открывая глаза от каждого шороха. Ночной жар - против ожиданий - не спал к утру, и держался все так же - хоть и ощутимо высоко, но все же не запредельно. Кожа была сухой и горячей, глаза лихорадочно блестели, и закрывать их было больно, потому что казалось, что внутренняя сторона век буквально обжигает.  Данилка снова хотел обработать рану на руке но на этот раз Корф не позволил, вспомнив о том, что врачу надо видеть рану в чистом виде, чтобы составить о ней свое представление, а черно-зеленая плесень могла смазать картину. Видеть никого не хотелось, говорить тоже, ощущение разбитости на кусочки навалившееся ночью - словно бы только усиливалось, даже поднять руку или заговорить - казалось тяжелым трудом. Хотя дышать вроде бы стало немного полегче, особенно когда камердинер снова поднял его на подушках.
Врач долго осматривал и вскрытую Пироговым рану, со вшитым в нее клапаном из перчатки, и прислушивался к звукам внутри грудной клетки, слушал, выстукивал, выщупывал. Владимир наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, ничего не говоря, и с видимым спокойствием, хотя боль в руке все росла и росла. Если решит отнять... - как то отстраненно мелькнуло в голове - Надо отправить Дашу с детьми к Илье. На пару дней. Но Штерн пока не заикался об ампутации, хотя рассматривал руку долго и тщательно, ощупывая каждый миллиметр. Кисть вздулась как мяч, пальцы напоминали вареные сосиски с перехватами, покраснение охватило ее от запястья до самых ногтей, и при каждом прикосновении к ней - Владимир едва удерживался от стона. Но.... Покрасневшая, натянутая как на барабане кожа - была плотна и упруга, и под ней ощущался ровный, плотный, твердый отек. Без предательской крепитации в глубине, без воздушных полостей, которые ощущаются при пальпации в случае начинающейся гангрены, ни почернения.. края ран были ярко-алыми, отливая багровым по краям. Дно их было горячим и влажным, а бока надулись словно паруса. При попытке согнуть опухшие пальцы Корф застонал, несмотря на всю свою выдержку, но все же...
- Знаете... Это воспаление. Сильное воспаление, нагноение, но... оно идет не в сторону некроза, а в сторону продукции. - наконец резюмировал немец, и поглядев на пациента вздохнул. Тяжело объяснять простые вещи - простым языком. - Воспаление не ползет по сухожилиям вверх, и не распространяется. Оно локализовалось только в кисти, и разрослось, здесь - он коснулся пальцем тыла кисти - похоже зреет большущий абсцесс. Если он и дальше будет зреть лишь в пределах своей капсулы, и не будет распространяться, то к его созреванию -  его возможно будет лишь вскрыть и обработать. Эта ваша плесень похоже действительно локализовала воспалительный процесс на одном месте, и не дала ему поползти дальше. - врач взглянул в ничего не выражающие глаза Корфа и добавил. - За сохранность вашей руки я по-прежнему не ручаюсь. Но каждый выигранный день - увеличивает ваши шансы на успех.

0

536

Во время осмотра Даша стояла у двери, слушая то, что говорил Штерн, но не задавая вопросов. До его прихода она пару раз заглядывала в комнату, но не задерживалась, зная, что сейчас ее присутствие будет только тяготить и раздражать его. Но и разговаривать ни с кем не хотелось. Дети после завтрака отправились кататься с горы на салазках  под присмотром нянек, а она закрылась в кабинете, где бездумно водила карандашом по листу,вычерчивая какие-то непонятные линии, перекрещивающиеся тут и там. О приходе Штерна сообщила Любаша, и, поднявшись наверх, она наблюдала от дверей, что бы потом не переспрашивать ни у Владимира ни у доктора.

0

537

"не ручаюсь".. "увеличивает шансы на успех" - два взаимоисключающих понятия, но от неуверенного голоса Штерна стало полегче. Куда хуже было бы если бы он выразил однозначную уверенность - отнять. А значит - шанс.
- Долго это будет продолжаться ? - Он старался говорить спокойно, но предательская слабость звучала и в голосе. Хотя говорил он ровнее - но едва слышал сам себя - Под утро жар не спал. Такой же как и был ночью.
- Вот как? - немец нахмурился - К ночи выходит поднимется больше - он покопался в своем саквояже и вытащил маленький флакон. - Про чай с малиной и ромашку лучше меня знаете, а еще вот это - но на крайний случай. Там в составе помимо прочего есть и белладонна, а вам не к чему перенапрягать сердце лишний раз. Не больше пяти капель на прием и не чаще двух раз в сутки. Запомнили?
Корф лишь кивнул. Штерн снова забинтовал ему торс от подмышек до пояса, оставив тур посвободнее там, где трепетали каучуковые лепестки вшитого в кожу клапана, собрал свои пожитки и протянул руку. Рука раненого была сухой и горячей, а пожатие - едва ощутимым. Едва Штерн ее выпустил - Владимиру с усилием удалось удержать руку, чтобы не шлепнулась как плеть, и опустить ее на кровать самостоятельно - даже это показалось тяжелой работой. Он хотел было спросить что-то еще, но увидев за спиной у врача стоявшую у дверей Дашу передумал и попрощался. Проходя мимо баронессы врач тепло попрощался с ней, даже не осведомившись - имеются ли у нее какие-либо вопросы. Визиты в этот дом были для него с одной стороны головной болью, а с другой - было неизмеримо легче возможностью общаться напрямую с самим Корфом, который похоже распоряжался собственным лечением. Тогда как в других домах супруги - дети- и родители ему обычно проходу не давали, засыпая десятками вопросов, по большей частью утомительных и бесполезных. Сдержанность баронессы была ему как бальзам на душу, хотя и вызвала поначалу недоумение, но теперь он все больше ей радовался. Куда как легче иметь дело с мужчиной, который достаточно трезво оценивает ситуацию, чем со взволнованной женщиной.
Корф же проводил его взглядом и медленно прикрыл глаза. Что было сказать? Что все будет хорошо? Он это и так говорил. А лишний раз ворочать языком сейчас было тяжелой работой - в медленном горячем море, которое пока покачивало его на ленивых волнах, и потемневшее небо предвещало шторм - время растянулось, и заполнилось.... ничем.

Отредактировано Владимир Корф (26-09-2015 15:53:36)

0

538

Понаблюдав за ним с минуту, Даша тихо выскользнула из комнаты, пересекла коридор и распахнула настежь окно. Свежий воздух хлестнул мелкими снежинками. Высунув руку за окно, она погрузила ее в снег, собравшийся на откосе. Вердикт, которого они опасались, не был вынесен. Наоборот, слова Штерна свидетельствовали о шансе на сохранение руки. Пусть даже плохонький, но шанс был, это лучше чем не иметь никакого. Дай Бог, что бы так оно и было. А жар усилится к ночи, значит ночь будет куда как тяжелее, чем эта. Разумно бы было поспать пока он отдыхает, но сна не было ни в одном глазу, какая-то усталость от которой и деться никуда не денешься и отдых не помогает. Впрочем, она знала, что поможет, и пока Владимир спит и жар держится, не поднимаясь, она успеет быстро съездить и вернуться. Захлопнув створку окна, Даша поднялась в бельведер и, дернув за шнур звонка, прошла в гардеробную.
-найди Данилку, скажи, что бы не отходил от спальни, но лишний раз не суется,он все и сам знает,что делать и как. Но если узнаю, что проторчал на кухне, мало не покажется. Но сначала вели заложить сани прямо сейчас, хочу съездить в Церковь, пока есть возможность
Дорога в открытых санях показалась какой-то сказочной, никак не относящейся к реальности. Легкий морозец, кусающий за щеки, перезвон бубенцов, свист Никиты, подгоняющего коней, летящий мелкий снежок,все это было чудесно,наполняло какой-то свободой,надеждой и верой в то, что все наладится.
В Церкви Даша не задерживалась, не стала исповедоваться. Но посидев с четверть часа на лавочке, закрыв глаза, и кажется слыша даже потрескивание свеч, почувствовала небывалую легкость, спокойствие, затопившую душу благодарность и уверенность.
Путь домой пролетел незаметно, она все еще витала далеко отсюда, толком и не думая то не о чем,попросту наслаждаясь этим неземным чувством. Переодевшись, она заглянула к мужу, увидела Данилку в коридоре, который хмуро посмотрел на нее, но промолчал. Домашние расходились с обеда, отдохнуть и подремать. Даша спустилась вниз, где под ворчание Варвары пообедала на скорую руку и, вернувшись на второй этаж, отпустила камердинера, тихо войдя в комнату,придерживая юбки.

0

539

День растворился в алом мареве. Часы смешались с минутами, белое с черным, и долгие, бесконечные часы - то открывая глаза, то лежа без сна, глядя в бесконечность под закрытыми веками, каждым вздохом словно пробираясь через раскаленный, колючий терновник - Владимир не замечал - проходит ли время, или оно остановилось. Данилка в положенные часы приподнимал ему голову и вливал лекарства по ложке, обрабатывал руку а принеся как-то раз свой тазик - ушел ни с чем. А Корф плыл, по каким-то горячим волнам - то погружаясь, то всплывая, и даже открывая блестевшие от жара глаза - не воспринимал, что видит перед собой - комната то плыла то вращалась, потолок с окном менялись местами, а какое-то облако давило на грудь, стесняя дыхание, застилало глаза и каменной тяжестью ставливало голову, подкатывало к горлу тошнотой и растекалось по всему телу, точно расплавленным свинцом.
Вечер сменился ночью, а жар все рос и рос. Губы пересохли и растрескались, дыхание стало еще медленнее и надрывнее, а вот припухшие жилы на шее - колотились вдвое чаще обычного. Правая рука беспорядочно шарила по повязке, вяло цепляясь пальцами за верхний тур бинта, а левая, опухшая, раздутая и покрасневшая казалось нагревается сама, и разгорающийся в ней пожар - еще подбавляет жару к разворачивающейся во всей красе лихорадке.
Владимир не терял сознания, но и не приходил в себя. Полузабытье - полу-явь, не воспринимая толком окружающего - но и не в силах забыться сном, то глядя плывущим, ничего не фиксирующим взглядом то в темень окна, то на пламя свечи, то в пространство рядом - то снова опускал веки, лишь для того чтобы через четверть часа - или же несколько минут - снова открыть их

0

540

Свежий морозный воздух наполнял комнату, проникая в открытое окно. Пламя свеч едва заметно колебалось и потрескивало в дуэте с камином.
Она знала, что толку от этих компрессов чуть, но уже привычно выжимала салфетку, посматривая в окно, и возвращалась к кровати. Она не знала, как проходит лихорадка при стольких ранениях, и все ли, что происходило сейчас нормально. Хотелось послать за Штерном и приковать к креслу, что бы наблюдал за каждым его вдохом.
Ночь тянулась бесконечно, словно намеренно замедляя бег и пригвождая стрелки часов к циферблату. Даша то приподнимала его, что бы напоить, то смазывала потрескавшиеся губы, оставляя холодный компресс на горячем лбу, другим протирая шею и плечи.

0

541

Жар не спадал всю ночь. Под утро лихорадка слегка отпустила его, и с рассветом Владимир открыл глаза, в которых впервые за многие часы можно было углядеть хоть какое-то подобие осмысленности.
- Даша.... иди спать.... - было единственным, что он сумел выговорить. Страшная разбитость не позволяла шевельнуть даже пальцем, даже накрыть ее руку своей. Каждый вдох был тяжкой работой, а многотонный груз навалившийся сверху на словно бы раздавленное в лепешку тело все давил и давил, даже веки делая неподъемными от тяжести.
Явился Данилка с обычными процедурами, кое-как влил лекарство меж зубов, а Любаша мягко, но настойчиво увела Дашу. Камердинер попытался было накормить больного завтраком, но Владимир не мог проглотить ничего кроме воды, и даже от вкуса бульона во рту его едва не вывернуло наизнанку, и перепуганный камердинер едва удержал его на кровати, когда Корфа швырнуло к краю, в безочетном рвотном позыве. Спасло лишь то, что желудок был пуст - рвота сейчас, как и говорил он жене - могла бы быть для него фатальной. С трудом открыв глаза он попросил добавить в воду для обтирания - уксус. И хотя запах заполнивший комнату после этого еще усилил, и без того кажущуюся невыносимой головную боль - жар наконец хоть немного спал, и хоть ненадолго вернул подобие ясности его мыслям.
Даша. Он этого не помнил, но был совершенно уверен, что она сидела тут и наверняка не спала, и наверняка всю ночь. А днем будет опять ходить по дому или сидеть рядом, есть - в лучшем случае через раз, и не спать. Это вечное - все для всех, но не для себя, самоотверженность вызывавшая у него не уважение - а раздражение, тем более что сейчас он не мог заставить ее - как делал это раньше, отмахнуться от забот и хоть раз позаботиться о себе самой. Хуже всего было то - что он не мог позаботиться о ней сам, а его беспомощность лишь еще больше позволяла ей выматывать себя. И это приводило бы в бешенство, если бы его подсознание не глушило бы все чувства в неистребимом инстинкте самосохранения. Человеческое тело - умнее разума. И когда чрезмерные эмоции - вызывая сердцебиение и прилив крови к голове - могут повредить - то подсознание глушит их само собой, заволакивает пеленой и словно бы обертывает каждую мысль в глухой ватный кокон, по великой и непостижимой мудрости природы.
- Найди Елагина. И Волконского - попросил наконец Корф, едва выговаривая слова. - Пусть проследят чтобы Даша поспала. И Любаша тоже. Пусть даст ей капель... или коньяка... или и того и другого...  Вечером ответишь... Ясно?
Тот лишь кивнул, и ушел унося свои пожитки. Запоздало порадовался тому что барин вспомнил про уксус. И удивился тому - что не вспомнил про него сам - ведь такое простое средство, самому ему, когда маленьким был, и болел - чьи-то добрые руки он помнил - растирали шею, грудь и спину едкопахнущей губкой.

0

542

Даша не сопротивлялась, когда горничная повела ее в комнату, задернула на окнах шторы и подтолкнула к кровати, стягивая халат. С одной стороны спать было совсем не время, скоро проснутся дети, а она обещала Саше, что после завтрака погуляет с ней по оранжерее и поможет с вышивкой. Но ведь до завтрака есть время, она успеет проснуться и привести себя в порядок. Поспать не помешает, потому что сейчас даже мыслить связно не получалось, и принимая стакан воды у горничной, она даже не задумалась зачем она ей его дает, зачем она пьет и что за странный вкус у этой воды. Сон накрыл ее теплым одеялом, едва голова коснулась подушки.
  К завтраку она не проснулась, как и к обеду, даже ни разу не пошевелилась за эти часы. Любаша несколько встревожилась, уж не переборщила ли она с каплями?! Вроде так же как и всегда, не больше накапала. К комнате несколько раз подходил Волконский, узнать спит ли она,и спускался вниз, оставляя горничную в спальне.
Сон был тяжелым, опутывал словно цепями, пригвождая к кровати. Не было ни образов,ни видений, ни звуков, непроглядная темнота, не осязаемая и беззвучная, окутавшая со всех сторон и не выпускающая из своих сетей. После обеда она пару раз словно всплывала на поверхность, открывала глаза, слыша негромкий голос горничной за дверью,но поднять чугунную голову с подушки казалось вселенским подвигом.Пара секунд и глаза снова начинали слипаться,мысли путаться и она засыпала, не успев толком проснуться. За окном начинало темнеть, когда обволакивающая, непроницаемая темнота перед закрытыми глазами начала рассеиваться, прорезывались какие-то размытые образы, а сам сон нес не отдых,а усталость. И снова бескрайние снежные поля, кровяные капли на белом покрывале, холодная рука, но в этот раз она проснулась раньше, чем отбросила холстину с распростертого на снегу мужа.
Приоткрыв глаза, Даша какое-то время смотрела прямо перед собой, восстанавливая ход событий. Странное состояние, словно не спала, а выпала на эти часы из времени и не понимала ни какой сейчас день, ни который час, ни где она вообще находится, где явь,а где сон. Понемногу все встало на свои места, но действительно ли все это правдой? Она в темной комнате, в пустой постели под надзором Любаши. Совсем, как тогда. Что если все окажется сном? Абсолютно все.
-где Владимир?-просипела она, приподнявшись и сев в постели, от чего зазвенело в висках
-так в спальне он, барыня. Ну-ка, выпейте-ка водички
-нет,странная у тебя водичка. Капель подмешала?-нахмурилась Даша, потирая виски пальцами- который сейчас час?
-так седьмой пошел
-утра?Или вечера?
-вечера, ужин скоро
-какой кошмар-пробормотала Даша, прикрыв глаза. Сколько же часов она проспала! Не мудрено, что так голова болит.- спустись вниз, узнай у Данилки, как барин. Я пока приведу себя в порядок

0

543

Любаша вернулась с новостями, что у барина по-прежнему жар, и как-то сконфуженно призналась, что у него сейчас не камердинер а Егор.
Снег сегодня весь день валил так, что детей не выпустили играть в парк, и они развлекались кто как мог. Алешка с Сашей построили в детской целую крепость из подушек, натаскав туда подушки изо всех спален в которые смогли пробраться, Миша играл в шахматы с Демидовой, а малыш, ускользнув от всех - пробрался в спальню к Владимиру, ни у кого не спрашиваясь. Тот не спал, следя в окно за тем, как постепенно меркнет свет и ранние зимние сумерки окутывают небо. Ему было спокойно - Данилка передал что все исполнено, что барыня спит, и тяжелый груз, давивший его каждый раз при мысли о том ,что она не досыпает, не ест и мучает себя этим бдением возле него - постепенно растворился. Лихорадка мутила взгляд, окно плыло, а малыша, вошедшего в спальню тихо, как тень, он поначалу и не заметил. Почувствовал лишь как прогнулся справа от него матрац, что-то заскрипело, а и в поле зрения возникла детская мордашка. Светлые кудри, и не-по детски глубокие темные глаза. Корф улыбнулся, не зная - на самом ли деле это Егор, или это ему грезится. Но малыш уселся как ни в чем ни бывало между откинутой правой рукой и стянутой повязкой боком, сдвинув с него одеяло, скрестил ножки и долго смотрел на него, словно видел нечто большее чем мог увидеть. А потом погладил прохладной ладошкой по горячему открытому плечу и помотал головой
- Скоро пройдет.
Владимир хотел сказать что конечно пройдет и разумеется скоро, но не в силах был говорить. Только глаза улыбались, мягко и устало. Впрочем Егору и не требовался собеседник. Малыш, который приехав в этот дом не произносил перед посторонними ни слова, и первый признавший в нем отца - с тех пор раскрылся, заговорил, бегал, прыгал и играл почти наравне с остальными, и намного меньше избегал разговоров чем раньше - но никогда раньше он не принимался рассказывать что-либо по собственному почину. Когда Саша и Алешка рассказывали о своих похождениях, Корф пару раз попытался подбить и его на то же самое, но мальчик лишь мотал головенкой, не решаясь долго говорить под внимательными взглядами многих слушателей. А сейчас - слушатель у него был только один. Молчаливый и благодарный за эту мягкую. теплую и ненавязчивую заботу, за то что мальчик пришел лишь потому что сам захотел увидеться - а не потому что его к этому обязывали какие-то нормы вежливости, и за то, что не требуется ни говорить, ни отвечать. Он с невероятным усилием передвинул руку, чтобы приобнять сидевшего на кровати малыша и с полуприкрытыми глазами слушал о том, как скучает Хвостик в конюшне, и какой большой живот у белой липицианской кобылы - одной из пары, купленной им к свадьбе. А еще про то, что Миша нашел ему в библиотеке большую книгу с картинками - "Вот такую" - растопырил ручки малыш, изображая размер фолианта. А еще про то, что Сашины куклы иногда ссорятся и играют в ее комнате - когда ее там нет. Что однажды он заснул в мамином будуаре и ему приснилась женщина - добрая и тихая, с темными волосами и мягкими, теплыми руками, которая гладила его по голове.  И многое... многое. Часть из всего этого Владимир слышал, часть - воспринимал приглушенно. К семи вечера, когда Егора принялись отыскивать к ужину - а Данилка явился с лекарствами - мальчик не пожелал уходить, и Корф попросил принести ему ужин в его комнату. И довольный Егор согласился на время отсесть в кресло - вместе с подносом-столиком, пока камердинер обрабатывал больную руку, и менял подушки.
В комнате стемнело, Данила зажег свечи, унес пустой поднос, а Егор вновь забрался на кровать. Теперь он уже не разговаривал. Глаза посерьезнели, и казались глубокими провалами, он молча гладил отца по плечу, а потом свернулся рядом с ним, как котенок, прижавшись к правому боку и поглаживая повязку маленькими пальчиками. Это Корф ощущал уже очень смутно. К вечеру жар стал нарастать вновь - и куда сильнее чем в предыдущую ночь. Он еще успел приобнять Егора за спинку, подумать - что когда малыш уснет - надо бы попросить унести его. Но потом забылся и сам - в сомкнувшихся под свинцовыми веками алых волнах горячего, медленно закипающего моря

+1

544

Узнав, что у Владимира сейчас Егор, Даша не встревожилась. Если бы в комнате был Мишель, который слишком остро воспринимал все, что происходило, или Саша с Алешкой, которые подобно ей самой могли мешать,вынуждая к разговору или тревоге, было бы другое дело. А Егор... В малыше было нечто такое, чего она объяснить не могла. Хорошо помнила его взгляд в ту ночь, когда она сказала о смерти отца, слишком серьезный и глубокий для четырехлетнего ребенка.
  Спустившись вниз, она заглянула в комнату, увидела Данилу, обрабатывающего руку, Егора, сидящего в кресле с подносом,и снова поднялась в бельведер. От ужина она отказалась, не помог даже хмурый взгляд Любаши и обещание пожаловаться барину или князю. Оставшаяся после долгого сна муть не проходила, и она распахнула настежь французское окно. Крыша была устлана пушистым снегом, валившим весь день, и присев перед "порогом", Даша какое-то время дышала морозным воздухом, сгребая снег, погружая руки в белый, пушистый сугроб, пока пальцы не покраснели и не онемели от холода. По щекам заскользили слезы, но почему она плачет, Даша сама понятия не имела. Не понимала этого и Любаша, застывшая в каком-то ступоре за ее спиной,и не знающая затянуть ли барыню в дом, пока не простыла, или оставить в покое?!
Поднявшись, Даша захлопнула окно и прошла к камину, отогревая руки, которые ломило от холода. Со слезами ушел и противный, непонятный осадок, словно растворился в морозном воздухе вместе с превращавшимся в пар дыханием.
-я поужинаю на кухне, дети уже должны готовиться ко сну, я загляну к ним после-бросила она все еще не понимающей ничего горничной,и спустилась вниз. Правда перед тем, как пойти в кухню, заглянула в спальню. Егор спал, свернувшись клубочком рядом с отцом. Подойдя ближе, Даша осторожно коснулась рукой лба мужа. Он показался ей обжигающим, как с полчаса назад тепло камина по отношению к замерзшим рукам. Жар поднялся значительно выше, чем был. Взяв Егора на руки, она вышла с ним из комнаты, по пути наткнувшись на спускающуюся Любашу. Приказав принести ей ужин  в спальню, уложила малыша в кроватку и вернулась в комнату.

0

545

Время казалось застыло. За черными окнами так густо сыпали крупные хлопья снега, что ночь казалась белой в тусклых отсветах которые бросали свечи. Несколько часов ничего не менялось, Владимир не открывал глаз, не шевелился, лишь дыхание - тяжелое и хриплое с видимым усилием приподнимало стянутые повязкой ребра. Растрескавшиеся губы кое-где покрылись корками, лицо наливалось кровью, а вены на шее пульсировали все чаще и чаще - и казались живыми, осмысленными существами, какими-то вечно ползущими под кожей змеями. К полуночи медленное прежде дыхание стало учащаться, и без того уже потемневшее лицо стало наливаться кровью превращаясь из бледного - в кирпично-красное. Шорох по подушке - когда голову впервые дернуло вбок, к плечу и пальцы впившиеся в повязку - были единственными признаками движения за много часов, но потом жар пополз еще выше.
Воздух горел. Плавился мозг, глаза под закрытыми веками казались двумя кусочками раскаленного угля, казалось что даже кровь закипает в жилах. Алые переливы перед глазами сменились багровыми, цветом запекшейся крови, и в них запестрели черные и зеленые прорехи, заводя вначале медленный, а потом все учащающийся хоровод. Медленное покачивание с которым под ним качалась кровать и плыло все пространство вокруг учащалость, сменилось каким-то бешеным круговоротом, в котором даже мысли уже не было за что зацепиться, кровать словно лопнула под ним, и он полетел в какую-то черно-багровую муть, а потом - не долетев до низа - его швырнуло вверх. И снова. И снова.
Тошнотворные перепады, бесконечное кружение перед глазами, и уже не покой, состояние полураздавленного полумертвеца а какая-то жуткая круговерть, в которой словно бы обострилось все восприятие обострилось зрение и слух  - хотя глаза были закрыты, но четкие переливы цветов он видел куда яснее чем глазами. Это был какой-то иной мир, мир в котором кипел воздух и плавились камни, мир в котором огонь тек подобно крови по жилам, а сам он - утратив свое тело - растворился в этом кошмарном, огненном, алом, черном, зеленом безумии, наливавшем его жаром, и болью, тяжелой, невероятной болью от которой - там - где-то далеко где осталось его тело = вот-вот лопнет голова, вырвется наружу пар, брызнет кипящей кровью во все стороны и заживо спекшийся мозг останется на подушке, словно бы неаккуратно вывалянная в панировке пережареная котлета.
По телу стали перебегать судороги. Мелкие, едва заметные, подергиваниями мышц под кожей. Запекшиеся губы что-то пытались сказать, но он не понимал что видит и кого зовет. Где-то за переливами кроваво-черного цвета роились видения, то подступая то обратно утопая в этом бурлящем море крови и огня -плыли лица, еще не обретая форму, и узнаваемые лишь по каким-то безочетным деталям. Даша... отец... император... Серж... почему-то мелькнула перекошеная физиономия Константина.... все они кружились и роились во тьме, ожидая своего часа, а жар кажется рос еще выше, и когда угасла последняя искра сознания, затопленная лихорадочным безумием - он заметался по подушке, а с пересохших, запекшихся коркой губ вместе с дыханием стали срываться какие-то бессвязные стоны, лишь весьма отдаленно напоминающие слова.
- Нет....... нет.......

0

546

Ночь тянулась бесконечно, наполненная холодом и жаром одновременно. Морозный воздух наполнял комнату, промораживал стоящую на подоконнике воду, схватывал компрессы на краю таза, но не облегчал лихорадки. Казалось и компрессы, прикладываемые ко лбу, шее, здоровому запястью были бесполезны,мгновенно нагревались и высыхали. Она пару раз посматривала на оставленный Штерном бутылек, но помнила его предостережение и понятия не имела что будет дальше - прибегнуть к нему или нет.
Прикрыв окна, оставив небольшую щель, она развела в прохладной воде уксус, и присела на край кровати, обтирая шею,руку, спускалась к ногам. Сама она практически не болела,а что бы серьезно такое и вовсе было дважды- один раз в детстве, второй этой осенью. У Саши высоко жар поднимался лишь однажды, и она не имела и понятия, как справляться и что именно делать. В голову начинали лезть мысли, она мрачнее другой, начиная от собственной бесполезности и кончая тем, что ей вообще здесь не место с ее-то навыками, а точнее с их отсутствием. Нервы натягивались с каждым его тяжелым вздохом, рука непроизвольно дернула звонок, вызывая камердинера, который во всем доме единственный имел права и войти сюда и помочь. На едва различимые стоны, она вздрогнула. Нагревшийся компресс съехал, и пока она выжимала его в чистой воде, укладывала и выжимала губки в воде с уксусом, различила едва понятно "нет". Надо было что-то сказать, что-то ответить, вряд ли он ее услышит...А если услышит? Она не помнила, слышала ли его голос в бреду и успокаивало ли ее это. Разжать сведенные челюсти оказалось непросто, голос показался каким-то чужим, а сама она прислушивалась к шагам в коридоре.
-все хорошо, все хорошо

0

547

- Нет.... Нет... Серж.... - лицо Воронова плыло перед ним в алой круговерти, и руки приподнимающие за плечи - разве это не его руки? Только почему такие слабые? А алое марево? Ах да... пожар... огонь пожирающий палатки одной из жутких ночей где огонь встретился со льдом у громады Безенгийской Стены... их последней ночи? Да, последней... уйти отсюда уже не удастся... ноги... во имя Бога где мои ноги....  Боль... кажется во всем теле нет живого места - Оставь..... ты же видишь... я не могу.....
Больно... лед и камни впиваются в тело, которое чертыхаясь и едва дыша Серж тащит волоком подальше от горящих палаток, туда, в темноту, в спасительную пещерку из которой двое солдат пытались неделю назад пробраться на тропинку к перевалу. Стук крови в ушах, дикий шум, грохот... это сердце так стучит? Нет.. ружья... конечно ружья.... и пороховые бочки, будь они неладны. Дыхание тошнотой подкатывает к горлу и останавливается - не вдохнуть ни выдохнуть, расцвечивается кровью перед глазами черный провал ночи.
- Серж... брось... ты меня не дотащишь..
- Заткнись! - белое, в брызгах крови и черных пятнах копоти лицо нависает над ним - Заткнись, Корф! Еще слово, и клянусь ты пожалеешь что тебе не оторвало язык!
Кашель душит и тело пробивает болью до костей от бока до бока, а железные пальцы снова впиваются в плечи, и тяжелое дыхание рядом. Он все равно тащит... хотя знает, не может знать что не дотащит, не успеет... огонь же вот-вот доберется до пороховых ловушек, и....
- Серж... - он хотел закричать - как тогда. Но и как тогда выдавился едва слышный хрип - Беги... ты еще успеешь... я все равно умру...  оставь меня слышишь...
- Заткнись! - он уже срывается, от его бешеного крика заламывает в висках. Пальцы разжимаются и безумная ярость в глазах кажется перекрывает дыхание... - Оставить? Ну хорошо же!
Алый взблеск в руке - узкое лезвие кинжала, тогда он не понял, что Серж собирается делать - но теперь знает, знает, и дергается, рвется всем телом сквозь разрывающую боль и жар туда, пытаясь схватить за руку, удержать
- Нет.. что ты делаешь.... нет, НЕТ!!!!!!!!!!
Рычащий стон боли и тяжесть осевшего рядом тела
- Доволен? - даже сквозь зубы его голос звучит со злой иронией - А теперь заткнись.... и помогай.... пальцы снова охватывают плечо, и снова камни и лед под спиной... нет... раз не сдается... надо помочь... надо... нельзя вот так.., чтобы и его со мной рядом...
Корф метался в лихорадке, то роняя слова со стонами, то выкрикивая их в потолок, распахнувшиеся глаза не видели ничего - но нога подогнулась, опираясь о простыню, и правый локоть тоже, словно он пытался отползти от чего-то - едва волоча собственное тело, не в силах подняться, выцарапывая у разверзающегося вокруг ада пядь за пядью, изо всех сил помогая рукам, которые выволакивали их обоих. Еще усилие, еще.... сквозь стиснутые зубы вырвалось глухое рычание.....
Грохот. Алое пламя, черный дым, белый лед, багровые брызги, он вскрикнул, оглянулся вправо пытаясь углядеть рядом Воронова успел увидеть что-то темное накрывающее его голову и  взрыв ударивший по ушам, впечатавший спиной в лед и раздавивший грудь и голову словно ногой исполинского слона.... Дикий крик - не то бессвязное "Нет", не то попытка окликнуть друга, не то что-то еще - бессвязное вырвалось из горла бившегося в мелких судорогах тела, когда голова запрокинулась набок, все тело обмякло и лишь тяжелое, судорожное дыхание, да лихорадочно колотившиеся жилы на шее выдавали что это еще не конец.... а возможно лишь начало.

Отредактировано Владимир Корф (28-09-2015 00:17:09)

+1

548

О чем его бред было не трудно догадаться. Кавказ, Воронов,ранение во время сражения или засады. Он никогда не говорил с ней о войне, сказал, что не хочет, но и услышанные вот так, оброненные в бреду слова, открывающие страшные картины, были только словами. Это прошло, все прошло. И Кавказ, и ранение все это осталось в прошлом и ничем ему сейчас не угрожало. Возможно, когда она задумается об этом позже, она представит себе все то, что могло быть там и ее и проберет дрожью, и станет страшно. Но не сейчас.
Сейчас меньше всего ее заботило прошлое, тогда как ему угрожало настоящее. Ни вода с уксусом, ни холодный воздух не помогали, казалось лихорадка только усиливается,если есть еще куда.
Данилка стоял бледный на той стороне кровати, и, подняв на него взгляд, Даша вздрогнула, словно посмотрела в зеркало. Парень стоял растерянный, комкая в пальцах влажную салфетку, и с каким-то страхом и одновременно недоумением смотрел на затихшего хозяина.
-не стой столбом! Приподними его за плечи, осторожно руку
Парень передернул плечами, словно просыпаясь от наваждения, осторожно приподнял лежащего без движения барина, и Даша поменяла казалось раскаленную подушку на холодную. По ложечки удалось напоить водой, а вот капли...Пришел бы кто и сказал- давать их или нет, можно или нет, подождать еще или уже не стоит... В ушах стучало предостережение Штерна, а ведь лихорадка затянется ни на один день, и каждый день будет еще хуже до определенного перелома. Давать их каждый день? Он ведь сказал, что два раза в день допустимо, но нагрузка на сердце, а сердце...Или дать, кто знает, что будет дальше?! Может уксус и помогает удерживать жар и не давать расти еще выше, но ведь не сбивает, во всяком случае пока...Дать или подождать...Дать или подождать....
Казалось голова сейчас лопнет от неспособности найти верное решение, руки уже автоматически обтирали виски, шею,руку, ноги, меняли  холодный компресс на лбу, порой сталкиваясь с руками Данилки.

+1

549

От холодных компрессов было больно. Владимир застонал и заметался, сбрасывая примочки, и Данилка только успел схватить распухшую, побуревшую как свекла руку, чтобы ее не стукнуло об край кровати. В его руках она была тяжела и неподвижна как камень, тогда как правая вновь зашарила по покрывалу, скребя пальцами, взобралась по повязке как какое-то пятиногое насекомое и впилась пальцами в верхний тур бинтов, словно желая добраться до пылающего жаром очага внутри. Потому что там горел огонь, пылало все тело, огонь был внутри и снаружи, пламенем был выдыхаемый воздух и закипавшая в жилах кровь, ало-багровые всполохи затапливали взбудораженный лихорадкой мозг, едва-едва, на краткий миг охладившие обжигающе горячую кожу примочки снова вырвали из черно-бурой бездны наверх, где в огненной круговерти роились видения.
Он горел.... горел.... горело все вокруг. Полыхал объятый пламенем дом, черный дым валил из лопавшихся окон, черная копоть поедала белые колонны, а в чудовищных отсветах огня и клубах дыма, превращавших ночную тьму в адово горнило метались безликие серые тени..
- Даша! - он бежал сквозь толпу, кого-то отталкивая, кого-то поворачивая к себе, глядываясь в лица.... у этих теней не было лиц!
- Даша!!!! - отчаяние, страх, неверие... срывающееся, недостающее дыхание от раны? нет... это дым... дым от пожара не дает дышать, и сдавливает горло кашлем. Горят угольями глаза от лихорадки? Нет... это тот же дым... и жар пожара - ест глаза, до боли, до слез...
Где она.... она же должна быть тут, непременно должна быть тут....
- Господи пожалуйста.... пожалуйста.... ПОЖАЛУЙСТА!!!!!!!!!"
-она здесь... здесь... вот сейчас откуда-нибудь из-зза этих бесплотных спин раздастся "Я здесь".
Бешеный рев пожара и заглушенные вопли и рыдания людей.
- Черт возьми кто-нибудь скажет где она?! хриплый рык не имел ничего общего с человеческим голосом, он кричал, срывая голос - туда, глядя в лицо бесплотной тени какого-то паренька, которого за шкирку -Где княгиня!?
Белые от ужаса глаза на лице слепленном из пепла "Господи, пожалуйста!!!!"
Передний край... остановленная жаром толпа.. дыхание пожара в лицо, першит в горле, глаза ест до слез
Господи, пожалуйста, пожалуйта!!!! Где она, где!?
Нестройный хор рыданий где-то справа, какие-то тени
- Даша!!!!!
Ледяная дрожь по телу, сдавливает сердце страшным предчувствием. Безумное пламя в каком-то десятке шагов... 
- Где княгиня...
Тень за спиной... кто-то здоровый, плечистый, свесивший руки и потупиший голову. Кружок людей на враз пожухшей от жара траве. Что-то черное.. обугленное... страшное между ними...
- Нет 
Рев огня, жар, жар жар! Господи почему так горячо, полуослепшие от жара глаза едва разбирают то, что не хотят, те должны видеть.... Любаша на коленях...
- Так вот она, голубка....
- Барин.... я старался... я ее вытащил.... вот вам крест святой...

- Нет... нет.... нет...... Нет, Господи, Даша, ДАША!!!!
Земля тяжело бьет по коленям, а огонь обволакивает со всех сторон. Обугленный, неузнаваемый труп... вплавившийся в тело золотой крестик... крестик поблескивавший в вырезе ее платья еще несколько часов назад, когда он застегивал на ней ожерелье...
Не стало ничего. Осталась лишь боль. Огненная. Жгучая, сжигающая заживо точно драконов огонь. Боль заполняла тело, сжимала сердце огненными клещами, затопила мозг, разрывала душу на части, прочь, прочь из этого мира, из этого ада, где в огненном зареве она лежала перед ним мертвая,  и разразилось все мироздание ударом, расколовшим надвое этот мир, в котором ее больше не было.... 
Его выгнуло на кровати, и как тогда из горла рванулся крик, истошный, отчаянный, вой простреленного навылет волка, вопль души низринутой в ад, крик, казалось способный разорвать легкие из которых вырвался, раздирающий сердце в клочья, там, среди пожара... где ее больше не было. Нигде не было....

+1

550

"Где княгиня?!"- резануло слух, Даша вздрогнула. Что он сейчас видит?!Уже не Кавказ,не войну, раз зовет ее, но что-то такое же ужасное. Но почему... пожар?! Он видит пожар в ее поместье? Не важно, и это не важно, это прошлое, все прошлое!
-я здесь, Владимир, я здесь!- но разве он мог ее слышать? Врятли, он продолжал метаться, звать ее...или не ее, ту женщину из прошлого, которая была ею и которой не стало в ту ночь. Прорваться сквозь охватившую его лихорадку возможности не было никакой. От его крика она вздрогнула всем  телом и побледнела, Данилка отшатнулся от кровати. Даша замотала головой, разгоняя охватывающую ее саму внутреннюю дрожь-капли...давай капли,хватит...- не помогало ничего, ему становилось только хуже,казалось жар усиливается с каждым его вздохом. Не помогал ни холод, ни компрессы, ничего, хотя что ее,что Данилку колотило не только от напряжения,но и от холода. Камердинер кинулся к столику, Даша обхватила горящее лицо мужа ладошками, наивно надеясь прорваться сквозь окруживший его жар- все хорошо,я здесь,я с тобой, я здесь...слышишь...я здесь

0


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » "Просто верь мне сейчас, хорошо? Я вернусь."(с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC