"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Unus dies gradus est vitae.


Unus dies gradus est vitae.

Сообщений 1 страница 50 из 107

1

Время года: Зима
Дата: 15-18 января
Время действия:непрерывно
Место действия: поместье Корфов
Участники: Анна Платонова, Сергей Воронов, хозяева и гости поместья.
Краткое описание  действия (не менее трёх строк): Самый важный момент жизни – настоящее. Для вас и мира важнее всего то, что происходит сейчас, а не то, что происходило или произойдет. (с) Мринал Кумар Гупта

0

2

Решение пойти на кухню было самым разумным, несмотря на то что больше всего хотелось лечь, и замотать ногу чем-нибудь теплым. Но рационализм требовал другого. Трое суток в карцере, торопливо перехваченный на ходу кусок хлеба на гаупвахте и добрые полдня дороги по морозу - прежде чем думать об отдыхе следовало поесть. И поговорить с Варварой. И за Штерном проследить - не сказал ли он чего лишнего. И отыскать Шишкина. И... что-то надо было сделать еще, но он уже не помнил что. Ладно, вспомнится по ходу дела.
Хозяйке сейчас было не до него, Анна шокированная происходящим наверное уже спала у себя наверху, родственники баронессы разбрелись кто куда - Демидова отправилась отдыхать, а князья оставленные им в гостиной -скорее всего обсуждали новости за бокалами бренди и похоже никто в этом доме не собирался проявлять гостеприимства и заботы о госте. Ну и не беда. Воронов слишком часто распоряжался, обустраивая на постой своих людей в самых разных местах, чтобы стушеваться когда речь шла лишь о нем одном. Конечно, если бы Корф действительно погиб - он бы и шагу не ступил больше в этот дом, не говоря уже о том, чтобы распоряжаться тут по своему усмотрению, но теперь - дело другое. Он без малейшего стеснения велел первой попавшейся крепостной приготовить себе комнату, и не собираясь мучиться голодом в ожидании ужина - отправился на кухню.
По дороге встретил какого-то вихрастого парня с простецким как валенок лицом, и велел узнать у Анфисы - какую комнату ему выделили, и натаскать туда горячей воды. Тот лишь глаза вытаращил на незнакомого офицера, но лишь промямлил "Будет сделано, барин"- повидимому решив что раз распоряжается с таким уверенным видом - значит имеет на то право.
Всегда любил за это недалеких людей - усмехнулся про себя Воронов ковыляя знакомым коридорчиком - Кто-нибудь башковитый начал было расспрашивать - кто я и на каком основании чего-то требую, и отнял бы у меня кучу времени.
От кухни за версту расползались аппетитнейшие запахи. Было отчего желудку к позвоночнику прилипнуть. Он открыл было дверь, да так и замер от неожиданности, широко распахнув глаза 
В кухне царила идиллия. Варвара мешала какое-то варево в большой кастрюле на печи, возле стола сидел, навалившись локтями на стол Григорий над кружкой с недопитым чаем. Стоял самовар, тарелки с какими-то кренделями и баранками, одиноко и покинуто маячили еще две кружки - выпитые повидимому кем-то-совсем недавно... а в углу... Шестнадцатилетний парнишка, скинув мундир и закатив рукава рубашки выше локтей, наряженный в широченный Варварин фартук, в который можно было завернуть троих таких как он - сидел на низеньком табурете перед большим ведром, чистил картошку, и хихикал от щекотки пытаясь отвернуть голову от огромного черного пса, вдумчиво обнюхивавшего его ухо холодным, мокрым носом.

Отредактировано Сергей Воронов (09-09-2015 12:10:29)

+2

3

- и наверх зачем-то поволокли - вздохнул Григорий, явно заканчивая рассказ, и допил остаток остывшего чая. - Барыня наверное с горя умом повредилась. Вот ведь... - он не договорил, обернувшись на звук открывшейся двери, но стоявший на пороге Воронов лишь скользнув по ним взглядом во все глаза уставился на паренька.
Поистине зрелище было достойно долгого и муторного дня, который кстати пока и не кончился.
- Юрка! - Воронов не выдержал и расхохотался.
Шишкин вздрогнул, уронил нож в ведро, картофелину на пол, и вскочил как ошпаренный, опрокинув табурет.
- Господин ротмистр... я... я... - его голос утонул в смехе офицера, который едва ли не согнулся пополам, не в силах успокоиться, при виде его растерянной и сконфуженной физиономии. Даже Григорий и Варвара обернувшиеся к двери, несмотря на свое невеселое настроение - невольно прыснули глядя на эту сцену. Мальчишка покраснел до слез, и принялся с остервенением сдирать с себя фартук, позабыв в смущении где у него завязки, и пачкая рубашку вымазанными руками.
- Оставь - простонал Воронов, утирая слезы тыльной стороной кисти и силясь унять смех. - Тебе идет. Знал бы я, что ты так здорово смотришься с картофелиной в руках - командировал бы тебя к кашеварне. Глядишь и набрался бы ума, картошка ,говорят, для памяти полезна.
Шишкин беспомощно оглянулся на Варвару и вновь поглядел на своего патрона с таким ужасом, что тот едва не расхохотался вновь
- К кашеварне?! За что?!
- За что? - Воронов ,тяжело опираясь на трость, прохромал внутрь и кивнул обоим слугам - Здравствуй, Варвара. Григорий.
Он сел на лавку, вытянув ногу, и почесал за ухом громадного черного пса, который до этого с царственным спокойствием озирал эту сцену и подошел обнюхать вошедшего. И лишь после этого вновь поглядел на парнишку, который был похож на одушевленный восклицательный знак. Впрочем намерение оторвать юнцу голову за его оплошность уже прошло - смех выветрил даже тень недовольства, и теперь он скорее насмехался чем сердился. Шишкин правда был настолько перепуган, что навряд ли мог почувствовать разницу.
- А то ты не знаешь, за что? Это надо было - пустяковое поручение запороть? Забыл фамилию врача - так Дарья Михайловна решила, что я привез труп! Ты тут немало начистил вижу - тебе бы скормить всю эту картошку сырьем, для укрепления памяти. Как ты на это смотришь?
Парнишка беспомощно пискнул что-то и опустил голову. Его уши приобрели почти свекольную окраску, но внимание Воронова отвлек стук со стороны печки. Обернувшись он увидел, что Варвара смотрит на него во все глаза, уронив ложку в кастрюлю. С тем же ошеломленным видом и открытым ртом взирал и Григорий с той стороны стола. Он мысленно выбранился. Ну действительно... этих двоих в гостиной не было, Анфиску которая могла подслушать он услал наверх, а значит весть еще не разошлась.
- Живой-то он. Владимир.- со вздохом пояснил обоим - Ранен тяжело, потому и отнесли наверх, и доктор у него сейчас. Так что....
Что он хотел сказать дальше - осталось неизвестным и потонуло в истошном визге Варвары "Ойййййй бариииииин!" И реве Григория "Да неужта?!!!" Он едва успел кивнуть, и в следующую же секунду мир перевернулся кверху ногами. Слуги, знавшие Корфа с самого детства, которые собственно и были ему скорее родней нежели прислугой -  в отличие от новых родственников были куда как непосредственнее... даже чересчур. Варвара налетела на него как вихрь, едва не опрокинув со скамейки, что было неудивительно при ее-то комплекции, сгребла в охапку, и расцеловала, наплевав в эту минуту на все границы и различия в положении. Григорий взревел что-то невразумительное,  расхохотался и хватил кружкой по столу. Она разлетелась на куски, Варвара выпустив наконец ошеломленного офицера завопила что-то махая на Григория тряпкой и разревелась, утирая глаза передником, и улыбаясь одновременно. Шишкин смотрел на эту картину разинув рот, а огромный пес предусмотрительно отошел подальше и уселся с ним рядом, снисходительно глядя на людей

Отредактировано Сергей Воронов (09-09-2015 19:12:44)

+1

4

Прошло немало времени, пока Григорий и Варвара успокоились, задав предварительно кучу вопросов. Варвара порывалась немедленно пойти посмотреть, но Воронов ее задержал, и прочел ей целую лекцию по поводу питания раненого. Кухарка поначалу отмахивалась - как это, кто-то вздумал указывать ей, как варить бульон, но по мере того как слушала - округляла глаза. Григорий прислушивался с интересом и даже облизнулся, прикидывая видимо - каково на вкус может быть это незнакомое прежде блюдо, и можно было не сомневаться - найдет случай попробовать, и хорошо если не отхватит при этом поварешкой по пальцам. Наконец молодой человек поглядел на часы и встал, тяжело опершись о трость и скрипнув зубами от боли. Прошло уже больше четверти часа. Без сомнения, Штерн еще возится с осмотром - чтобы проверить все шесть ран и забинтовать их заново у него уйдет времени намного больше, но ему все же хотелось застать конец осмотра и услышать что он скажет баронессе.
- Господин ротмистр - наконец подал голос Шишкин, все это время простоявший на том же месте, как приклеенный. - Сергей Петрович... А мне теперь что делать?
Он скорее хотел спросить "что со мной теперь будет" но не осмелился. Воронов сделал было грозное лицо, но поглядев на убитую физиономию парнишки лишь покачал головой, пряча улыбку.
- Бог с тобой. Вернемся в гарнизон - будешь у меня каждый день учить Ушаковский словарь наизусть. И отвечать по порядку чтобы от зубов отскакивало. Чтобы в следующий раз не забывал бы нужных вещей. У ординарца должна быть хорошая память.
- Значит вы меня не отошлете?! - мальчишка просиял.
- Куда ж я от тебя денусь - неожиданно тепло усмехнулся ротмистр - Раз уж ты из Польши за мной примчался.
Большего не требовалось. Шишкин казалось готов запрыгать, а Сергей задумался
- Послушай.... до какого числа тебе дали отпуск?
- Да как и вам...до двадцать третьего.... полковник сказал....
- Избавь! - он поморщился, нашарил позади себя край стола и оперся на него свободной рукой - Я заранее знаю что он мог сказать. Вот что. Я останусь здесь на несколько дней. Твою лошадку наверняка уже накормили, и сам ты отдохнул. Незачем тебе тут околачиваться - поезжай к матери. Пробудешь дома, порадуешь ее. Возвращайся за мной утром, двадцатого. Чтобы к рассвету был тут.
- Но мы же не успеем... - ляпнул было ординарец и тут же смутился, увидев вопросительный взгляд Воронова
- Не успеем? Парень, ты когда выехал?
- Десятого...утром... на следующий день после вас.
Воронов вскинул брови
- А приехал вечером четырнадцатого. То есть ты провел в дороге пять суток?
- Н-ну... да... Мне сказали это хорошо...
- Хорошо для мальчишки - уголок рта офицера дернулся в улыбке - Ничего... приезжай за мной двадцатого - научу тебя ездить как мужчина. Один я проехал этот путь за трое суток, с тобой предположим доберемся за четверо, но уж никак не дольше.
Шишкин широко раскрыл глаза и закивал
- Могу идти?
- Ступай. Да фартук сними горе ты мое! Варваре он еще пригодится.
Мальчишка поспешно сдернул фартук, натянул мундир, немного поколебавшись, и с сомнением поглядывая на своего патрона все-таки сделал несмелый шаг по направлению к кухарке, слушавшей их разговор с широкой улыбкой, превращавшей ее глаза в совершенные узкие щелочки. Добрая женщина не чинясь обласкала мальчишку, который пришелся ей явно по душе, и шепнув что-то в ухо - сунула ему слоеную булочку в салфетке. Он смутился, но явно был доволен, и заученно выпрямившись даже честь отдать не поленился, правда стушевавшись в последнюю минуту - приложил пальцы не к виску а к уху, чем вызвал новую волну смеха у Воронова. Смутившийся мальчишка кинулся было к двери - и уже скрывшись было за нею, сунулся голову обратно и все-таки задал вопрос - при чем так, что явно ощущалось что хотел спросить об этом с самого начала, только побаивался
- Сергей Петрович, а что у вас с ногой?
- А ну брысь отсюда! - смеясь прикрикнул на него Воронов, и голова тут же исчезла. Он обернулся к обоим слугам, с видимым удовольствием следившим за мальчишкой - Вот что... поесть я уже не успею, мне наверх надо. Ну и Бог с ней, с едой. Я тут по собственному почину комнату и воду затребовал, поскольку барам вашим  не до меня. Одежду бы мою выстирать да просушить надо. Почитайте неделю в этом хожу и вымыться толком случая не было, боюсь смердит от меня сейчас почище чем от выгребной ямы. До утра бы управиться хорошо - я в чем был в том и приехал, - переодеться не во что. А пользоваться гардеробом Владимира сейчас не с руки.
- Сделаем, барин - закивала Варвара - Прошку к вам пришлю сейчас - он вам ужин принесет. Ему и сдайте что вам выстирать надобно
- А пока готово будет.... - подал голос Григорий - Ежели не побрезгуете... я вам штанов да рубаху выдам. - и торопливо добавил - Все чистое, вы не подумайте...
- Спасибо - улыбнулся Сергей, представив как будет выглядеть в рубахе с плеча этого великана, но его предложение и вправду было весьма кстати - Не откажусь. Спасибо.
Договорившись с Варварой что он пришлет к ней Штерна - если что надо прояснить насчет еды - он поднялся наверх.
Лестница стала настоящим испытанием. Теперь, когда все намеченные дела подходили к концу и напряжение мало-помалу отпускало - боль ощущалась все сильнее, и обещала к ночи разбушеваться вовсю, как это часто случалось. Тяжелая, неповоротливая нога уже почти не сгибалась по мере того как мышцы схваченные иррадиирующей от кости болью - стягивало все крепче в тонической судороге. Ему приходилось буквально волочь ее за собой, перепрыгивая на правой ноге с одной ступеньки на другую, и опираясь о перила. Когда носок сапога задевал о ступеньки - его прошибало казалось через все тело до самого затылка.
Ничего.. ничего, мало осталось.
К двери комнаты Владимира он попал вовремя, и убедился что Штерн выполнил его просьбу. А едва вышел из комнаты - наткнулся на Глашу. На вопрос об Анне девушка довольно хмуро сказала что хозяйка уже спит, выпив сонных капель. Большего и желать было нельзя. На душе потеплело.
Все было сделано, все было на своем месте, а значит можно было заняться и собой. Нужную комнату он угадал по тому как увидел давешнего парня с ведром воды, от которой валил пар. Внизу уже слышались голоса - повидимому князья покинули наконец гостиную, когда он доковылял наконец до отведенной ему комнаты , и за ним закрылась дверь

+2

5

Вокруг была темнота, и Анна не сразу поняла, она проснулась или еще нет. Она сонно вздохнула, находясь еще в том непонятном состоянии, когда рассудок еще погружен в оцепенение, и мысли слишком хаотичные и бессвязные, чтобы уцепиться хотя бы за одну; завернулась поплотнее в теплое одеяло, собираясь снова уснуть, но тут одна мысль, яркая и четкая, прогнала прочь надвигающуюся дремоту...
Владимир.
Он выжил, но он совсем не был похож на живого. И что теперь ей делать? Идти к нему? Сразу же вспомнилось ее знакомство с Сергеем. От нее было больше вреда, чем пользы. Нет, лучше не рисковать...
То, что Владимир, уже оплаканный, остался в живых, казалось чудом. И, пусть в ее выводах не было логики, но она была уверена, что именно Сергей "оживил" его.
А раз чудо произошло, оно не может быть наполовину. Значит, Владимир скоро придет в себя. Оправится от ран. И они вместе будут вспоминать эти черные дни как что-то далекое и ненастоящее. Или вообще договорятся не вспоминать.
Анна села в кровати. Может быть, на минуточку к нему можно? Может быть, он пришел в себя?
Тихо скрипнула дверь и вошла Глаша со свечой.
- Вы не спите, барышня? И в доме не спят. Переполох самый настоящий. Надо же, я о таком сроду не слыхивала. Чтоб расстрелянный выжил. Варвара сказала, это оттого, что его Бог оберегает. Не дал несправедливости случиться.
Глаша оборвала себя и пошла вдоль комнаты, зажигая свечи.
- Ты не знаешь, как он сейчас? - спросила Анна, выбираясь из-под одеяла.
- Известно, как, барышня. Без сознания. Долго ему придется раны залечивать. Ведь не одна она, а много их там. Вы даже не думайте идти к нему, - хорошо зная свою хозяйку, предупредила горничная, - Там сейчас Дарь Михална, и она никого к нему не подпустит. Да и незачем вам там... пока.
Глаша сняла нагар со свечки, оглянулась на притихшую Анну и хмыкнула:
- Граф Воронов ваш Варваре столько наказов дал, что теперь уж Владимир Иваныч обязательно на поправку пойдет.
Анна слегка покраснела от слова "ваш".
- Я пойду к Варваре, - тотчас решила она, - Все равно я не смогу снова заснуть. Мне хочется поговорить с ней о Владимире...
И о Сергее...
Она набросила халат и вышла из комнаты, сказав Глаше напоследок. чтоб не ждала ее и отправлялась спать. Дом притворялся спящим. Но пока Анна шла по коридору, она отчетливо слышала то приглушенные голоса, то скрипы, то быстрый топот чьих-то торопливых ног. А один раз из чьей-то комнаты даже прозвонил колокольчик.
На душе было одновременно и радостно, и тревожно.
В кухне было тепло, светло, но пусто. В печке ярко горел огонь, на столе в большой миске поднималось тесто, но Варвары почему-то не было. Обнаружив на том же столе целое блюдо еще теплых пирожков, Анна похитила один и уселась с ним на лавку, дожидаясь возвращения Варвары.

+1

6

- не видано, вот тебе и весь мой сказ. - раздалось за дверью и вошла Варвара - явно еще не ложившаяся, с воинственным выражением лица, и в сопровождении одного из крепостных - мелкокостного парня с целой копной пшенично-желтых волос и торчащим словно крюк вешалки носом. Тот тащил таз в котором громыхали крупные кости - разрубленных на части говяжьих копыт, покрытых бледно-желтой тканью - не мясом, не жиром, но и не кожей, а чем-то средним. Увидев Анну Варвара ахнула, и торопливо махнула парню на печь
- Туда ставь, туда! Или думаешь сама перетаскивать буду? Аннушка, а ты чего тут сидишь совсем одна? Не.... Ах ты олух окаянный, кто тут за тобой полы мыть будет?! А ну убери руки я сама!!!!
Поток разномастных слов так и сыпался из нее, как из рога изобилия, пока она одновременно и распоряжалась своим помощником и пыталась заговорить с Анной, делая все это одновременно. Наконец паренек был вытолкнут вон, кухарка, бранясь сполоснула в воде и забросила обратно в кастрюлю выпавший оттуда кусочек. Последним приготовлением налила воды, и женщина грузно опустилась на лавку, по-матерински приобняв Анну за плечи
- Ты чего тут? Уснуть не можешь? Ох батюшки, да ты ж совсем застыла, голубка моя....

0

7

Анна с улыбкой наблюдала Варину возню. С самого раннего детства на нее волшебным образом действовал Варин голос. Возле Вари всегда было тепло, уютно и... вкусно. Но зачем ей сейчас целый таз какой-то гадости?
- Да, не спится что-то, - ответила она, прижимаясь по детской привычке к мягкому боку, - И ужасно есть захотелось. Я пирожок один у тебя взяла... вкусный очень.
Анна потерлась щекой о Варино плечо и довольно вздохнула.
- Нет, я не застыла, просто у меня руки холодные. У тебя тут печка так пылает, что невозможно замерзнуть. А что ты будешь делать из этих... костей?

0

8

- Бульон для барина - Варвара махнула подолом передника - Новшество какое... суп с копыт - и без ничего? Ни требухи, ни жирочка ни капли, ни хвоста - что это получится - понятия не имею. Да еще и варить его - до завтрашнего утра. Вот вроде как наш холодец - но не охлажденный говорят получиться должен. Да не жирный - а густо-клейкий. Видать, чтобы барину раны склеить побыстрее. Впервые мне мужик какой-то указывал как суп готовить, , да еще граф, гляди ж ты. Говорит там, на ентом их Кавказе - мертвых на ноги поднимает. Григорий-то ряшку разинул, а по мне так делай да доглядывай! Мало ли что сказать можно!

0

9

- Вот из этого?! - ужаснулась Анна, - Правда?
Но, услышав, что так сказал делать сам Сергей, поскольку он был единственным в доме "графом с Кавказа", сразу изменила тон.
- Ты все делай, как он сказал. Он много пережил и много знает. Сергей ведь тоже был ранен. Очень тяжело...
Анна помолчала немного, с молчаливого согласия Варвары взяла еще один пирожок и заговорила о другом.
- Вот я чего не понимаю, так это почему нам никто не сообщил о том, что Владимир жив... Ведь после казни прошло так много времени... Кто же за ним смотрел?..
Правда, у Анны был еще один вопрос, который внезапно выбрался из темного угла, где отсиживался, пока не улягутся непривычные волнения. Но вопрос этот она может задать только Сергею... И только наедине...

0

10

- А мне почем знать - Варвара поднялась с места и полезла в корзинку где хранился лук - Может позабыли? Может бумажка какая где-то застряла. А может думали, что и не жилец вовсе. Да вот ходила я смотреть - выглядит так, словно и не смотрел никто вовсе. Как шкилет, чисто с голодного края! Да и воды словно несколько суток не находили.... она уселась за стол, вооружилась ножом и принялась сдирать кожурки, рассыпавшиеся под ножом.

0

11

- Да, он совсем истощен... но Даша быстро его поднимет. Мне Глаша сказала, она из комнаты Владимира не выходит...
А если бы и не сказала, и так бы было понятно, что она неотлучно будет с мужем.
Анне тоже захотелось сделать что-нибудь для Владимира.
- Давай, я тебе помогу? Мне все равно теперь долго не заснуть... - предложила она.

0

12

- Ох, девонька, шла бы ты спать - вздохнула женщина и не сходя с места кинула очищенную луковицу в кастрюлю, подняв маленький фонтанчик еще чуть теплой воды - День-то сегодня какой был....
В это время в дверь протиснулась Фекла - здоровенная баба, на удивление напоминавшая Григория в юбке, держа таз с мокрым бельем. Она казалась возмущенной
- Варя, печи-то в подвале погашены давно! Где мне это сушить-то? На морозе что ли?
- Вот уж все тебе скажи - огрызнулась кухарка - Твое дело - ты и знай где сушить! Да чтобы к утру готовое да отглаженное было!
- Мое? - отфыркнулась прачка - Вот тогда прямо тут и развешаю! Федору сейчас хоть кол на голове теши - опять пьяный валяется, иди знай, куда он ключ задевал от подвала-то. Заново не затопить а тут у тебя тепло.
- А на чем развешаешь? На ушах у меня? - возмутилась Варвара - У меня тут сейчас такие запахи от этих проклятущих копыт будут - мундир офицерский хлевом пропахнет! Нет уж. Ты Ваньку лысого разбуди, пусть через слуховое в подвал влезет, да дверь изнутри и откроет. Да печь затопит.
Фекла проворчала что-то невразумительное и исчезла, а кухарка поглядела на Анну
- Может капель тебе каких?

0

13

- Не надо мне капель, я их скоро вместо чая уже пить стану, - Анна решительно поднялась и подошла к столу, - Все равно ведь буду тут сидеть, давай хоть делом займусь.
Появление Феклы ее немного развеселило и отвлекло. Но когда за ней закрылась дверь, Анна пристала к Варваре всерьез.
- А что тебе сказал граф, когда пришел? А как он выглядел? Ты заметила, что ему плохо? У него что-то с ногой... Он тебе, случайно, не сказал, что именно? А он долго тут был? А куда потом пошел? - вопросы сыпались без остановки.

0

14

- Да каким там делом - проворчала кухарка, сметая луковую шелуху в маленький столовый совок - Всего и дел-то огонь поддерживать. Это варево десять, а то и двенадцать часов томиться должно на медленном огне. Да за тем сама послежу - не ровён час погаснет, или разгорится сильно - выкипит все. Завтра отосплюсь, Алинка на кухне похозяйствует. Хотя какая она там хозяйка, ой.... - Варвара махнула рукой, выбросила шелуху, и поглядев в кастрюлю поморщилась - У-у, басурманский супчик. Где ж видано... и ведь ни морковки ни даже лаврового листу... вонь-то поди какая будет....
Женщина скривилась, словно запах вареных копыт уже терзал ее нос, и машинально отерла руки передником. Но посыпавшиеся на нее вопросы как нельзя лучше разогнали ворчливость - вот уж что любила Варвара - так это поговорить, да послушать, а уж про интересы, да дела сердечные своей любимицы - и вовсе!
- Ой, девонька, что ж ты вокруг да около ходишь все? Чай про жениха расспросить пришла? - в маленьких, спрятавшихся в глубине кожных складок глазках поварихи засветилось лукавое любопытство - Ну да, говорил... только вот больше не со мной а с этим, ординарцем своим. Ох, до чего славный мальчонка! Полведра картошки мне начистил, а вот ест плохо - цыпленок такой - тьфу, ущипнуть не за что. А уж застенчивый-то какой, ойййй.... - женщина всплеснула руками, заливаясь смехом, и плюхнула на печь здоровенный чайник, рядом с кастрюлей -Да разное говорил. Про суп этот проклятущий, про молоко кобылье.... А нога, да что нога, он разве не всегда хром был? Не приглядывалась, да и не говорил ничего. Попросил постираться, ну и ушел наверх. Так вон, его одежку Фекла сейчас и развешивает, вот ведь гусыня у меня тут вешать собралась, это где ж видано - на кухне-то! - она поморщилась - Ужин послала а поднос до сих пор не вернули, хотя Анфиска раза три бегала в дверь стучать, все ж у этих господ голова не на месте - у всех.

0

15

Вонь от "басурманского супчика", едва вода в кастрюле закипела, и в самом деле поднялась неприятная.
- Варя, а ты точно все правильно делаешь? - осторожно спросила девушка, подойдя к кастрюле и стараясь не дышать, - Может, туда хоть травы какой-нибудь добавить? Ну ведь невозможно же даже представить, что это - съедобно!
Из дальнейшего Вариного монолога Анна с тревогой поняла, что Сергей трижды отказался открыть дверь на стук Анфисы.
- Нет, Варя, он не хромал раньше... я бы заметила. Наверное, повредил ногу, пока вез Владимира...
Анне стало очень страшно за Сергея. Если он не открывает, значит, ему плохо, - почему-то была уверена она. Анна заметалась по кухне, не зная, что делать. Ей хотелось немедленно бежать к Сергею, но ломиться ночью к мужчине - пусть и к жениху? Когда он был ранен, то было тоже нельзя, но Анна не задумывалась над этим. А теперь задумалась. А если он просто крепко спит? И что он подумает, увидев ее ночью у своей постели?
Ох, нет, идти нельзя... Но и в неведении оставаться тоже страшно.
Анна задела платьем пустую корзинку, стоявшую на лавке, и та с сухим стуком покатилась по полу.
- Варя, к нему кого-то нужно отправить, чтобы узнал, как он себя чувствует. Может, ему что-нибудь нужно... Он ведь такой... он не позовет...

0

16

- Вот и я говорю - гадость какую-то барину скормить хотят - недовольно ответила Варвара, со стуком ставя на стол сахарницу и корзинку с кренделями - хоть и испеченными утром - но еще свежими - Ишь... нет, ты представляешь - МНЕ! - говорить чем барина кормить?! Да я его с пеленок... -женщина снова принюхалась и недовольно уселась за стол, подперев щеку ладонью. Было скучно, и бульон этот проклятущий караулить всю ночь, но Анну тут удерживать только для того чтобы посплетничать - не хотелось. Не выспится девочка, жалко. А когда она снова вспомнила про этого графа - поморщилась как от неспелого лимона
- Да ну его! Спит поди без задних ног. И без передних. И без средних. Скажу я тебе, девонька, злой он у тебя. Мальчик тут сидел -од-и-налец... или о-динарец? Бес его знает. Так такой хороший мальчонка, добрый, а твой граф ему выговаривает - дескать простое поручение запорол. Всего-то фамилию доктора забыл, а он знаешь что ему наказал за это? Знаешь? Словарь учить наизусть Уш-каковский! Что это за каковский и с чем его едят? Звучит-то страшно как! Вот!

0

17

- Нет-нет, Варя, раз граф сказал - не спорь, вари этот суп... - Анна снова уселась на лавку, опасаясь что-нибудь еще задеть или сбросить с полки или со стола. Тревога за графа Воронова потихоньку начинала сменяться уверенностью, что все будет хорошо. Может быть, в самом деле ей пойти спать? Завтра она сможет увидеть его и обо всем поговорить..
Услышав об "Уш-каковском", Анна расхохоталась, несмотря на неподходящий для этого момент.
- Ушаков, Варя... Это автор... словаря... толкового... там значения слов растолковывают, потому и толковый... - отсмеявшись, пояснила она.
- Ладно, Варя, я пойду... попробую уснуть. Спокойной ночи... - Анна поцеловала кухарку в щеку и вышла из кухни. Правда, в комнату свою она пошла довольно странным путем - мимо гостевой комнаты. Постояла, прислушалась, немного успокоилась, и только тогда пошла к себе. Уснуть ей удалось, хоть и не сразу, но сон был крепким, и она открыла глаза уже утром.

0

18

К ночи боль усилилась. Так всегда бывало. Он не знал - почему. Засевший в самой середине, в костномозговом канале бедренной кости свинцовый шарик напоминал о себе при каждом переохлаждении, или излишней сырости - то сильнее, то слабее. Но каждый раз - к ночи. Как будто боль - была какой-то одушевленной нечистью, которая просыпалась с закатом, и разрасталась до полуночи, а с рассветом шла на убыль. Если бы Воронов спросил бы о причине - какого - нибудь знающего врача, ему бы объяснили - почему так происходит. Но он не слишком доверял врачам, и уж тем более не склонен был советоваться. Что есть - то есть. Боль сама по себе не в состоянии убить, не в состоянии повредить больше чем есть, а значит ее можно и нужно лишь перетерпеть. Всего лишь до утра. Наутро становилось легче, и если переохдаждение - и соответственно последующий приступ был не слишком силен, то к следующему вечеру даже хромота проходила. После купания в ледяной речке и поездки на пронизывающем ветру - он несколько дней ходил с тростью. Пересидев с Анной на заснеженной аллее в декабре - он лишь похромал до вечера, поворочался, да поскрипел зубами ночью, и к утру не ощущал никакого дискомфорта. А сейчас.... после трех суток в стылом карцере, после многочасового холода в открытых дрогах, в неподвижности на морозе - но все же без сырости - нога горела как в огне, а в кость словно вколачивали раскаленные гвозди.
Воронов едва добрался до своей комнаты, запер дверь, и вместо того чтобы сразу завалиться в кровать - прежде всего заставил себя - впервые за неделю искупаться, блаженствуя от горячей воды. Обернуть ногу чистым сухим полотенцем. Хотелось послать на кухню за горчицей, но осадил себя. не довольно ли он тут похозяйничал? Да и к тому же.... толку от этой горчицы бывает - через раз. Натянуть рубаху и штаны которые приволок Григорий. Сдать всю свою одежду - Прошке - которым и оказался тот самый парень с простецким лицом. Принять у служанки поднос с едой. И даже что-то проглотить, не почувствовав вкуса.
А потом наступила ночь. В запертую дверь несколько раз кто-то стучался. Воронов и не думал подходить, а если бы и подумал - все равно бы не смог. Комнату освещал лишь камин, и он долго сидел в кресле у него, пытаясь отогреть бедро у огня. Он знал что это - бесполезно, более того - опасно, что тепло сухое это хорошо, но нагревание сверх меры может оказать прямо противоположный эффект и разбудить то самое воспаление и нагноение в самой кости, о которых ему говорили еще на Кавказе - когда сказали что лучшим решением было бы отнять ногу.
Ну уж нет. Ковылять по свету на костылях? Калекой?
Никогда.
А потерпеть немножко - не страшно. Правда, ведь совсем не страшно! Зато завтра -послезавтра она уснет. А он будет ходить на двух ногах. Будет просыпаться и засыпать еще. И - надеялся он - то, предсказанное Матвеичем воспаление с мудреным греческим названием - возможно не случится никогда. А что - вполне возможно.
Когда он не смог больше сидеть, потому что даже сидя - тяжесть торса давившая на сустав - стала невыносимой. - он едва ли не переполз в кровать, и скорчился на левом боку, держа левую ногу согнутой в колене, и вцепившись в нее руками. Были подушки, которым изрядно досталось от его зубов, были крупные капли пота, смачивавшего виски и промочившего подушку хуже слез, была глухая ругань и попытки - несмотря ни на что - уснуь.
Он заснул - уже под утро, когда мало-помалу интенсивность боли стала ослабевать. Проспал завтрак, и проснулся лишь после полудня - от стука в дверь. Все тот же парень принес ему завтрак, и корзинку со свежей одеждой. Даже сапоги вычистили, хотя у него вылетело это из головы.
Скрыть следов бессонной ночи ему не удалось, зато хромал он меньше чем накануне, хотя не мог пока идти без трости. Но одевшись в привычный мундир он почувствовал себя куда более спокойно и уверенно. И наконец он отправился вниз., с трудом переставляя ногу и опираясь на трость.

0

19

К середине утра Анна уже использовала все предлоги, чтобы находиться неподалеку от комнаты для гостей, поэтому переместилась в библиотеку, то и дело поглядывая на часы и прислушиваясь к малейшему шороху из коридора. Поэтому неудивительно, что она была первой, кого встретил Сергей. Она очень хотела расспросить его о том. что с его ногой и почему он выглядит таким утомленным, будто бы вообще не ложился спать, но не успела. Подошла Люба и передала слова баронессы. И Анна уже ни о чем не могла думать, кроме состояния Владимира и того, что очень хочет хотя бы издали его увидеть. Словно угадав ее желание, Сергей очень естественно позвал ее пойти с ним.
***
Как только они вышли из комнаты, где Владимир лежал, будто мертвец, а Даша обращалась с ним, будто он в сознании - жуткое зрелище, оно оставило после себя тяжелый осадок в душе девушки - Анна решилась завести разговор о том, что мучило ее с тех пор, как в поместье с известием приезжал наследник. Но коридор, где то и дело сновали слуги, был неподходящим местом для такого разговора.
- Мне нужно поговорить с вами, Сергей... очень серьезно, - сказала она, кусая губы, - И я не хочу, чтобы нам помешали.
И не хочу, чтобы ты снова ходил по лестнице, потому что вижу, как тебе больно...
- Я понимаю, это неприлично, но... может быть, пойдем в мою комнату? Я могу попросить Глашу побыть рядом, если нужно... хотя мне не хотелось бы, чтобы она слышала то, о чем я хочу вас спросить.

0

20

- Ваша Глаша меня с лестницы спустит, если я хоть ногой ступлю в сие святилище - рассмеялся Воронов, опираясь на трость. Нога все еще болела - хотя уже не так мучительно как вчера. Он призадумался- Детей в доме сейчас нет, Трубецких тоже... но в библиотеке почти постоянно кто-нибудь есть, в кабинет Владимира вход заказан, столовая и гостиная конечно отпадают... Театр..... это было бы наилучшим выходом, но заброшенное здание не отапливалось а перспектива опять надолго оказаться в стылом холоде не радовала.  И тут в голову пришла идея - он даже пальцами прищелкнул - Оранжерея. Там достаточно тепло, да и шастать там никто не будет. Что скажете?

0

21

В другое время Анна бы залилась краской от того, что ее жених оказался воспитаннее и тактичнее, чем она сама, но не теперь.
- Хорошо, пойдемте в оранжерею, - кивнула она.
Она не стала ждать Глашу, оделась сама. Накинула шубу на плечи - вот и все одевание. И оказалась в оранжерее раньше Сергея. Нельзя было не признать, что место было выбрано удачно. Здесь было гораздо теплее, чем в театре. Анна даже скинула свою шубу на скамейку.
Ждать ей пришлось недолго, вскоре появился и Сергей. Анна едва дождалась, пока он подойдет и сядет рядом, после чего попросила, внимательно и строго глядя в глаза графа:
- Пожалуйста, расскажите, что произошло в кабинете у императора? Я знаю, там было что-то ужасное. Сюда приезжал наследник. Он... он услышал часть вашего разговора. Рассказал нам... Я подумала вначале, что вы... умерли. это было страшно... У меня очень запутано все, я ничего уже не соображаю. Скажите, что вы собирались с собой сделать?

0

22

Воронов мысленно возблагодарил небо за то, что она отправилась одеваться, и как -то само собой разумеющееся что отправятся они туда порознь. Ему отчаянно не хотелось чтобы она видела как тяжело дается спуск по лестнице. Кроме того - шинели у него так и не было, поэтому пришлось разыскать Данилку и попросить у него пальто Корфа. Тот посмотрел исподлобья, но возражать не посмел. Сложения они были примерно одинакового, поэтому Сергей не боялся показаться Анне похожим на пугало. Хотя штатское смотрелось на нем так нелепо и непривычно, что бросив на себя взгляд в зеркало в холле, натягивая сапоги - он сам себя не узнал.
А тут и вправду было тепло. Скинув пальто, он с удовольствием уселся, вытянув ногу, как тут..... град вопросов, вопросов о том, о чем он даже в мыслях не держал - кому-то рассказывать - огорошил как ведро снега на голову.
Черт.
Воронов опустил голову, глядя на набалдашник трости.
Черт бы его побрал, этого наследника.... знать бы что он услышал, что мог рассказать... и откуда это "что вы собирались с собой сделать". Откуда она знает? Точнее откуда он узнал? Его же там не было - а услышать... ну да, если слышать разговор то выводы сделать было нетрудно... или Император сам ему рассказал? Немыслимо....
Ему отчаянно не хотелось сознаваться в том, к чему привел разговор с Императором. Нет, он ни на секунду не счел свое намерение ошибкой, и случись все заново - повторил бы вновь, потому что иначе.... иначе же невозможно!
Но как объяснить это Анне?!
В теплой оранжерее словно стало холодно, когда он со внезапной ясностью понял - что она ведь не поймет... разве женщина сможет такое понять?  Она же в первую очередь подумает - как он мог позабыть в тот момент о ней, что предпочел.... И ведь никак не докажешь - что действительно - думал о ней. Думал, но просто не мог иначе....
Она сочтет что я не достаточно люблю ее... не так как ей бы того хотелось...

Господи.....
Но тем не менее вопрос был задан. И с какой-то отчаянностью он ухватился не за последний, а за первый из них, в бестолковой надежде что разговор потом уйдет куда-нибудь в сторону, и не придется....
А если придется?
Что ж.... не лгать же ей... буду надеяться на....

На что- он и сам бы не сформулировал
- В кабинете у Императора.... - медленно заговорил он наконец - Был.. разговор. Довольно напряженный. Я бросил ему в лицо слова и обвинения, после которых немыслимо оставаться на свободе, а то и живым. Но... не знаю поймете ли... - Сергей поднял голову, глядя ей в глаза - Я видел как его расстреливали. Корфа. Примчался в Петропавловскую, в надежде увидеть коменданта. И увидел - во что превратился этот расстрел... Не казнь, а убийство... Жестоко и страшно - даже для меня, а ведь я повидал не один десяток казней. А потом, когда узнал - что было на суде... как имя моего друга опорочили, растоптали... И это было сделано по приказу Императора... Трудно было сохранить ясность рассудка. Я бы смирился с его смертью - доведись Владимиру умереть в бою, на дуэли или от болезни. Но с ТАКИМ... с несправедливостью? Бесчестьем? Не смог.

+1

23

Анна не знала подробностей казни. Она едва смогла понять причину этой казни - истинную причину, а не ту, которая была озвучена на суде. Ей тогда казалось все неважным, все, кроме одного - Владимира приговорили и скоро убьют. И теперь она не была уверена в том, что хочет услышать подробности. Пусть все это останется в прошлом, потому что думать об этом было страшно. Лучше думать о том. что скоро Владимиру станет лучше, к нему можно будет прийти и поговорить... обо всем, что не успела сказать.
Но это будет потом. Сейчас же ее больше всего волновало то, что произошло в кабинете у императора. То. что Сергей попытался увести разговор в сторону, показалось ей нехорошим признаком.

- Вы решили бороться с несправедливостью, я это понимаю... - тихо начала она, не отрывая своего взгляда от его темных глаз. Они оставались прежними, но как будто потемнели еще больше.
Ощущение недоговоренности и недопонимания - словно невидимая стена между ними. Если ее не разрушить сейчас, она так и останется - Анна чувствовала это.
- Вы добились справедливости у самого императора... Александр... то есть, Его Высочество, сказал об этом. Еще он сказал... Что за вашу дерзость император решил вас разжаловать и сослать в имение. А потом...
Анна знала, что было потом. Она много думала о его решении, и никак не могла с ним смириться. Она помнила его слова, что из-за женщины он ни за что не совершил бы самоубийство. А из-за армии... совершил бы. Решив оставить этот мир, он не подумал о том, что оставляет и ее. Он думал о том, что не сможет жить без службы. Неужели это так?
И если не так, то тогда как?
Нет, вывод был только один. Но она должна была услышать это от него. Подтверждение. Что она - лишь небольшой нюанс в его жизни, которая целиком посвящена служению императору... Который несправедлив настолько, что считает возможным казнить невиновного.
- Потом... не говорите, что вы сделали, я и это знаю. Я хочу спросить вас... почему?
Почему ты не подумал обо мне? Почему хотя бы не попрощался?
Эти вопросы она не так давно задавала тишине в театре. А теперь появилась возможность задать их Сергею. Но у нее перехватило дыхание, и вопрос получился только один и очень короткий: "почему?"

+2

24

- Почему? - глухо переспросил Воронов, опуская голову. Знает... откуда? Хотя... какая разница откуда... - Потому что это - тоже была несправедливость. Чудовищная. И позорная. Я служил Императору всю свою жизнь. Верой и правдой. Никогда не ожидал ни наград, ни поощрений... Честь быть офицером... служить своей стране... была превыше всего на свете. - он говорил медленно, не стараясь подбирать слова - Он сказал, что пишет указ...а я смотрел на него и вспоминал... Кавказ... сражения.. плен... Моя служба прошла через огонь и кровь... чужую и мою... через сотни смертей... через ад... Для того, чтобы после всего этого - меня отшвырнули как грязную тряпку? Меня?! Разжаловали и сослали под домашний арест? За то, что посмел сказать правду? Это было бы больше чем наказание, Анна. Больше чем бесчестье. Я не просто готов был умереть в тот момент. Я хотел убить себя на глазах у Императора. У его ног. Потому что лишь собственной кровью я мог ответить на подобную несправедливость... и бесчестье...

+1

25

Лучше бы она не спрашивала... Лучше бы сделала вид, что ничего не знает. И провела бы эти неожиданные дни, которые так милостиво подарила им судьба, в счастливом, беззаботном... вранье?
Нет, не лучше.
Хорошо. что он опустил голову, она не могла больше смотреть в его глаза. Об этом он предупреждал ее с самого начала, а она не поняла, глупая. В его жизни нет места никакой Анне - там только честь офицера, армия, война, Кавказ, Император, чтоб ему провалиться в преисподнюю... Он вернется на свою службу - там его жизнь. Он будет приезжать домой, конечно... но его настоящая жизнь всегда будет не дома, а там... где-то там, куда Анне нельзя. Там все время нужно будет бороться с несправедливостью. И он всегда будет принимать важные решения, не думая ни секунды об Анне...
Чтобы не расплакаться, ей пришлось собрать всю свою силу воли. Они еще не договорили. Но что теперь ему сказать? "Берегите себя"? Глупо. Он не станет. Он вообще не считает ее кем-то, с кем нужно считаться...
"В этом отличие мужчин и женщин... мы о них думаем и переживаем, а они - нет" - но тут же перед ее глазами возникло лицо Владимира. "Нет, Владимир не такой... Он все время думает о Даше..."
Анна вздохнула. Очень сложно пытаться понять, что на уме у мужчин. Наверное, лучше этого не делать и принимать их такими, какие они есть. Она попробует... Только как же это тяжело...
- Да, - вздохнула Анна после долгого молчания, - я понимаю...
Она уставилась на расписанные инеем окна невидящим взглядом.
Почему ты не попрощался со мной, когда поехал к императору? Почему не попросил никого ничего мне передать хотя бы на словах? А если бы ты умер... У меня не осталось бы совсем ничего... Ни одного прощального слова, ни одного последнего "люблю"...
Решил, что это не так важно.
- Я понимаю... - повторила она.

+1

26

Он вздрогнул. Это "понимаю" сказанное с такой затаенной, глубокой горечью - звучало хуже чем пощечина. Уж лучше было бы, если бы она излила на него негодование и возмущение, обвинила бы в безразличии и эгоизме, все лучше чем это "понимаю" - за которым он не чувствовал истинного понимания.... "Понимаю", повисшее между ними словно ледяная стена. Отсутствующий взгляд, ничего не значащий тон... Он скрипнул зубами и поднялся, несмотря на то, что ногу горячим ножом пробила боль. Всего пара шагов до окна, словно стараясь встать на линию ее взгляда, и он повернулся, опираясь одной рукой о стекла а другой на трость
- Вы говорили что нет и не будет запретных тем - он заставил свой голос звучать спокойно, хотя не ощущал этого спокойствия - А теперь.... "понимаю"... это все? За вежливым молчанием вы можете прятаться от кого угодно, но только не от меня. Анна, я не слепой. Я хочу услышать все то, о чем вы думаете.

+1

27

- Зачем? - нет, все-таки не нужно было начинать этот разговор... В самом деле, зачем она спросила? Что ожидала услышать?
- От того, что я скажу то, что думаю, не изменится ничего... - она уже не говорила, а шептала, потому что говорить вдруг стало трудно, - Я понимаю, что ваша жизнь - это армия... Что ссылка в имение была бы для вас невозможна. Что разжалование для вас было такой же несправедливостью, как и приговор, вынесенный Владимиру...
Но он же хотел услышать не это...
Господи, как тяжело...
- ... но я не понимаю, почему вы совсем не подумали про меня... то есть понимаю, но принять это пока что не могу... простите...
Анна тоже встала. Она была не готова к тому, что придется делиться своими мыслями. Анна сделала несколько шагов назад - скорее инстинктивно, чем осмысленно. Желание убежать и спрятаться было слишком сильным. Худшее, что она может сейчас сделать - это убежать. Но остаться и рассказать ему обо всем, что она думает - невозможно. Получится, что она жалуется. А ведь она обещала... обещала научиться жить по его правилам. И научится...
- Я понимаю, что так теперь будет всегда... и что вы меня предупреждали об этом... и глупо было думать, что я... - что-то для тебя значу, кроме ... просто женщины, которую можно вот так оставить... даже столкнувшись с ужасающей несправедливостью...
Нет, она не скажет этого вслух, ни за что...
- Простите, - повторила Анна, закрывая руками лицо,- Я не могу больше говорить...

Отредактировано Анна Платонова (14-09-2015 22:51:50)

+1

28

Воронов молчал так долго, что казалось вовсе не заговорит. Смуглое лицо потемнело еще больше, а глаза не отрывались от нее
- Лучше бы вы дали мне пощечину, Анна - наконец выговорил он с явным трудом - Это было бы честнее.

Отредактировано Сергей Воронов (14-09-2015 22:56:22)

+1

29

Расстояние между ними - всего несколько шагов. Почему же ей кажется, что между ними - пропасть? Как вернуть все назад? Как стереть это непонимание, которое увеличивается с каждой секундой напряженного молчания?..
Она не знала.
Его слова, прозвучавшие в повисшей тишине, были похожи на приговор. Но приговор кому? Ему? Ей?
Анна отчаянно искала нужные слова, но они не находились. Все, что могла, она уже сказала. Врать? Прятаться за красивыми фразами о том, что она все понимает и верит, что все будет хорошо? Лучше и правда ударить.
Медленно-медленно она отняла руки от лица, и еще медленнее подошла к Сергею. Чужой? Нет, ни за что. Ты - мой. Делай, что хочешь, поступай, как хочешь... но ты все равно мой... а я - твоя.
- Вы - живы, и это главное. Остальное... я как-нибудь с этим справлюсь, - слова наконец-то нашлись, пусть и не совсем те. Она подняла руку и поднесла к его щеке, едва касаясь ее кончиками пальцев.
- Пощечину?.. Вы с ума сошли?.. - прошептала Анна еле слышно.

0

30

- Это было бы честнее - глухо отозвался он и едва прикрыл глаза, почувствовав прикосновение к своей щеке. Слегка поколебавшись - он отвел руку, которой опирался о стекло и накрыл сверху ее пальцы. От холодного стекла его ладонь была холодна как лед. - Убегаете… прячетесь… от меня. Думаете я не вижу? Вас что-то мучит… или… нет…
его глаза смотрели на нее так, словно он пытался рассмотреть в прозрачной голубизне ее глаз - самую душу.
- Вы разочарованы… уязвлены… но пытаетесь не показать этого. Кого вы щадите? Меня? Себя? Или боитесь, что ваши слова что-то изменят настолько страшно - что вам боязно их произнести?
Он замолчал на несколько секунд, прикусив губу. И наконец продолжил - совсем тихо
- Говорите - вся моя жизнь - только армия. Только? Дешево же она стоит в таком случае. Говорите я совсем не подумал о вас. Откуда вам знать - что и о чем я подумал? Нееет…. я похоже в ваших глазах какой-то солдафон, для которого любимая девушка - лишь временная игрушка во время отпуска. Так?

+1

31

Не игрушка, - Анна отрицательно качнула головой, - Но… Вы сами говорили, что служба для вас значит очень много. И я теперь вижу, насколько это верно. Игрушка… нет.
Почему он хочет услышать то, что очевидно им обоим? Разве нельзя просто промолчать об этом, чтобы не наговорить того, о чем потом они будут жалеть? Что может измениться от ее слов?
- Я в самом деле не знаю, о чем вы думали… но когда приехал цесаревич и все рассказал… я поняла, что вы, отправившись к императору, знали, что ваш визит может закончиться… самым ужасным образом. И вы ничего не передали мне - ни письмом, ни на словах. Откуда я знаю, о чем вы тогда думали? Я не знаю. Александр не знал, что с вами случилось после того, как император что-то закричал, я сейчас уже не помню, что именно… Я с ума сходила от неизвестности...
Чем больше она говорила, тем почему-то легче ей становилось. Как будто что-то отпускало ее… что-то, чему не было названия.
- Я очень надеюсь… даже не надеюсь, верю, что значу для вас больше, чем временное развлечение во время отпуска… но армия значит для вас еще больше. Вы это подтвердили. Сами. У императора.
Она не верила, что сказала это вслух. Это не могла быть она… Что же она наделала?..

+1

32

-Надеюсь…. верю…. - так тихо, что она едва могла его слышать произнес Воронов - Однако… Что ж, спасибо за откровенность.
Его губы дернула горькая, злая усмешка
- Важнее… что важнее, что на первом месте, что на втором… Как легко было бы, если можно было бы разделить все наши чувства на градации такого рода. Скажите Анна - что для вас важнее - правый глаз, или левый? Если правый - тогда вырвите себе левый, зачем же он вам если он - менее важен?. Это похоже на самый жестокий вопрос, который иногда задают детям “Кого больше любишь - папу или маму”. Даже в детстве мне хотелось убить тех, кто задавал подобные вопросы, хотя я был до поступления в Корпус - тишайшим из детей. Скажите - вот вы, могли бы сделать подобный выбор, и отсортировать - кто из родителей наиболее важен? Или… кто важнее? Корф или я? Если бы от вашего решения зависело - кому из нас двоих жить а кому умереть - смогли бы вы сделать подобный выбор? Ситуация подходящая, учитывая что он едва дышит. Попробуйте - выберите. Я важнее? И если сейчас, в эту самую минуту - он умрет от вашего выбора - это вас выходит не озаботит - потому что он менее важен, и вы сможете жить отказавшись от этого “наименее важного”? Скажите мне!

+1

33

- Так нельзя говорить, это неправильно, - Анна растерянно посмотрела на Сергея, - Ваши сравнения… они не подходят. Не стану я выбирать. Вы оба - живые люди. Армия - не человек...
Но по его словам выходило, что службу в армии он считает “левым” глазом, а Анну - “правым”... Анна совсем запуталась и почти ничего уже не понимала. С его стороны было очень жестоко - предложить выбирать между ним и Владимиром. Она никогда бы не сделала такой выбор…Тут ей пришла в голову неожиданная мысль.
- Вас лишили одного глаза, как вы выразились, и вы не пожелали жить с этой потерей. Но ведь я осталась. Стало быть, одного глаза было недостаточно… чтобы жить. Но помните, вы рассказывали мне о Мари? О ее предательстве? И вы тогда сказали, что не стали бы убивать себя из-за женщины, а вы же ее тоже любили… То есть… получается, из-за женщины нельзя, а из-за потери службы… можно?..
Слова лились потоком, остановить который уже было невозможно. Сдерживаться дальше не было смысла, большая часть обиды уже выплеснулась наружу. Осталось совсем немного…
- Вы думали обо мне? Ну скажите честно? Там, у императора, когда он сказал, что разжалует вас, и вы решились на этот страшный шаг? Или еще раньше, когда решили пойти к императору?
Злые слезы покатились из ее глаз. К чему рассуждения о глазах, о папе с мамой? Случилось то, что случилось. Его отношение к ней видно слишком хорошо… в его поступках.
- Почему вы хотя бы не попрощались со мной? Почему? Раз я так много для вас значу? - если раньше она шептала, то эти последние слова почти прокричала… и умолкла, вытирая слезы со щек.
Зря она начала этот разговор… он не услышал ее. Начал уговаривать, будто ребенка. Она пытается принять все так, как оно есть, а он заворачивает горькую правду в сладкую утешительную… ложь?
Его слова и в самом деле походили на ложь. Если бы он ее любил так сильно, как говорил, то не оставил бы одну, решившись на самоубийство...

+1

34

Воронов слушал ее молча, тяжело опираясь на трость, и вслушиваясь в каждое слово, в каждую интонацию ее голоса, не отрывая взгляда от ее глаз.
- Вот оно что… - наконец произнес он вполголоса. - Что ж.. а мне казалось что все это и так понятно… Молчание не есть благо, что бы об этом не твердили философы.
Его шатнуло, и он скрипнул зубами от боли. Лицо перекосилось в гримасе. Вот уж взбрело в голову встать….теперь придется волей-неволей сознаться в том, насколько больно сейчас стоять на ногах.
- Давайте все-таки присядем - проговорил он сквозь зубы, ненавидя себя за эту чертову ногу, чертову боль, и чертову слабость - которая не давала отвлечься от нее.
Он с усилием оторвался от места, и взял ее за руку - словно бы пытаясь по всем правилам галантности подвести даму к стулу. Но стула не было - была оранжерейная скамья. И при первом же шаге ногу пробило так, что он поневоле сжал ее пальцы сильнее чем это позволяли и приличия и нежность. И только опустившись на скамью и сцепив зубы чтобы не застонать - вытянув ногу он выдохнул
- Боюсь вы так и не поняли что я говорил. Про Императора. Про то - чем стало для меня то разжалование, которым он грозил. - он протер лоб, и продолжил со странным спокойствием - Дело было не в службе. Рано или поздно моя служба окончится - годам к сорока пяти- пятидесяти, если конечно доживу. Возможно - если буду к тому времени в достаточно высоком чине - останусь служить и дальше, благо примеров тому множество. Возможно - нет. Возможно - еще раньше меня покалечат так, что придется оставить службу вынужденно. Но во всех случаях это будет мой выбор. Или смирение перед обстоятельствами. Но разжалование императора - разжалование в наказание за то, что требовал правды?! Разжалование и ссылка - после всего, через что я прошел служа ему? Это была не потеря глаза, Анна. Это был удар в сердце. Бесчестье а не просто потеря службы. А бесчестья я не перенесу. И это - да, может звучит жестоко - но честь для меня - важнее любви. Важнее жизни. Важнее всего на свете - даже если вы возненавидите меня за эти слова, или сочтете что любовь все же должна быть важнее. - Он помотал головой - Похоже я скоро возненавижу это словечко… Но я не стану оправдываться. Возможно женщине трудно это понять. Возможно вы предпочли бы видеть меня обесчещенным - но живым. Но такого - не будет. Ни-ког-да. Простите если это звучит резко. Но… иначе это буду уже не я.

+1

35

“Что у вас с ногой?” - хотела спросить она, но вопрос так и остался незаданным. Сергей заговорил, и прерывать его она сейчас не стала бы ни за что на свете. “Честь важнее любви”, - повторяла она про себя, словно урок, который ей задали выучить. Пока что этот урок оставался непонятым. А для нее? Что важнее любви для нее? После того, как Сергей замолчал, она задумалась над этим и очень быстро нашла ответ - ничего. Может быть, все дело в ее происхождении? У благородных по рождению понятия чести всегда будут на первом месте.
Странно, но его слова о чести ее немного успокоили. Или обида, найдя наконец выход, уменьшилась… Анна даже перестала плакать. Вытерев последние слезы, она тихо сидела рядом с Сергеем, пытаясь осознать фразу, которую никогда не забудет.
Честь важнее любви.

0

36

Какое-то время он молчал, разглядывая ее руку, которую все еще держал в своей. Казалось что было слышно, как по стеклянной крыше оранжереи тихо шуршит вновь зарядивший снег. Где-то в парке кто-то громко переругивался, и голоса, пройдя мимо угла оранжереи - затихли в отдалении. Но здесь было тихо.
- Вы спрашиваете - думал ли я о вас? - наконец вновь заговорил Воронов, не поднимая головы. - Да. Думал…. Когда стоял на крыльце Гостевого дома с князем Волконским - он рассказывал мне о том, что произошло на суде… о том что происходило до него… Меня разрывало на части при мысли о том, что Император, которому я служил верой и правдой - оказался способен на подобную низость.. на провокацию…. но одновременно я не мог не думать о вас. Думал о том - какой теперь станет ваша жизнь. О том - каково будет вам теперь в этом доме - без Владимира. Что дом, в котором вы выросли - населяют как ни крути - чужие люди. Родственники баронессы - но не Корфа, и не ваши. Думал о том, что этот дом станет вам чужим… что вы будете чувствовать себя здесь какой-то бедной родственицей которую терпят… думал  о том, что вас надо как можно быстрее забрать из этого дома….Но потом… - он прикусил губу - Потом он рассказал еще кое-что. О Государе и Корфе… не хочу повторять. Не хочу даже вспоминать. Но…. меня словно кипятком окатило. Тогда… тогда я понял что пойду до конца - чего бы мне это не стоило. Вспомнил про вас, про то - что с вами станет если вы потеряете не только Владимира но и меня… Но не смог отказаться от задуманного. - Воронов неожиданно усмехнулся - - Знаете, Скобелев пытаясь меня отговорить вспомнил про отца. Спросил - что скажет Петр Михайлович, если узнает что я пережив Кавказ - сгину в мирном Петербурге. Я ответил ему, что мой отец - мудрый человек. И что ему будет куда тяжелее узнать, что я струсил. Смирился с неправым судом. И что пусть лучше отец носит по мне траур - чем краснеет за меня со стыда. Такая же мысль пришла мне и относительно вас. Да… знал что вам будет тяжело. Но знал также - что предупреждал вас о том, что моя жизнь не устлана розами. И риск - неотъемлем от меня самого как собственная кожа.
Зачем? Зачем он это говорил? Откровенно, припоминая шаг за шагом тот жуткий день - говорил, не заботясь о том, что возможно это покажется ей недостаточным, что возможно характеризует его в ее глазах как безразличного сухаря, но что он мог сказать помимо правды? Разыграть из себя Ромео? Лицедействовать он конечно умел - но не с ней. Не сейчас.
- А в кабинете у Государя… Когда вынул клинок из ножен… я увидел вас перед собой - он поднял голову, и посмотрел ей в глаза. Его голос стал совсем тихим - Увидел так ясно, как вижу сейчас. И я помню ту мысль, которая стала бы для меня последней, если бы Император меня не остановил. Помню, как если бы ее выжгли в памяти каленым железом.

+1

37

С каждым его новым “думал” ее взгляд все больше и больше светлел. Она знала, что Сергей не обманывает… но даже если бы не знала. Невозможно лгать таким голосом. Она потом будет думать и пытаться понять его слова о чести. Это была не та мысль, которая дается легко. Сейчас она была мысленно в Петербурге. В кабинете императора. Она будто наяву видела Сергея, достающего клинок… решившегося на самоубийство… потому что он не мог иначе…
- Какая мысль? - спросила она торопливо, будто боялась, что он передумает рассказывать и замолчит, - Какая?

0

38

- Прости меня… -  едва слышно проговорил он, глядя ей в глаза, слово в слово повторяя то, что мелькнуло горечью в его душе под звон сабли выхваченной из ножен - Или прокляни… но я не могу иначе….

Отредактировано Сергей Воронов (15-09-2015 02:21:34)

0

39

Да. Иначе он не мог - это она даже не поняла, а почувствовала где-то глубоко внутри себя. Ненужными были все слова, сказанные раньше. Или наоборот… нужными, но не такими, как эти. В них ей открылось гораздо больше, чем он когда-нибудь смог бы ей объяснить.
Словно какая-то пелена спала с ее глаз - перед ней был ее Сергей, живой, а она… обижалась. На что? На то, что он всего лишь оставался собой - таким, каким она его любила.
Ее губы дрогнули, но она не смогла произнести ни слова. Тогда Анна взяла его руку, развернула ладонью вверх и поцеловала. А потом приложила к своей щеке.

0

40

- Что касается того, что я с вами не попрощался.... - проговорил он наконец, не поднимая головы - У меня не было возможности. Слишком все происходило быстро.  Да и... не нужно этого было.  Это в слезливых романах отсылают прощальные письма, собираясь на какое-либо рискованное предприятие - а потом, когда героиня получив подобную патетику заливается слезами - появляются во всем блеске героического ореола и осушают ее слезы. Не люблю я патетику, Анна. И Ромео из меня никудышный. И если уж прощаться - то прощаться навсегда. А не по каждому мало-мальски опасному случаю, чтобы потом счастливо избежать опасности - при каждой последующей - снова терзать сердце любимой очередным "прощанием". Этак скоро подобные пугающие письма превратились бы в "мальчик кричит - волк" Воронов усмехнулся, и поднял голову, не выпрямляясь, так, что смотрел на нее как-то снизу вверх - Глупо и жестоко отсылать такое письмо заранее, и пугать вас почем зря, особенно учитывая из скольких передряг мне удавалось выкарабкиваться. Случись мне действительно погибнуть - неважно где и при каких обстоятельствах - вот тогда вы бы действительно получили от меня прощальное письмо, моей же рукой и написанное. Но лишь после моей смерти, и ни минутой ранее.

0

41

Прощаться... смерть... она не могла больше этого слышать.
- Не говорите о смерти... - Ее слишком много было в последнее время. Сергею удалось остаться в живых после того, как он сказал императору в лицо то, что вряд ли кто-то осмелился бы сказать... Сергею удалось вырвать из лап смерти Владимира... и Анне суеверно показалось, что смерть, оставшись без своих жертв, может еще вернуться... особенно если о ней постоянно вспоминать.
- Пожалуйста, не будем больше об этом, - попросила она, - Мне страшно...

+1

42

- Незачем бояться - спокойно ответил Воронов. - А чтобы вы убедились, что я не лгу - глядите - глядите - он выпрямился, расстегнул крючки своего мундира и отогнул левый борт, показывая заткнутые за диагональную складку шелковой подкладки, которая с успехом выполняла роль кармана - три сложенные вдвое бумаги. - Одна из них - приказ о помиловании для Корфа, кстати - забыл передать его баронессе. Вторая - та, на которой Император нацарапал свои несколько строк... которые я думал - приказ о моем разжаловании, а на самом деле.... А третья... - он извлек бумагу, и продемонстрировал ей. Это был лист плотной бумаги, сложенный на манер узкого конверта и запечатанный черным сургучом с оттиском какой-то птицы с распростертыми крыльями. - Вот это - то письмо, которое вы бы от меня получили. Хотя написал я его - сознаюсь, не в Петербурге. В тот день я и вздохнуть-то не мог, не то, что взять в руки перо.

+1

43

Она смотрела на это третье письмо с нарастающим страхом. Почему Сергей написал его заранее? Неужели это - то самое письмо, которое она должна была от него получить только после...
Зачем же он показывает его сейчас?
Анна задрожала, несмотря на то, что в оранжерее было довольно тепло.
- Что в нем? - тихо спросила она, не в силах отвести взгляд от бумаги, запечатанной черным сургучом.

+1

44

Он вскинул бровь, и неожиданно улыбнулся с веселой ехидцей, однако в его глазах плясали теплые смешинки
- Я же вам только что говорил - что в нем. То самое прощание в отсутствии которого вы меня упрекали. Но оно - как видите - пока при мне, потому что необходимости в нем не возникло

0

45

- Спрячьте его скорее... и пусть в нем никогда не возникнет необходимости! - Анна сказала это раньше, чем успела что-нибудь подумать.   Чтобы унять непрекращающуюся дрожь, она обхватила себя руками. Это письмо ее пугало.
- Лучше покажите мне то письмо... императора... - она хотела как можно скорее забыть о страшном послании, которое он написал...
- Нет, подождите... сначала скажите, когда вы его написали. Если не в Петербурге, то... в Польше? Почему?

0

46

Воронов с улыбкой спрятал письмо обратно в карман, и вынув записку Императора положил ее Анне на колени.
- О, эту записку, вы будете показывать нашим внукам, потому что она вполне заслуженно тянет на предмет гордости. А то письмо... - он пожал плечами -  Почти все боевые офицеры носят при себе такие. На Кавказе - где каждый день мог стать последним...  Да и Польша как ни крути- оккупированная страна, и случиться там тоже может всякое, что и вякнуть не успеешь, не то, чтобы подумать о том, чтобы попрощаться с родными, или сказать им то, чего раньше не удосужился. Так что вполне естественной мерой возникла традиция писать подобные письма заранее. И носить с собой, чтобы в случае гибели - любой кто окажется рядом - забрал бы его и отослал по назначению. Мне и самому множество раз доводилось так поступать, когда погибали те кто был рядом. Со временем они истрепываются, и их приходится переписывать заново. Так что я и написал его - в первый же вечер по приезде в Краков. Еще возникла традиция вкладывать в письмо прядь волос. Только таким письмам и можно верить - потому что военная канцелярия иногда слишком скора на суждения - и часто отсылает домой известие о гибели кого-то кто всего лишь ранен, или запропал, или еще что-то... как было со мной и Корфом после Безенгийской стены. Но это все не слишком интересно.

0

47

Страшное письмо исчезло.
Я не хочу его читать. И знать, что в нем, тоже не хочу... Никогда... - подумала она и медленно развернула то письмо, которое написал император Сергею.
Прочитала, всматриваясь в уверенные размашистые строчки.
- Я согласна с Его Величеством... - прошептала она. Но вот это "возвращайтесь на службу сразу же..." ее расстроило. Служба, служба... А для нее - ожидание. И страх.
Теперь ей все время будет мерещиться лист бумаги, черная птица на печати и прядь темных волос... все время, пока он не вернется. Анна вздохнула. Это все слишком тяжело. Где взять сил, чтобы выдержать?
Она решила поменять тему разговора.
- Расскажите про Безенгийскую стену, - попросила она, - Это ведь потом нам пришло извещение о смерти Владимира?

+1

48

- Про Стену... - он странно улыбнулся, и растер ногу кулаком - Безенгийская Стена - это горный массив. Длиной в тринадцать верст - сплошная стена ледяных скал - - это не метафора. Даже ее отроги  до самого основания покрыты льдом в любое время года, а верхний край ее кажется зубчатым от вершин выступающих из этого массива одна за другой, словно зубья на гребне. И  почти через равные промежутки - из нее в небо вырываются настоящие ледяные великаны - пики гор в пять верст в вышину - каждая. Это удивительное, ослепительное место. Небо над ней всегда синее-синее, за месяц проведенный там я не видел над этими горами ни единого облачка.  Когда садилось солнце - подножие Стены погружалось в темноту, а вершины загорались, словно на них разводились какие-то исполинские костры. А на восходе - эти пики первыми встречали свет, и загорались на светлеющем небе, пока внизу еще царила ночь. И свет медленно полз по ледяным склонам от вершин к подножию, заставляя лед искрить всеми цветами радуги. Ни один человек еще не перешел через нее. Ни один человек не покорил ни одного из этих двенадцати великанов, и даже спаявшего их вместе хребта. Это царство льда, неба и орлов, что кружились вокруг вершин. А по утрам между отрогов иногда протягивался туман - среди льдов он казался совсем прозрачным и выглядел как свадебная вуаль на белом платье невесты, сплошь изукрашенном алмазами... Для нас там был ад... крови, огня, свинца и стали. Но знали бы вы - каким удивительным было это чувство. Нерушимое спокойствие этих девственных гор, которые равнодушно взирали на человеческое безумие у своих ног. И по-прежнему возносили к небесам свои оледенелые головы, в бесконечном, вечном покое...

0

49

- Вы все время говорите о Кавказе так, как будто это какая-то сказочная страна... - Анна слабо улыбнулась. - А еще мне кажется, вы хотите уйти от разговора... Ну, что ж. Я не буду настаивать... но потом, когда-нибудь, пообещайте мне рассказать, что там было?
Она перевела взгляд на его ногу, которую он растирал.
- А сейчас скажите мне, что случилось с вашей ногой? Только на этот раз не уходите от ответа, хорошо?

0

50

Воронов легко улыбнулся, и выпрямился, выгибаясь в спине, словно кот. Он-то понимал, что она спросила о том, что происходило у Стены, нежели о ней самой, но формулировка вопроса позволила уйти от темы. Слишком много мрачного и тяжелого было в их беседе, слишком много страхов и печали ее - прошлых и будущих, чтобы рассказать ей сейчас об одном из самых тяжелых событий, знаковом для них с Корфом, но совершенно не предназначенном для пересказа юной девушке. Разве что вкратце, в нескольких словах, пародируя лаконизм Цезаря - да и то, не сейчас. Потом.
Поэтому он кивнул, а на ее вопрос пожал плечами
- Ничего особенного. Старый сувенир с Кавказа. Пуля из ружья - застряла в кости, в самом центре костномозгового канала - вытащить ее не смогли. Матвеич собирался отнять мне ногу, грозя всяческими страшными последствиями - но передумал, когда я пригрозил голыми руками открутить ему голову. Весьма разумный был дядька наш Матвеич. Вот и таскаю этот кусочек свинца теперь с собой. На холоде и в сырости он иногда просыпается, ворочается на месте и огрызается, а я, все же, изрядно промерз за те часы, что вез Владимира на дрогах - черепашьим шагом чтобы избежать толчков - он тихонько рассмеялся - Возчик бедняга бунтовать пытался по дороге, а потом сник. Ехал такой, весь несчастный - с заледеневшими усами, был на грустного снеговика похож

+1


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Unus dies gradus est vitae.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC