"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Изменчивый месяц февраль...


Изменчивый месяц февраль...

Сообщений 51 страница 100 из 113

51

- Вот так! - Мария прищелкнула пальцами, адресовала Анне заговорщическую улыбку с благодарным кивком и с веселой насмешкой поглядела на Ланского - Слыхали? C'est la vie, дорогой ВиктОр, так что не пытайтесь! Вы проиграете свою дуэль, даже не став к барьеру!

0

52

- Боюсь, я проиграл ее, даже не бросив перчатку - усмехнулся Ланский в ответ, и завел руки за спину. Выправка его изобличала офицера, хотя он был одет в штатское. Откуда-то донесся звонок, и зашумел, заполняясь, зал - Что ж, дамы, антракт заканчивается. Прошу извинить, что нарушил ваш милый тет-а-тет, но был безмерно выразить вам свое почтение.
Горчаков, имевший полное право остаться на правах родственника - тем не менее вскочил с места, сообразив что Виктор собирается уходить. Ланский же отвесил церемонный поклон Мари, которая величественным жестом протянула ему руку для поцелуя, несмотря на то что глаза ее смеялись, после повернулся - и так же почтительно поклонился и Анне. Только вот ее руку он поднес к губам чуть медленнее. Объяснялось это просто - в этот момент он с ловкостью фокусника... или же заправского шулера? вытряхнул розу из левого рукава и незаметно уронил ее к ней на колени. После чего вышел из ложи не оборачиваясь. Горчаков поспешно распрощавшись с дамами последовал за ним, и почти тут же раздался второй звонок.

+1

53

На какую-то долю секунды Анне показалось что-то знакомое в фигуре Виктора. Она осмелела и внимательнее на него посмотрела, но тут раздался звонок, и Ланский начал прощаться. Это вызвало в Анне два противоречивых чувства. Первым - и вполне естественным - было облегчение. Второе же было неожиданным. Сожаление.
Это было очень странно, непонятно - и оттого пугающе. Человек, который вначале шокировал, а затем и вовсе смутил ее своими речами, обладающий пугающим пронизывающим взглядом - такой человек не должен был располагать к себе и уж тем более вызывать сожаления о том, что он уходит.
Анна добросовестно копалась в себе, пытаясь убедить себя, что сожаление это померещилось ей на нервной почве или с непривычки... и не находила. Ей в самом деле было немного жаль, что Ланский покинул их ложу.
Почему?
Ответ не находился - он лежал где-то за гранью привычной логики.
То, что последовало дальше, Анну ошеломило настолько, что она замерла на месте, не понимая, как следует ей реагировать на появившуюся словно из ниоткуда розу на ее коленях. Потом она все-таки сообразила, что, кроме Виктора, к ней никто не подходил, а стало быть, именно он преподнес ей этот цветок столь экзотическим образом.
Анна решила обратиться за советом к Марии, несмотря на то, что занавес поднялся, и все внимание госпожи Соболевской, казалось, было сосредоточено на сцене.
- Мария... я не знаю, что и думать. Мне никогда не дарили цветов таким необычным способом... просто подкинув на колени. Значит ли это, что ко мне проявили неуважение?

0

54

Мария, казалось, была озадачена.
- Неуважение.... право.... Если бы он к вам прикоснулся, кладя цветок, или бы положил его в открытую - это было бы, конечно, недопустимо. Положить цветок на колени девушке - это очень личный жест. Знак не просто симпатии, но поклонения, и допустим он лишь от того, кто имеет право, ну или от того, кто в открытую добивается ее расположения. Но вот так, невзначай.... Ловкий ход, надо отдать ВиктОру должное - она заулыбалась, раскрывая свой черный страусовый веер - Вроде как и розу подарил, а вроде как он тут и не при чем. То бишь вам и предоставляется - принять ее, или не принять, или сделать вид, что ее тут нет, или решить что она появилась тут по велению святого духа. Весьма оригинально. графиня посмотрела на Анну и легко рассмеялась - Право, дорогая, думаю он просто хотел сделать вам приятное, и намекнуть таким образом, что вы произвели на него впечатление. Но при этом сделать это так, чтобы вы не были вынуждены ему отвечать, или решать - принимать ли от него знаки внимания. И, к слову, если вам вздумается при следующей встрече поблагодарить его за розу - он скорее всего сделает непонимающие глаза. Не берите в голову, Анна. Цветок чудесный, обязательств на вас не накладывает - поскольку как бы и не подарен вовсе, что ж тут раздумывать. - Мария дернула плечом - А что касается подарков вообще, то на этот счет существуют скучнейшие правила о том, что можно, и чего нельзя принимать от мужчин. Конфеты, цветы, книги, в исключительных случаях - возможно - флакон туалетной воды, но ни под каким видом - не украшения, и не предметы гардероба, вплоть до носовых платочков! На них прерогатива лишь отца, брата, мужа или жениха.

0

55

Слушая Марию, Анна смотрела на цветок, не решаясь притронуться к нему, как если бы он был ядовитым.
- Мария, как хорошо, что вы мне все так подробно объяснили. Мне не хватает опыта, чтобы понимать все эти знаки, к которым в высшем свете все давно привыкли. И способ, которым господин Ланский решил выразить мне свое расположение, меня немного удивил...
Анна умолкла и повернулась к сцене, старательно пытаясь следить за действием, но все ее усилия оказались напрасными. Роза жгла ей колени. Анна не могла ни взять ее, ни стряхнуть на пол.
Всего лишь цветок. Рядом с Марией их целая корзина, но этот казался каким-то особенным.
Самое ужасное, что такой способ выразить свою симпатию Анне... понравился. Он пробудил в ней странное, ранее никак не проявлявшее себя чувство.
Она чувствовала себя красивой, способной нравиться. Ей захотелось непременно прийти в театр снова, только уже с подходящей прической и в роскошном вечернем платье.
И чтоб в следующий раз у нее тоже была целая корзина роз, как у Марии. Но подаренных не одним человеком, а разными.
Эта последняя мысль заставила ее ужаснуться собственной ветрености и несколько отрезвила.
Дождавшись окончания спектакля, Анна все-таки взяла розу, поднялась и положила ее на свое кресло. Жаль было оставлять прекрасный цветок вянуть в театре, к тому же она всегда была особенно неравнодушна именно к розам, но принять ее не могла.
Когда карета Марии остановилась возле особняка Корфов, Анна еще раз поблагодарила приятельницу за чудесный вечер и условилась встретиться с ней на следующий день в кофейне.

+1

56

- Куда-куда? - Ланский подбросил гривенник
- В кофейню Вольфа и Беранже. - мальчишка лет восьми поймал монету на лету, и утер нос рукавом. - Сам слышал, как кучеру велели-с.
В кофейню значит. Что ж, это и упрощало, но, вместе с тем, и усложняло дело. Хорошее место для "случайной" встречи - заранее-то знать не мог, замерз, зашел погреться, кофе выпить, надо же, а вы, оказывается, тут сидите, какое совпадение. Да только вот поди пообщайся с молодой девушкой, пусть даже и в обществе Соболевской - чтобы на них посторонние взгляды не таращились, да кости не перемывали. Может ну ее, эту кофейню? Проще к Марии зайти, на чай, среди прочих, когда там и она будет. Но как бы тогда она не заподозрила Мари в том, что повторную встречу организовала специально. Нет уж. Еще вздумает дичиться, а ее дружба с Соболевской - хорошая возможность видеться.
С чего вдруг ему захотелось поближе сойтись с Анной он не знал. Воспитанница старшего Корфа, и подопечная младшего. Об этом он разузнал еще накануне, сразу после театра. Что-что а такого рода сведения - обо всех - он мог получить легче легкого. Ну так что же с того? Корфа уже почти месяц как помиловали да оправдали, хоть эта новость дальше Канцелярии не ушла никуда, и в свете не распространилась. Интереса в девице практического - никакого. Что может знать она для него полезного? Не замышлял ли Корф заговоров и были ли у него сообщники? Какая глупость, мало того что он сам был немного знаком с Корфом, и одного этого было достаточно, чтобы знать что тот совершенно к ним неспособен, так еще и прекрасно знал на чем базировалось свидетельство Головина на процессе против него. Всего-то восемь сотен, не так уж дорого. Так что же выискивать? Да по всему выходило - что выискивать нечего. А вот увидеть ее - хотелось. И посмотреть заодно на нее при свете дня, а не в полумраке ложи. О чем правда он будет с ней говорить - пока не задумался. Зато просиял, когда его вдруг осенило -как обставить встречу.
И через три четверти часа он входил в кофейню, почтительно пропустив вперед пышнотелую даму, с накладными буклями, и капризно-надутым, словно у дитяти, выражением лица. Мелькнула мысль - не опоздал ли, но нет. Мария с Анной сидели за столиком у деревянной колонны, и, к его радости, свободных мест в зале не оказалось. Его спутница надулась еще сильнее, он напустил на себя выражение растерянности, и бросил в сторону интересующего его столика взгляд исподтишка - словно проверяя - увидели ли его приход, и поняли ли его "затруднения"

+1

57

- А Варя, наша кухарка в поместье, тоже делает такие пирожные, ну в точности! - простодушно заметила Анна, поддевая ложкой кусочек воздушной кремовой массы. Пирожное, приготовленное в кондитерской, отличалось от Вариных творений только причудливой формой - оно было в виде морской раковины. Вот кофе здесь было совершенно особенным - ароматным, горьковатым и таким густым... Анна пила уже вторую чашку, сражалась с пирожным и наслаждалась обществом Марии.
В глубине души ее терзали муки совести за то, что оставила Глашу дома. Но с горничной она теперь боялась выходить "в люди". Раньше, когда они сидели за столиком вдвоем, и их разговора никто не слышал - это одно, а теперь, когда рядом Мария - совсем другое. Госпожа Соболевская легко разоблачит их обман, а Анне не хотелось краснеть перед подругой.
- А какие... - Анна подняла голову, собираясь продолжить фразу, и умолкла. В кондитерскую вошел тот, о ком она со вчерашнего вечера старалась не думать. Рядом с ним была какая-то невероятно полная дама с недовольным лицом.
"Может, им не понравилось? Может, они уйдут?" - подумала Анна с надеждой и поспешно отвела взгляд от Ланского, все свое внимание сосредоточив на пирожном.

0

58

- Выходит она у вас большая мастерица. Я вот своего повара никак к таким не приучу, хотя даже рецепты для него таскала - представляете? Меня, расспрашивающую о способе приготовления пирожных? - смеялась Мария. Она была из тех редких счастливиц, которые могут позволить себе сколько угодно сладкого, не заботясь о лишних сантиметрах в талии. Туго затянутый корсет похоже ее нисколько не стеснял. Взгляд брошенный Анной в сторону двери привлек ее внимание, она посмотрела в ту же сторону и прыснула - Боже мой, с кем это пришел ВиктОр? Похоже его спутница недовольна, мест-то нет. Как думаете - стоит его выручить, или пусть помучается?

0

59

- Но... - Анна так смутилась, что едва не выронила ложечку, - Вы хотите сказать, что мы пригласим их за наш столик? А что, если...
Если станут потом о них сплетничать?
Но Виктор был не один, с ним была такая уважаемая - ее фигура была довольно внушительной, а значит, она была уважаемая и вполне приличная - дама. Анна не удержалась, глянула снова в их сторону - и ей показалось, что Виктор заметил ее взгляд. Наверное, теперь будет невежливо не позвать их?
Анна беспомощно посмотрела на Марию. Уверенный и невозмутимый вид Соболевской немного ее пристыдил. Что, если подруга посчитает Анну скучной провинциалкой, которая страшится людей, как дикий лесной зверь?
- Мне кажется, нужно их выручить... дама наверняка устала, - наконец, проговорила Анна, чувствуя странную дрожь во всем теле. Ей одновременно хотелось сбежать и остаться. Почти как тогда, в театре...

0

60

Угадал - привычная мысль всегда чувствовалась каким-то вкусом победы, даже если победой была сущая мелочь. Угаданное слово, предвиденный поступок или жест. Ланский неукоснительно культивировал в себе этот вкус, привыкая к нему, отмечая его всякий раз, чтобы приучить себя к победам - как малым так и больших. Чтобы не терпеть поражений - даже в мелочах. Впрочем, сейчас угадать было нетрудно. Он слишком хорошо знал характер Мари - что она не преминет оказать ему услугу, видя как он очутился в затруднительной ситуации - не зная куда усадить "свою" даму,  поговорить-послушать, и разжиться даже за самое короткое время целым ворохом шпилек разной степени ехидства, которыми потом будет его поддразнивать. Будь Анна тут одна - она скорее всего предпочла бы сделать вид что не замечает его - он это чувствовал безошибочно, но Мария была таким якорем, цепляясь за который - можно было сотворить немало всякого. Вот и сейчас - графиня не обращаясь, разумеется к нему через ползала - жестом подозвала мальчишку-официанта, крутившегося рядом с их столиком и велела пригласить к ним "вон ту даму, и сопровождающего ее кавалера". "Тетушка" - которую он так поспешно раздобыл - на деле была содержательницей дома терпимости, и весьма охотно сотрудничала с Третьим отделением, поскольку после выпивки, в постели с женщинами - многие мужчины выдавали такое, о чем в другой ситуации не заговорили бы никогда. Но с ролью своей она справлялась великолепно
Получив ожидаемое приглашение - он провел ее между столов, пододвинул ей стул, и поклонился обеим дамама
- Госпожа графиня, госпожа Платонова, позвольте выразить вам мою глубочайшую благодарнось. Я уж было полагал, что нам придется искать местечко по ту сторону Мойки. Позвольте представить вам мою спутницу- Антонину Павловну Черкасову, мою двоюродную тетушку.
Полная дама, которой на вид было хорошо за сорок - учтиво поздоровалась с обеими и села на предложенный им стул. После чего Ланский представил ей обеих женщин, и только потом сел сам

Отредактировано Виктор Ланский (27-10-2015 00:07:39)

0

61

Двоюродная тетушка? Мария едва не прыснула. Она была знакома с Ланским уже несколько лет, и тот весьма скупо сообщал о себе. Кроме, разумеется, его дядюшки, желчного старого графа Ланского, который был вполне себе действительной фигурой - все прочее, окружающее ВиктОра словно тонуло во мраке. По временам у него внезапно обнаруживались какие-то родственники, которые так же неожиданно исчезали, и никогда больше не возникали вновь. Вот и сейчас, эта двоюродная тетушка. Каким образом поляки Ланские могли быть в родстве с москвичами Черкасовыми? Ни о каких союзах между этими двумя семействами Соболевская и слыхом не слыхивала, хотя, как и большинство светских дам - была в курсе почти всех значимых, да и не слишком значимых матримониальных дел высшего света.  А уж в амплуа заботливого племянника, почтительно сопровождающего свою провинциальную тетушку в кофейню - поесть пирожных, она и вовсе его даже представить не могла. Комичность этой ситуации забавляла Марию, и она уже представляла, как станет попозже поддразнивать ВиктОра его смиренным видом рядом с тетушкой, и вопрошать - а не лишила бы пожилая дама племянника сладкого, или карманных денег, если бы в кофейне и вправду негде было бы сесть?
Впрочем это едва-едва окупало необходимость вести скучный разговор на благопристойные темы, который, после обязательных приветствий и представлений, а также столь же обязательных и нудных замечаний о погоде, все же пришлось завести с госпожой Черкасовой. С гораздо бОльшей охотой она бы принялась подзуживать Ланского, и соблазнять его сладостями, вопрошая попутно - не боится ли он раздобреть как его знаменитый дядюшка. Но делать было нечего.
Сама виновата - с самокритичной обреченностью решила молодая женщина. Подала идею позвать их к нам - теперь надо расплачиваться. Впрочем ее ехидные взгляды обещали, что Ланскому еще придется немало расплатиться за эти нудные беседы.

0

62

Ланский впрочем ответил на многобещающий насмешливый взгляд Соболевской смиренным полупоклоном - дескать, я готов в любое время, и воспользовавшись тем, что хорошо проинструктированная "тетушка" завязала с Марией пространную беседу о разнице нравов в столице и провинции - предложил Анне еще кофе и повинился
- Боюсь, я снова нарушил ваш очаровательный тет-а -тет. Так неловко. Порассказал тетушке всяких небылиц о местных пирожных, и не озаботился заказать столик заранее. Вы не слишком пеняете мне за то, что наше появление нарушило ход вашей беседы? Имейте в виду, я готов смиренно искупить эту провинность.
Очаровательное смущение девушки его одновременно и забавляло и даже как-то умиляло. Дамы делились на несколько вполне понятных категорий.

Первую из них составляли девицы на выданье - с их заученными книксенами, и вызубренным стандартным набором любезных ответов на все случаи жизни, огражденные множеством запретов как частоколом. Этих можно было сравнить с пустоголовыми пичужками. Невероятно озабоченные тем, как бы произвести благоприятное впечатление - любое слово и любая фраза прежде чем слететь с их уст предварительно долго обдумывалась, шлифовалась - до полного обессмысливания, и ответ почти на любой вопрос можно было предугадать еще до того как девица раскроет рот. Поэтому эти белые цветочки были ему совершенно неинтересны.
Большую часть этой категории составляли "девицы на выданье из французских романов" - бледные и томные, с вечной поволокой в глазах, затянутые в корсеты до полубессознательного состояния, с альбомами слезливых виршей, вздохами и обмороками по каждому поводу. С этими было, по крайней мере, иногда забавно разыграть из себя рыцаря или пылковлюбленого. Экзальтированные и начитавшиеся романов барышни были самой легкой добычей - и в некоторых случаях это помогало ему добывать некоторые интересные сведения, или получать доступ в нужные дома.
Второй категорией шли старые девы - девицы от двадцати двух лет, не сумевшие поймать жениха, и в большинстве своем отчаянно силящиеся исправить это упущение. Хотя бОльшая часть при этом делает вид, будто совершенно довольны своим статусом, и вовсе им не озабочены. Довольно неблагодарная нива - на которую он тратил время лишь в случае самой крайней необходимости.
Третья категория была его извечным охотничьим угодьем. Светские львицы до тридцати шести-тридцати восьми лет. Молодые, и все еще красивые, избавившиеся от оков незамужней юности при помощи обручальных колец были куда как раскрепощеннее всех остальных подтипов. Беседа с ними могла быть и дерзкой и шутливой и ехидной, охотно дозволялся невинный флирт, и к тому же очень многие из них не гнушались и романов на стороне. При этом было легче всего выпытывать сведения об их мужьях или знакомых, и самым блестящим преимуществом любых отношений с представительницами этой категории было то, что изнанка их - тщательно скрывалась от общества. На таких дамах не требовалось жениться, не требовалось до посинения выслушивать их невыносимых мамаш, и самое главное, - вступая скажем в связь с княгиней Н, чтобы пробраться в кабинет ее супруга - он мог быть спокоен, что баронесса А, с которой он мирно и мило расстался после того как убедился что старший брат ее мужа благополучно съел предназначенное ему мороженое - ни сном ни духом не проведает об этой новой связи, и уж тем более не испортит ему все дело неожиданной откровенностью с обрабатываемой им в данный момент дамой. Графиня Соболевская не была исключением. Помимо того, что она была очаровательной женщиной - ее муж был видной фигурой, а Третье отделение привычно держало руку на пульсе жизни мало-мальски любого значимого человека - занимающего ли важный пост, или наоборот - потенциально способного на крамолу.
Последней категорией светского общества Петербурга в его понимании были сушеные фиги. Матроны, матери семейств - добропорядочные, чопорные, и невыносимо скучные. Этих для него как бы не существовало вовсе. Была необходимость соблюдать вежливость - но только и всего.

И совершенно отдельной категорией шли провинциалочки. Разных возрастов и занятий - но неизменно очаровательные, до тех пор, пока легкий флер провинции еще держался на них. Манеры в провинциях неизменно были чуть вольнее, язычки чуть пошустрее, и хотя, приезжая в Петербург - они все как на подбор начинали стараться походить на светских особ - все равно сохраняли это очарование и непосредственность - до тех пор, пока въевшиеся в самые кости условности и лицемерие света - с равнодушием кулинарной формочки - не отсекали все "лишнее" вылепливая и их них новый экспонат для этого паноптикума. За девушками из этой категории Ланский часто охотился безо всякой цели, оттачивая на этом материале приемы, которые потом так блестяще применял в делах действиельно важных
Вот к этой категории принадлежала и Анна. С ее испуганным, настороженным взглядом исподлбья, отведенными глазами, вопросительными взглядами, которые она часто бросала на Мари, с ее этой тщательно скрываемой напряженностью - было видно что она отчаянно боится сказать или сделать что-то не то. И, вместе с тем, в те редкие моменты что она поднимала глаза - в них ощущалось и что-то иное. Ланский, с его профессиональным чутьем великолепно чувствовал людей. Эта девушка отнюдь не была такой простушкой, какой, возможно хотела казаться, потому что "так положено". Но вот что же она собой представляет в таком случае - ему весьма и весьма хотелось узнать. А еще - она была красива, и предпринятое им из любопытства расследование обещало стать не только познавательным и полезным, но и весьма приятным.
- Это местечко очаровательно. Я одно время нередко захаживал сюда, а теперь вижу что зря не возобновил эту привычку. А вы, видимо часто бываете здесь? Я заметил официант принес вам еще сливок к пирожному, не дожидаясь пока вы попросите.

Отредактировано Виктор Ланский (29-10-2015 12:29:53)

+1

63

Так хотелось спросить, чем же именно собрался искупить свою провинность Виктор, но она не решалась. Присутствие Ланского лишило ее почему-то смелости. Анна не знала, как себя с ним вести. Она чувствовала какой-то страх, робость - и одновременно с этим - любопытство. Интересно было узнать, зачем он тогда в театре подбросил ей розу. Неужели Анна ему понравилась? Эта мысль льстила самолюбию, но чтобы такому, как Ланский понравилась такая, как Анна... в это не верилось. Анна уже успела насмотреться в театре на огромное количество барышень - красивых, модных, увешанных драгоценностями... наверняка все они были бойкими, уверенными в себе и, конечно, гораздо больше подходили для Виктора.
Он был не похож ни на одного мужчину, которого знала Анна. Он был из того мира, в который она и хотела, и боялась попасть.
Петербургское общество. Кое-какое представление о нем она имела, но оно все равно было для нее пока что недосягаемым. Там вращались дамы вроде Марии, там были какие-то страшные "сплетницы", и, конечно, те мужчины, о которых упоминал в шутку Сергей, предположив, что они сразу начнут виться возле Анны.
Конечно, это была только шутка. Со стороны Анны было бы слишком самонадеянно считать себя такой уж красавицей, при взгляде на которую светские львы оставят своих львиц и дружно ринутся к ее ногам.
Скорее всего, Виктор не имел в виду ничего особенного той своей розой. Может, он так со всеми себя ведет? Этот вывод Анне понравился, и она немного осмелела - даже смогла спокойно ему ответить.
- Вы нам не помешали, мы с Марией не говорили ни о чем таком особенном. И я рада, что ваша тетя сможет теперь отдать должное искусству здешних кондитеров. Похоже, она здесь впервые.
Третья чашка кофе? Нужно было отказаться, но Анна неожиданно согласилась. 
- Мы часто ходим сюда с кузиной, - простодушно ответила она на его следующий вопрос. Постепенно ее робость проходила, Виктор держался вполне доброжелательно, да и присутствие его тети успокаивало.
- Не представляю, как можно по доброй воле перестать сюда ходить, - улыбнулась Анна, - Здесь так чудесно...

0

64

С кузиной - отметил про себя Ланский, с тонкой улыбкой, покачивая в руках чашку с кофе, словно бы грел об нее озябшие пальцы. Любопытно - она ведь подопечная Корфа, а под опеку обычно берут сирот, без родственников. Выяснять ли - по старой привычке? Или - чем черт не шутит - сыграть в прекрасную незнакомку? Может это будет приятным разнообразием - чем заранее обложить добычу по всем охотничьим правилам, вооружившись всеми знаниями, которые только может предоставить Отделение? Да, пожалуй. Только вот любезничать на светские темы - скучновато. Чем бы ее заинтересовать? Музыкой? Театром быть может? Однако же, заезженно. Военной службой? Многие девицы падки на офицеров. Только вот отставной военный разве может заинтересовать? Почему бы нет, если полюбопытствует о причине отставки, или о месте службы? Расспрашивать девушку о ней самой, он пока остерегался. - Еще сочтет, чего доброго, за допрос, снова схлопнется как устрица. Нет уж. Такую пугливую лань надо бы вначале заинтересовать и приманить, чем носиться за ней по всему лесу, натыкаясь на деревья.
Он не отрывал от нее взгляда - спокойного, немигающего. В тусклом свете пасмурного февральского дня его серые глаза казались почти прозрачными. Однако же, хороша. Еще как хороша. В соответствующем туалете, с открытыми плечами и глубоким декольте вечернего платья...Сердце зачастило и уголки губ тронула едва заметная улыбка - которую можно было бы счесть задумчивой, если бы не взгляд, рассматривающий ее словно восхитительную полуобнаженную статую в музее - взглядом не вожделеющего гуляки, а художника, представляющего как придать этому творению еще больше соблазнительности. Сделаю ли ее более многообещающей, скажем, мягкие складки ткани через плечо, которую можно было бы вытесать - либо же напротив, если чуть спустить ниже едва прикрывающий грудь хитон, позволив ему словно бы сползти с плеча? Любуясь ею, но ничем, помимо взгляда не выдавая своей заинтересованности - он ответил небрежно
- Не совсем по доброй воле, мадемуазель. Но в ту пору мне как раз пришлось отбыть на Кавказ. Кухня там, правда, неплохая, но по части кондитерских изысков - far fiasco.

Отредактировано Виктор Ланский (29-10-2015 10:03:52)

+1

65

У Ланского был очень странный взгляд. Анна никак не могла понять, что в нем такого. Изучающий... любопытствующий... Но было что-то еще -непонятное, от чего сердце Анны испуганно замирало. Может быть, она выдумывает, и Виктор на всех своих знакомых так смотрит? Только почему так пристально, не опуская глаз и не мигая?
В кофейне, оказывается, очень тепло, почти душно... Нет, это она кофе слишком много выпила, вот ей и тяжело дышать...
Анна не смогла скрыть удивление, когда Виктор упомянул о Кавказе.
- Так вы военный? - он совершенно не был похож на военного. Анна почему-то была уверена, что Ланский - типичный светский лев. Теперь Анна укоряла себя за поспешное суждение и даже почувствовала симпатию к Виктору.
- Вы долго были на Кавказе? А вы тоже считаете, что там красиво?
Ей пришлось остановить себя, иначе она просто забросала бы Ланского вопросами. Ей хотелось узнать, все ли считают Кавказ таким красивым и все ли восхищаются им так же, как Сергей. А еще было бы интересно узнать, не встречался ли Виктор с Сергеем, и если встречался, то что бы он о Сергее сказал...

0

66

Клюет - весело подумал Ланский, услышав три торопливых вопроса подряд. Нащупал-таки ниточку, молодец. Теперь ее надо потеребить, только осторожно. И закинуть удочку на продолжение беседы. Но прежде чем ответить, он сделал еще глоток кофе и небрежно качнул головой, как о чем-то незначительном
- Отставной. Я прослужил на Кавказе что-то около года. Это действительно удивительно красивый край, а вы там не были? Я имею в виду воды. Нет? Право, вы много потеряли. К северу от Линии, его красотами можно любоваться до бесконечности, но южнее - там где из-под каждого куста может выскочить смерть - мне лично было не до пейзажей, хотя знаю много энтузиастов, которым и это не мешало. - он глотнул еще кофе, и откинулся на спинку стула, глядя на Анну с прежним выражением, не имеющим ничего общего с тем, что он говорил вслух. - А служба моя закончилась довольно давно. После падения Безенгийской крепости в ноябре тридцать пятого года, я попросил о переводе, в начале тридцать шестого меня перевели в Кумск, а вскоре и вовсе вышел в отставку, в чине штабс-капитана.

Отредактировано Виктор Ланский (29-10-2015 16:01:06)

0

67

Отставной... Анне на минуту стало грустно. Но ведь можно же так - отслужить какое-то время - и вернуться. И в этом нет ничего такого... Но, разумеется, Сергей с презрением и негодованием отвергнул бы такую идею...
Она это понимает, но принять вряд ли когда-нибудь сможет. Смириться сможет, а принять - нет.
Анна слышала знакомые названия и почему-то проникалась все большим доверием к Виктору. Она уже начала привыкать к его взгляду, теперь он не казался ей странным или пугающим. Просто взгляд заинтересованного человека.
- А не случалось ли вам встречать на Кавказе графа Воронова? - спросила Анна, - Я понимаю, что Кавказ большой - но все же, вдруг вы его знаете?

0

68

В светло-серых глазах блеснула и тут же пропала острая искра заинтересованности. Еще одна зацепка. Хорошо, хорошо, клубок разматывается. Любопытно....
- Весьма поверхностно, но да, знаю - он пожал плечами, изображая вежливое безразличие. - Я вроде упоминал, что присутствовал при падении Безенгийской крепости? Воронов, если мне не изменяет память, получил георгиевскую звезду за ее оборону, а его приятель Корф - георгиевский же крест. После заварушки у Безенги вся их высшая офицерия загремела кто в госпиталь, кто в могилу. Наш ротмистр принял под свое крыло то, что оставалось от их роты, а на меня свалилась куча бумажной работы - сводки в штаб о погибших, пропавших, представленных к награде. Лично, разумеется тоже встречался несколько раз, и помимо службы, а почему вы спрашиваете?

Отредактировано Виктор Ланский (21-12-2015 10:33:46)

0

69

Безенгийская стена! Анна встрепенулась и посмотрела на Ланского, уже не скрывая своего интереса. Сергей ведь так ничего ей не рассказал о том, что произошло у этой стены - а Ланский был там, и можно теперь расспросить все у него! Только бы он не отказался все рассказать... Но с чего бы ему отказываться?
- После этого сражения мы получили известие о смерти Владимира, - тихо сказала она, опуская ресницы, - А потом узнали, что это была ошибка, что он выжил... Но Владимир никогда не рассказывал подробности этого сражения. А мне бы так хотелось о нем услышать...
Это была откровенная просьба, причем Анне пришлось нагло эксплуатировать имя Владимира. Но рассказать всю правду о себе и Сергее она просто не могла. Рассказать Марии об их помолвке - это одно, а рассказывать о ней постороннему мужчине было как-то неловко. Почему? Анна не понимала.
- Сергей Воронов - друг Владимира, - Анна посмотрела на Виктора честным-пречестным взглядом, - И был частым гостем в нашем поместье.

+1

70

Ага, попалась! Хорошо, хорошо, просто отлично - возликовал Ланский про себя, с трудом удерживая на лице выражение лишь вежливой заинтересованности. Нашлась тема, которая ее заинтересовала, а значит можно закидывать следующую удочку.
- Друг, это точно. - произнес он вслух, и выпрямился на стуле с медленной грацией, словно кот, выгибающий спину. - Эти трое были неразлучны, пока Аминов не погиб, если мне не изменяет память, в марте тридцать шестого года. Письма... Если б вы знали, мадемуазель, сколько мне пришлось таких написать, каждый раз представляя - сколько проклятий и горя принесет каждое из них тем, кто будет читать. - в его голосе звучала сдержанная горечь. - Это был тягостный долг.Но уж этих троих не мог не запомнить - нечасто случается так, что пишешь письмо о чьей-то гибели, а потом рапорт о представлении их же к императорским наградам. Немного, но случались такие счастливые исключения. Но, говоря про сражение - которое вы имеете в виду? Крепость оборонялась почти три недели, и.....
он легонько ткнул под столом свою "тетушку" мыском сапога. Та, тщательно проинструктированная взглянула на часы и ахнула. Ланский едва сдержал улыбку. Право, в Мадам погибла великая актриса. Или может быть шлюхи - все неплохо играют? Этот жест был оговорен между ними заранее, как и несколько других, которые не понадобились. Ланский был слишком опытным игроком, чтобы за раз выкладывать все карты на стол. И при этой встрече, сделав ее по возможности краткой и ненавязчивой - собирался закинуть удочки и попытаться нащупать - что интересует эту девушку, что волнует, что радует - на какие темы ее можно зацепить.... Выяснить и - исчезнуть, не рассказывая в данный момент ничего. Чтобы заинтриговать ее, и создать у нее азарт и ожидание последующей встречи - которая должна была удовлетворить любопытство. Но оборвать разговор на интересном месте и уйти сам - мужчина не мог, а поэтому с "тетушкой" и было оговорено, что получив тычок ногой она немедленно засобирается прочь. Умничка Мадам разыграла все как по нотам.
- ВиктОр! - ее гладкое, округлое лицо с двумя подбородками обратилось к нему с искренним возмущением.- Друг мой, ты знаешь который час! Я опоздаю!
Он оборвал свою речь, обращенную к Анне, посмотрел на "тетушку" с недоумением,
- Но, Антонина Павловна....
- Никаких но! - воскликнула она со стальными нотками в голосе, глядя на него с возмущением, и обернувшись на минутку к Марии посетовала - Эти мальчишки никогда ничего не помнят, и в головах у них - одно решето! Ветер свищет! Вот в мое время...
- Право... - Ланский вынул часы, поглядел на время и помрачнев, взглянул на Анну - Прошу меня извинить. Я обещал доставить ее к... в общем неважно куда, а слово надо держать. Обещаю, при следующей встрече непременно продолжить свой рассказ.
- ВиктОр! - тоном не терпящим возражения позвала "тетушка", поднимаясь на ноги - Простите, госпожа графиня, госпожа Платонова, но я вынуждена увести от вас этого балабола!
Ланский вздохнул, с заговорщическим видом подмигнул Анне - дескать - не серчайте, связался на свою беду с тетушкой, и теперь вынужден изображать заботливого племянника, и тоже встал со стула, учтиво раскланиваясь перед дамами.
После чего оба и покинули кофейню, причем он, разыгрывая свою роль до конца заботливо подал "тетушке" шубу, забрав ее из рук лакея, и проводил ее до дверей, а после - до ожидающего их экипажа.

Отредактировано Виктор Ланский (01-11-2015 02:49:59)

0

71

Виктор заговорил, и Анна обратилась в слух. Но как же не вовремя влезла в разговор его тетушка! Анна возненавидела ее всей душой. Ну куда она так торопится, ведь Виктор вообще ничего еще не рассказал!
Пришлось делать учтивый и понимающий вид, и прощаться - в то время, как в ее душе маленький звереныш по имени Любопытство уже выпустил свои острые коготки. И что теперь делать?
"При следующей встрече" - сказал Виктор, но когда она еще случится? В театр больше Анна не собиралась в ближайшее время, вот разве что удастся снова случайно увидеться здесь, в кофейне? Но надежды на это было так мало...
Анна едва смогла вежливо попрощаться с Ланским и его зловредной тетушкой. Она почти не слушала Марию, которая беззаботно рассуждала о том, как накажет Виктора за то, что ей пришлось выслушивать глупости Антонины Павловны добрую четверть часа. Мысли Анны были очень далеко...

***
После встречи с Виктором в кофейне прошло несколько дней. Несмотря на то, что Анна каждый день заезжала туда с Глашей - больше она там Ланского не встречала.
Приближался четверг - день, на который был назначен спиритический сеанс у какой-то знакомой Мишеля, а Анне все меньше и меньше хотелось туда идти. Она хоть и старалась убедить себя, что все эти сеансы - очередная чушь и блажь,  но никак не могла отделаться от страха снова услышать какое-нибудь зловещее предсказание.
В конце концов, в среду Анна послала Мишелю и Марии записки с извинениями, сославшись на плохое самочувствие. Никуда она не пойдет. К тому же, по ее подсчетам, именно в четверг должно было прийти письмо от Сергея, и ей не хотелось в этот день уезжать из дома надолго.

- Кто приходил? - Анна, стоя на лестнице, перегнулась через перила и окликнула семенящую внизу Глашу, - Я слышала, как стукнула дверь!  Принесли письмо?
- Ох, барышня, как же вы меня сегодня утомили... - проворчала себе под нос Глаша и громко ответила:
  -  Нет, это за расчетом... из лавки. Я помню, барышня, как только принесут почту - сразу отнесу вам!
Анна кивнула и отправилась было к себе, но передумала.
- Глаша, одеваться!

Сидеть в доме и ожидать, волнуясь с каждой уходящей минутой все сильнее, было уже выше ее сил. Нужно было срочно прогуляться.
Сегодня в Летнем саду было немноголюдно. Мороз слегка усилился - и это, очевидно, распугало его постоянных посетителей. Не было и престарелой женщины в смешной шляпке, которая неизменно прогуливалась тут с такой же престарелой болонкой... И шумных мальчишек, которые с гувернером совершали в это время прогулки, тоже не было. Изредка попадались навстречу парочки - Анна про себя их называла влюбленными, но скорее всего это были супруги... Несколько раз встречались небольшие группки молодых людей, они не успевали даже взглянуть на Анну, как тотчас же были сражены хмурым выражением Глашиного лица и благоразумно спасались бегством.
- Барышня, зябко мне, пойдемте уже домой. Или в кондитерскую... - подала голос Глаша.
- Не говори ерунды, мы только что пришли, - отмахнулась от нее Анна, - И перестань сутулиться. Держи спину прямо!
Они прошли до конца аллеи и свернули на другую. Погода внезапно изменилась. Только что было все серо и темно - и вдруг из-за туч проглянуло солнце. Оно сразу же разбросало вокруг мириады золотистых искр. Скучный снег моментально преобразился, заиграл; деревья вообще казались творениями какого-то сказочного ювелира.
- Вот, видишь, а ты уходить хотела! - сказала Анна горничной, - Смотри, как теперь тут красиво.

+1

72

Ланский умел выжидать. Он был опытным охотником. Кроме того, на эти дни ему поручили еще одно дело - совсем мелкое, всего-то дел, что присоединиться к покеру в клубе, и подбросить указанному ему господину Н-ову пару лишних карт в карман сюртука. Игравший с ним - катастрофически проигрывал, и в один прекрасный момент, вскочил на ноги и обвинил партнера в шулерстве. Н-ов пришел в бешенство, потребовал немедленного удовлетворения, на что партнер - как Виктор подозревал - тоже из числа незримой рати всемогущего Бенкендорфа - заявил что готов дать его - при условии что подозреваемого обыщут. Н-ов взбеленился еще больше, и предложил присутствующим обыскать себя... и побелел как снятое молоко, когда в кармане сюртука обнаружились карты. Ланский полюбовался на спектакль, а потом удалился, не дожидаясь развязки, которую впрочем, легко мог спрогнозировать и не присутствуя. Партнер разумеется произнесет целую презрительную речь, а Н-ов не посмеет настаивать на дуэли - раз был уличен, а вызова от обвинившего его - не последует. Опозоренный Н-ов вернется домой, а потом... Зачем было надо его позорить? Чтобы рассорить с кем-то, кто был в тот момент в клубе, и без сомнения, отвернется от того, кто уличен в шулерстве? Или заставить его по доброй воле подобрать хвост или убраться из Петербурга? Или чего доброго довести до самоубийства для восстановления поруганной чести? В другое время Виктору было бы интересно докопаться до изначальной цели порученного ему дела, и проследить - к чему оно привело, но сейчас это его не слишком заботило. Н-ов мелкая сошка, которыми полон город, и было бы из-за чего забивать себе голову. К тому же вознаграждение за чисто проделанную работу тоже было немаловажным. Сейчас же он то и дело возвращался мыслями к Анне и подсчитывал - сколько примерно понадобится времени, чтобы ее любопытство по поводу прерванного разговора - разгорелось - но еще не начало притупляться за отсутствием новых сведений.
Он еще третьего дня знал весь ее распорядок дня наизусть. За три рубля - двое мальчишек-газетчиков следили за каждым ее шагом, стоило ей покинуть дом, и Ланский знал каждый ее шаг по часам так хорошо, как если бы проделывал этот путь ежедневно вместе с ней. К тому же, Мария сообщила запиской, что в четверг вечером не принимает, потому что отправляется на какой-то сеанс к Щетининым, а значит Анна будет проводить этот день одна. Соболевская конечно очень мила - но ему требовалось увидеться с Анной наедине.
И в четверг, решив что время самое подходящее - он отправился в заснеженный Летний сад. Экипаж увидел еще издалека, народу было мало, и нагнать двух женщин труда не составляло. Однако же, подходить к ним сзади он не торопился, сделал крюк, и остановился возле статуи Амура и Психеи, на аллее, на которую они неминуемо должны были выйти. Выглядеть он, когда хотел - умел весьма эффектно, и теперь был как раз такой случай. Длинное черное пальто с пелериной свисавшей с широких плеч, черные, как вороново крыло волосы остались непокрытыми и лучах проглянувшего солнца в них заблистали снежинки, а светло-серые глаза на общем темном фоне его одеяния, отражая снег - казались сейчас, он это знал, совершенно прозрачными. Заслышав шаги и голоса он вынул из кармана записную книжечку и карандаш, и повернувшись лицом к статуе сделал вид, что набрасывает ее очертания, и настолько погружен в свою работу, что не слышит голосов. И лишь когда они раздались совсем рядом - поднял голову, оглядываясь, и лучезарно улыбнулся одними глазами.
- Госпожа Платонова! До чего неожиданно видеть вас здесь!
Он остался на месте, но отвесил и девушке, и ее спутнице глубокий поклон, и лишь выпрямившись - позволил улыбке показатсья и на губах. Однако же. Спутница Анны оказалась весьма колоритной барышней - не иначе как из совсем уж глубокой провинции, хотя одета была неплохо, но вот простецкое лицо и особенно- выражение глаз за версту разили деревней, особенно для человека с его нюхом. Впрочем спутница интересовала его меньше всего. Он учтиво склонил голову, впившись взглядом в изменившееся выражение глаз Анны и после паузы произнес
- Вы изволите прогуливаться я вижу. Дозволите мне сопровождать вас?

0

73

Анна увидела Виктора раньше, чем он ее. Мужчина очень увлеченно рисовал что-то в своем блокноте. Неужели светские львы умеют рисовать? Нет, даже не так. Конечно, они рисовать умеют, но разве им это интересно? Анне казалось, что такие, как Ланский, считают рисование пустой тратой времени. И она была приятно удивлена, увидев, что это не так. К тому же, то, что Виктор - человек творческий, ей очень импонировало. Несмотря на съедающее ее вот уже несколько дней желание узнать подробности о сражении на Кавказе, Анна не решилась бы ни за что окликнуть Виктора. Во-первых, это неприлично. А во-вторых - Глаша.
Горничная так и не смогла научиться хоть немного притворяться барышней. Иногда у нее случались проблески, но очень редко. Чаще бедняжка забывалась, и случался какой-нибудь очередной конфуз. В конце концов Анна оставила попытки научить Глашу изящным манерам, и они договорились, что на прогулках и в кофейне, если встретятся с кем-то знакомым, Глаша будет молчать, лишь в крайнем случае отвечать односложно - это сойдет за провинциальную стеснительность.
Но Ланский увидел их и подошел сам. Анна обрадовалась, несмотря на то, что побаивалась за поведение Глаши.  Появился шанс услышать, наконец, подробности сражения у Безенгийской стены...
- Здравствуйте, Виктор Александрович, - Анна вежливо улыбнулась и поспешила представить Глашу, предварительно ущипнув ее незаметно за локоть - чтоб держалась как положено:
- Позвольте вам представить мою кузину, Глафиру Аполлоновну. Я говорила вам о ней, она недавно приехала из Тамбовской губернии.
Новый щипок - и Глаша заученно присела.
- Рада знакомству, - ее губы начали складываться, чтоб прибавить "барин" - Анне пришлось щипаться снова.
- Мы будем рады, если вы присоединитесь к нам. Честно говоря, и я не ожидала вас здесь встретить, да еще застать за рисованием, - откровенно призналась Анна, - Так вы рисуете?

Отредактировано Анна Платонова (01-11-2015 15:37:36)

0

74

- Мое почтение, мадемуазель - Ланский поклонился в сторону Глаши, про себя отметив, что тамбовская губерния весьма соответствует его представлению, сразу сложившемуся об этой девице, и тут же выбросил ее из головы. И на вопрос Анны ответил небрежно - Не сказал бы чтобы рисую, скорее так, просто балуюсь - он развернул записную книжку, показывая ей неоконченный набросок в котором, однако с абсолютной точностью проступали контуры и узнаваемые детали статуи

рисунок

http://s3.uploads.ru/t/6GKJm.jpg

- Однако, и я рад видеть вас здесь, это приятная неожиданность. Не много желающих гулять тут по морозу, хотя мне нравится Летний сад именно в такие дни, когда здесь тихо.
он убрал книжку и с интересом склонил голову, закладывая руки за спину.
- Не будет ли с моей стороны непозволительным нахальством, если я поинтересуюсь - не могу ли я составить вам компанию в вашей прогулке, дамы?

0

75

То, что Виктор назвал "просто балуюсь", было куда внушительнее и требовало совершенно других слов. Анна с восхищением посмотрела вначале на рисунок, а потом на его автора.
- Но вы же настоящий художник! - воскликнула Анна, - Даже сейчас, когда рисунок не окончен, видно, с каким мастерством он выполнен. Вам удалось передать даже освещение - несмотря на то, что у вас в распоряжении был всего лишь карандаш. Вы ведь рисовали ее еще до того, как выглянуло солнце, правда?
Глаша тоже смотрела на рисунок, но не понимала, отчего барышня так восторгается. Мазня какая-то. Да и статуи эти... срам один, и как только можно выставлять их на всеобщее обозрение в таком приличном месте? Ведь одеты в тряпки - прости, господи - едва-едва срамоту прикрывающие. Поди пойми этих господ.
Барин, оказывается, был знакомым барышни. Бойкая у нее барышня, и когда только успела с этаким франтом сойтись? Глаша с одобрением смотрела на безупречно одетого господина, на то, как сияли в его чернющих волосах крохотные снежинки, укололась о пронизывающую сталь его глаз и поспешно отвела взгляд. Ни один представитель противоположного пола никогда не казался ей таким красивым. Даже среди бар не было никого, кто мог бы тягаться по красоте с этим... как же барышня его назвала? Виктор Александрыч?
Ох, не следовало бы барышне соглашаться, чтоб он гулял с ними, нехорошо это... но отчего-то так приятно...
Тем временем Анна, и не подозревая, какой всплеск чувств вызвал в ее горничной Виктор, с улыбкой согласилась на его предложение прогуляться вместе и медленно пошла по аллее, притянув к себе с левой стороны Глашу, так, чтобы Виктору ничего не оставалось, как занять место с правой стороны. Чем дальше от него будет Глаша, тем спокойнее. И удобнее щипаться.
- Помните, в кофейне вы начали рассказывать о сражении у Безенгийской стены? - Может быть, следовало выдержать время, поговорить о погоде, но она не могла оттягивать. Вдруг и сегодня какая-нибудь тетушка-матушка-сестра-знакомая прервут их беседу, и она снова не узнает то, что хотела? А второй такой случайной встречи может и не быть...
- Я покажусь вам слишком настырной, если попрошу вас его продолжить прямо сейчас?

0

76

- Извольте, мадемуазель, я весь в вашем распоряжении - галантно поклонился Виктор и зашагал с ней рядом по аллее, все так же держа руки за спиной. Раз или два он с интересом покосился на свою спутницу, но вовремя сообразил, что раз она расспрашивает про события столь давние и - если на то пошло - довольно драматические - то куда уместнее была бы сдержанная отрешенность, какая сопутствует обычно тяжелым воспоминаниям. Для него воспоминания эти вовсе не были ни тяжелее ни легче всех прочих - просто событие, которыми изобиловала война, даже в тот недолгий срок что он там пробыл, но женщинам такое безразличие непонятно, и куда  большее впечатление можно произвести, показав, что раскрываешь перед слушательницей то, что от других - таил бы за семью печатями. Плохим бы он был агентом, если бы не умел владеть в совершенстве своим лицом, взглядом и даже дыханием. Искусство лицедея, что ни говори - в его ремесле значило не меньше чем умение смотреть, слушать, наблюдать и делать выводы. А может и больше. Несколько минут он молчал, и по мере того как текли секунды - его лицо приобретало какое-то отрешенное, задумчивое выражение, словно он тщательно подбирал слова. А когда, наконец, заговорил - то говорил вполголоса, словно боясь разбудить что-то давнее, дремавшее в глубине души.
- Безенгийская Стена... скальный массив - непрерывная цепь из ледяных гор. В марте тридцать пятого года у ее основания, примерно на середине протяжения, у подошвы горы Джангитау основали крепость. Ну... крепостью это называлось разве что по привычке. По сути это был просто лагерь - укрепленный, с двойным частоколом, рвом и несколькими пушками. Это был опорный лагерь для отрядов, охранявших поселения в Верхней Балкарии. Гарнизона в нем состояло около четырехсот человек - две роты. Одна из них постоянно находилась в гарнизоне а вторая - патрулировала вверенную местность, охраняла поселения, выслеживала горцев, потом они менялись. Я состоял при одной из этих рот. В сентябре вторую роту переквартировали в лагерь при Ахсау, а к нам вместо нее - перевели роту ротмистра Лурского. Там и состояла интересующая вас троица. Корф с друзьями. Два месяца служба шла своим чередом, но в начале ноября начались холода, появились проблемы с подвозом продовольствия, и было решено оставить этот лагерь до весны, чтобы не повторить печальной участи тех лагерей, что по глупости своих комендантов оставались зимой отрезаны от поставок. Нам было велено перебраться в крепость Нальчик, и там получить новые инструкции. Но у нас было очень много больных и раненых, огромный обоз - поскольку везти приходилось почти все, ничего не оставляя в лагере. Лошадей же не хватало. Поэтому приняли решение разделиться. Одна рота и почти треть другой - должны были отправиться вперед, сопровождая обоз с ранеными, в который впрягли лошадей всех тех, кто оставался в лагере.
Остающимся оставили провиант, боеприпасы, артиллерийские снаряды, и весь пороховой склад - потому что везти порох в одной колонне с ранеными людьми - через вражескую территорию было сущим безумием. Доставив обоз в Нальчик часть людей с запасными лошадьми должна была вернуться обратно с артиллерийскими лафетами, и забрать оттуда оставшихся, вместе с орудиями.

Отредактировано Виктор Ланский (01-11-2015 18:23:50)

0

77

Он рассказывал о войне совсем не так, как Сергей. Но в то же время было видно, что и ему нелегко дается возвращение к тем воспоминаниям. Наверное, оттого, что ему не пришлось столько пережить, сколько пережил Сергей. Он ведь занимался оформлением бумаг... Значит, не принимал участия в сражениях - так решила Анна. Но долго раздумывать об участии Ланского в войне она не стала. Сейчас главным было то, что он мог ей рассказать о том, о чем предпочел умолчать Сергей.
Когда Виктор умолк, остановившись на самом драматическом моменте рассказа, она не выдержала.
- А что было потом? Среди оставшихся были Владимир и Сергей... Петрович? И горцы на них напали?

0

78

- Да. - просто ответил Ланский, и помедлив, продолжал рассказ. Однако теперь он говорил так тихо, что хруст снега под ногами временами почти заглушал его слова - Дорога до Нальчика заняла у нас больше полутора недель. За оставшихся не особенно беспокоились - отроги Безенгийских гор это ледяные скалы, и горцам там особенно делать нечего. А дорога... С обозом раненых по горам, в ноябре, когда там царят жесточайшие холода...не говоря уже о том, что по пути мы дважды натыкались на небольшие отряды горцев и приходилось отбиваться... Мы еще быстро добрались, с учетом условий. Обратно из офицеров отправился я один - с отрядом в полсотни человек - зато с сотней лошадей и четырьмя лафетами. Добрались всего за неделю, и как ни странно - без особых приключений. Не встретили ни одного разъезда по пути, и лишь добравшись до цели - понял почему. Мы услышали грохот пушек еще на подходе, вылетели на пригорок, и я не поверил своим глазам. Крепость была осаждена с трех сторон - широчайшим кольцом. Там были разбиты настоящие лагеря, горели костры, и шел настоящий бой. Я никогда раньше не видел такого на Кавказе. Горцы обычно не собираются в отряды более сотни человек - такие отряды летучи и быстры, нападают и исчезают, вести осадную войну не в их обычае. Но у Безенги их собралось не меньше шестисот.
Это было чистой воды самоубийство, но я попытался пробиться к осажденным. Ночью, выбрав время, и оставив лафеты и лошадей подальше, на одном из отрогов - попытался пробраться через их ряды. С тем же успехом швейная иголка могла бы попытаться проткнуть трехдюймовую доску. Я потерял одиннадцать человек, и едва сумел вывести остальных. Нас загнали обратно, на возвышенность, и оставили подыхать там. Пробиваться было бесполезно - единственное что я мог - это отправить за помощью - в тот же день. Двадцать человек - половину своего отряда - четырьмя группами - в четыре ближайших лагеря, с запасными лошадьми и наказом нестись сломя голову, и привести подмогу, чтобы выручить осажденных...И мог лишь наблюдать, и ждать... молиться чтобы помощь подоспела вовремя. Из четырех этих групп, к слову, только две добрались до места назначения. Две другие сгинули бесследно - вероятно наткнулись на горцев и погибли.
  - Ланский умолк, и протянув руку вверх - снял с заснеженной еловой ветви над своей головой - пригоршню снега. Несколько минут он задумчиво растирал снег в пальцах, глядя на то, как он тает, превращаясь в капельки воды на мгновенно покрасневшей коже. Наконец он продолжил, снова заложив руки за спину, и не глядя на Анну
- Бои у крепости продолжались, крепость отстреливалась из пушек и ружей, днем и ночью. Огонь правда был бестолковым, артиллеристов-то там не оставалось, а оба офицера - и солдаты - служили в кавалерии. И как еще разобрались - как заряжать и стрелять.... Но даже такая пальба - без наводки, изредка по случайности наносившая нападавшим какой-то урон - тем не менее держала горцев на расстоянии. Зато из ружей они косили людей десятками. Но и их обстреливали - причем нещадно, и то и дело пытались идти на приступ - то с одной стороны, то с другой, то сразу с нескольких. Могу себе только представить - какой ад творился под тем огнем, который я вынужден был наблюдать, и беситься от невозможности помочь. Несколько раз мы предпринимали попытки пробраться - то так то этак. Однажды добыли пленного. Он рассказал нам, что крепость осадили сразу после того как ушли основные силы. То есть - без малого - три недели назад. И предложили оставшимся сдаться, обещая отпустить с миром. - Он помедлил, поглядев на Анну, словно решая - сказать ей или нет, но все же сказал. - Воронов развесил за частоколом тех из своих людей, которые готовы были согласиться, или имели глупость уговаривать его сдать крепость.

+2

79

Анна была готова к тому, что рассказ Виктора будет совсем не похож на рождественскую сказку. Сергей ведь рассказывал ей о войне. Поэтому слушала она почти спокойно, постоянно напоминая себе, что все уже в прошлом, что и Владимир, и Сергей живы. Но последняя фраза Виктора заставила ее замереть на месте.
- Нет! - почти выкрикнула она, вцепившись зачем-то в Глашину руку, - Он не мог... я не верю вам!
Сергей не мог так поступить со своими людьми. Она знала, что он убивал врагов - война есть война - но убивать своих... Лишь за то, что они хотели сдаться? Разве это может быть правдой?
- Ба.. - Глаша хотела сказать "барышня", но вовремя спохватилась, - Батюшки, что ж ты так руку мне сжимаешь, Аня! Опомнись! Виктор Александрыч врать не станет, зачем ему это?
Глаша пыталась высвободить свою руку, но Анна вцепилась в нее, как утопающий цепляется за первое, что ему попадется - чтоб удержаться на плаву. В глазах Анны плыли какие-то темные пятна... а в душе нарастала паника. Зачем Ланский так жестоко шутит с ней? Это не должно быть правдой, кто угодно мог такое совершить, но только не Сергей...
- Он не мог, не мог... - повторила она почти умоляюще, как будто от ее слов что-то зависело.
Самое страшное было то, что она понимала - он мог. Но осознать это... как?
Анна выпустила Глашу и пошла прочь по аллее, не понимая, куда она идет и зачем.

+2

80

В первую секунду глаза Ланского блеснули. "Он не мог!" С чего  бы такая эмоциональная реакция на поведение "друга Владимира". Любопытно-любопытно. Хотя наиболее драматичная часть рассказа осталась невысказанной - он поздравил себя с победой. Похоже этот Воронов небезразличен девушке, не зря же она так вскинулась. Да и про войну расспрашивала - навряд ли только из любопытства узнать о давних похождениях своего покойного опекуна. Он бы, пожалуй, позволил ей уйти, с тем, чтобы пережевав свой шок в одиночестве, она бы поменьше интересовалась героем. Тем более что дальнейшая часть рассказа выставляла его действительно таковым.  Но был риск, что она и его самого будет потом сторониться, а этого ему не хотелось.
- Анна! - он намеренно позвал ее по имени, словно бы забывшись, словно бы в шоке от ее реакции, и в порыве собственной вины. И сорвавшись за ней легко догнал, забежал вперед и загородил ей дорогу. - Право... прошу вас, простите! - он дышал быстро и часто, словно бы от бега и волнения, а глаза его, блестевшие от совершенно охотничьего азарта, казались искренне взволнованными. - Я.... прошу вас, я не хотел задеть ваши чувства. Не думал что это так поразит вас, и... - словно бы не зная что делать, в полнейшей растерянности от чувства вины Ланский бросился перед ней на колени, и поднес ее руку в перчатке к своим губам - Простите меня...

0

81

Почему? Ну почему он приказал убить этих несчастных? Разве они были виноваты в том, что хотели сдаться? Сергей - герой, но ведь не все рождаются героями... Почему он так жестоко их наказал? У каждого из них были родители... может, жены, сестры, братья... На войне и так смерть подстерегает на каждом шагу, а тут... свои же... своих...
Мысли были ужасными, и от них совершенно не было спасения. Она услышала, как ее окликнули, но не остановилась. Затем раздался приближающийся скрип снега за спиной, и только сейчас поняла, что ее поведение могло показаться Виктору более чем странным. Но ей сейчас было все равно.
Жест, с которым Виктор попросил прощения, очень смутил ее, и даже на какое-то время отвлек от страшных мыслей.
- Зачем вы так? - растерянно проговорила она, - Поднимитесь, пожалуйста. Это я виновата... я... слишком впечатлительная.

0

82

- Я должен был знать! - Ланский с досадой скрипнул зубами и поднялся на ноги. Его черное пальто и штаны вымазались в снегу, но он и не думал отряхиваться. - Такого рода подробности не для женских ушей, право же, я забылся.
Он похлопал по карманам пальто, в расстройстве настолько, что кажется ему требовалось немедленно закурить, но потом хлопнул себя ладонью по лбу - словно вспомнив в чьем обществе находится.
- Меня извиняет лишь то, что я старался быть максимально подробным и достоверным, забыв о том, кто моя собеседница. Да и то, это - плохое извинение. Прошу простить, больше я такой ошибки не допущу.
Виктор выглядел уже не столько расстроенным, сколько собранным, в явном намерении больше ничем не ранить нежных чувств собеседницы. Он молча сделал жест, приглашающий продолжить прогулку, и с заложенными за спину руками, и опущенной головой - казалось больше не собирался говорить. Не то переживая свою оплошность, не то опасаясь вновь сказать лишнего, не то и вовсе задумавшись о чем-то своем. Несколько десятков саженей они прошли молча. Временами Виктор поднимал голову, поглядывая на заснеженные ветви. В одном месте сбоку от аллеи среди белого царства заиндевевших голых ветвей - алели яркие пятна. Это рябина, разросшаяся в  три человеческих роста раскидывала ветви во все стороны, Ланский молча сорвал одну заиндевевшую снегом гроздь алых ягод и протянул ее Анне.

0

83

Анна вздохнула. Теперь не попросишь у Виктора продолжить рассказ, своей фразой "не для женских ушей" он наглухо закрыл ей рот. Девушка молча пошла рядом с ним, ругая себя за излишнюю импульсивность. Теперь она немного успокоилась, и понимала, что Ланского просто кто-то обманул. Пленный горец что-то наболтал, а Виктор поверил. Сергей не мог так поступить.
А была бы Анна сдержанней, узнала бы, чем закончилось сражение.
Девушка осторожно посмотрела на Виктора, но выражение его лица лишило ее последней надежды.
- Насилу догнала вас! Вы будто в горелки играть надумали! - неизящно вошла в образ барышни Глаша, подходя к Анне и решительно беря ее под руку.
Протянутую Виктором ветку рябины Анна взяла так осторожно, будто она была хрустальной. Непонятно, почему, но вид красных ягод на фоне заснеженного парка вызывали в Анне лишь одну ассоциацию: кровь на снегу. Застывшие капельки крови, собравшиеся зачем-то на ветке. ей захотелось отбросить этот подарок, но она почему-то не могла.
- Виктор Александрыч, что же вы мне такую же не подарите? - Анна не поверила своим ушам. Ее обычно безмолвная Глаша вдруг решила проявить инициативу, да еще и грубо кокетничать с мужчиной?! На нее это было совсем не похоже.
- Если хочешь, возьми мою! - быстро сказала Анна и сунула в руку Глаше злополучную кисть. При этом, она ухитрилась ущипнуть горничную: "знай свое место и молчи".
- Виктор Александрович... я бы хотела попросить вас все же рассказать мне окончание этого сражения. Раз уж так вышло, что вы рассказали мне одну половину, справедливо будет, если вы же расскажете мне и другую, - Анна неожиданно осмелела. Желание узнать, как удалось спастись из такого, казалось бы, безвыходного положения, Сергею и Владимиру, оказалось сильнее всех ее страхов и норм.

+1

84

Ланский не оглянулся, когда сзади раздался хруст и эта странная кузина с деревенским лицом догнала их, не прокомментировал и "горелки". А вот на "Виктор АлександрЫЧ" - дернул бровью и оглянулся на девицу с неожиданным интересом. У нее не просто вид простецкий, но и выговор такой же. Благородные - пусть даже из Тамбовской губернии - не коверкают "ович" на "ыч" А еще более любопытным был ее вопрос. "Отчего мне такую не подарите". С чего бы мне вообще тебе что-то дарить, дуреха - усмехнулся он мысленно. Но тут же загоревшаяся, скорее благодаря долгой сноровке нежели по разумного осознанию - искра заставила отвести глаза. А недурно было бы очаровать эту девицу. Такой осведомитель под боком.... ммм... Он так замечтался, что с трудом удерживал на лице подобающее серьезное и отрешенное выражение, и едва не прослушал заданный Анной вопрос. Но на нее он посмотрел скорее задумчиво, нежели с интересом, и покачал головой.
- Справедливо, но вряд ли разумно. У этой истории еще более жестокий конец, нежели вы могли бы ожидать, и я не хочу рисковать вашим обмороком. Простите меня. Возможно - в более спокойной обстановке, когда я буду уверен что это не потрясет вас - расскажу и остальное. Но сейчас, видя как вы взвинчены... простите.
И хотя говорил он с отчетливым ощущением вины и сочувствия в голосе - ощущалось, что решение окончательное. Через несколько шагов он невесело усмехнулся, глядя куда-то вперед в конец аллеи, и заговорил - негромко, словно бы мыслил вслух
- Вы молчите. А я почувствовал сейчас неуместность собственного присутствия рядом с вами. Странно - я льстил себя надеждой что вы рады видеть меня - а теперь кажется, что я представлял хоть какой-то интерес, лишь потому что знал интересующую вас историю. И теперь, поскольку не хочу ее продолжать - могу отправляться на все четыре стороны.

0

85

Ну вот, она все испортила своей несдержанностью... Анна была зла на себя, но постаралась ничем не показать своей досады. Когда таким тоном говорит с тобой едва-едва знакомый, нужно быть совершенно недалекой, чтобы настаивать.
Она склонила голову, признавая поражение, а заодно обозначив этим жестом свое согласие с его решением. Несколько шагов они сделали в полном молчании. А потом Ланский заговорил - и Анна тотчас же почувствовала себя виноватой. В самом деле, она только из-за возможности узнать о том сражении и ждала все эти дни встречи с Ланским. А теперь, когда поняла, что дальнейшего рассказа не будет, хотела только одного - скорее вернуться домой и написать Сергею письмо. Попросить, чтоб он как можно скорее развеял ее последние сомнения.
Но разве можно так обращаться с Виктором? Он ведь был таким предупредительным и вежливым по отношению к ней. И еще... та роза...
- Простите меня за это молчание, Виктор Александрович. Я... просто пыталась прийти в себя, чтобы не казаться больше такой взвинченной. А еще пыталась усмирить свое любопытство. Оно, знаете ли, ужасно кусучее. А вредное такое... - Анне даже улыбнуться удалось.
Глаша благоразумно помалкивала, и Анна прибавила:
- Мы с кузиной очень рады вашему обществу. И совсем не хотим , чтоб вы уходили - если только у вас нет каких-нибудь дел.

0

86

- Вот как? - Виктор поглядел на нее с едва заметным прищуром -  не то лукаво, не то недоверчиво. Уголок его губ дернулся, едва заметно обозначив полуулыбку - Весьма польщен. Но право же - я не настолько дурно воспитан, чтобы злоупотреблять вашей вежливостью. Думаю я еще найду способ удовлетворить ваше любопытство, если, конечно, буду уверен, что это не пойдет вам во вред. Скажем.... на ближайшем музыкальном вечере у графини Соболевской. Она утверждает что вы удивительно поете, и я не отказался бы послушать. Но в ближайшую неделю, вы, полагаю, будете заняты? Она как-то обмолвилась что вы тоже приглашены на рыцарский маскарад в Гатчину, а все эти женские ухищрения, предназначенные для того чтобы сводить мужчин с ума - должно быть отнимают массу времени.

0

87

Виктор ушел тогда, так и не дослужав невнятное и бесцветное, до тошноты вежливое прощание. Даже задался вопросом - а стоит ли продолжать охоту, и собственно ради чего он охотится? Однако уже даже не столько азарт, сколько привычка не бросать начатого дела - заставили его продолжать. Узнать в каком маскарадном костюме будет Анна, незаметно подойти к ней на балу, обратить на себя ее внимание молчаливым первым вальсом.... Только вот мало-помалу помимо вновь проснувшегося азарта к его мотивам стало примешиваться что-то иное. Какая-то странная заинтересованность, похожая на стремление ребенка все-таки не только добраться до игрушки, которую почему-то родители ставят на верхнюю полку, полагая ее неинтересной для своего чада, но и разобраться - что у нее внутри. Во всяком случае та сцена что он разыграл на маскараде доставила ему немалое удовлетворение, и теперь было невероятно любопытно увидеть - произойдут ли в поведении Анны относительно него какие -либо перемены. Перемены могли бы быть в двух направлениях. Первая - что девушка узнав о том что к ней пылают неземной страстью - стала бы выражать свой интерес и сама, а вторая - что столь недвусмысленно выраженный интерес к ее особе вызовет у нее страх и неловкость, и заставит скорее схлопнуться, чем раскрыться. Большинство девиц наверняка отреагировали бы первым способом. А вот Анна... Пожалуй эта скорее схлопнется. Станет отделываться короткими и пустопорожне-учтивыми фразами, закроется на все замки и скорее всего будет вовсе избегать бесед с ним. Уже одно то, что первое что она посоветовала "незнакомцу" в ответ на откровения - "найти другую, хорошую девушку" - совет столь же избитый сколь и смешной  - свидетельствовало о том, что к нему самому она интереса либо не питает, либо.....
Виктор припоминал подробности их краткого знакомства и усмехнулся. Не питает интереса? Как бы не так. Питает, еще как. Только вот откровенный интерес взрослого мужчины должно быть смущает и пугает такую пичугу, которая вынырнула из своей провинции и французских романов в большой свет. Любопытно было бы как она отреагировала бы на более откровенное ухаживание - ухаживание такого сорта о котором в романах не пишут. Попытаться? Или попозже?
По возвращении из Гатчины он нанес визит Соболевским, заодно узнал, когда граф снова собирается уезжать в Моздок, и принялся снова расставлять капканы вокруг дома Анны. Однако - добыча словно бы закопалась в своей норке, и не выходила даже на прогулки. Уж не больна ли? Или - чем черт не шутит - неужели повздорила с Марией? Это было бы весьма некстати. Или же.... - мысль мелькнула по краю сознания и приятно согрела самолюбие - Или может избегает очередной "случайно" встречи с пылковлюбленным мной? До чего же забавно!!!
Как бы то ни было, когда Соболевский уехал - Виктор дождался очередного приема у графини, тщательно нарядился - как всегда, во все черное, и отправился к Соболевской не забыв прихватить с собой и футляр. Если Анна не появится и сегодня - надо будет придумать план посущественее и попрямолинейнее. А это на его взгляд было пока еще преждевременно. Все же в неторопливой осаде есть свои преимущества и плюсы.

+1

88

До именин Даши оставалась почти неделя, а Анна так и не купила для нее подарка. Она избегала теперь появляться на улицах Петербурга, с утра до вечера читала, причем, утро у нее начиналось не раньше двенадцати часов. Через какое-то время книги ей надоели. Анне очень не хватало ее визитов в кофейню, прогулок по парку, да и в магазины было бы неплохо заглянуть. Но страх случайно встретить на улице Виктора оказывался всякий раз сильнее ее скуки.
Как она станет теперь говорить с ним... после тех его слов? Она же не сможет ни слова произнести... Ей было так стыдно перед Виктором, как будто она специально выведала его секрет.
Но появившийся Мишель с его просьбой нарушил ее затворнические планы. На вечер к Мари она не собиралась, и даже написала уже записку с извинениями, но еще не отправила. Но Репнин так умолял ее об этом вечере, как будто от этого зависела вся его жизнь. Анна даже в какой-то момент решила, что в князе внезапно вспыхнули былые чувства, но потом догадалась, что причиной этой пылкости была Мария. Анна даже пожалела Репнина - бедняжке не везло, он все время влюблялся в чужих женщин. Мария не из тех, кто будет изменять своему мужу. А Репнин вновь будет страдать...
И, поддавшись порыву жалости к князю, Анна, неожиданно для себя, согласилась.
В среду Репнин приехал за ней, когда Глаша только начала причесывать Анну. И горничная, и госпожа, слышали, как вышагивает внизу нервно Репнин, и Глаша старалась поскорее закончить прическу Анны, но из-за спешки сделалась не в меру суетливой, неловкой - в итоге, замешкалась больше, чем нужно.
Когда Анна спустилась к Мишелю, он, казалось, готов был на стену лезть от нетерпения. Гораздо более торопливо, чем требовали того правила приличия, он потащил Анну в карету.
Дорогой Анне пришлось добросовестно рассказать Мише обо всех деталях их знакомства с Марией. Князь переспрашивал о каждой мелочи, как будто это имело для него какое-то важное значение.
Около огромного особняка уже стояло несколько карет, когда они с Мишелем подъехали. Даже на улице были слышны звуки рояля. Кто-то с воодушевлением исполнял турецкий марш. Анна прислушалась и одобрительно кивнула - у исполнителя был несомненный талант. Но долго слушать Миша ей не дал - он буквально впихнул ее в переднюю, где торопливо помог освободиться от шубы, еще быстрее разделся сам - и вот они уже входят в ярко освещенную комнату.
Марию Анна заметила сразу - тяжело было ее не заметить, она как всегда выделялась из всех... чем-то неуловимым, присущим только ей. И Миша ее сразу увидел, потому что он едва ли не вприпрыжку побежал к ней через всю комнату, а Анна, поскольку ее рука лежала на Мишиной, была вынуждена бежать за ним следом.
  - Я так рада, что приехала к вам, - поздоровавшись следом за князем, сказала Анна Марии, - Я только теперь поняла, как я соскучилась...

Отредактировано Анна Платонова (05-12-2015 01:46:09)

+1

89

С самого утра Марии не терпелось. И радостное, лихорадочное волнение в котором она пребывала было упоительным, как у девицы, собирающейся на свой первый бал. Так всегда было в начале каждого по-настоящему интересного романа, и это состояние никогда не приедалось, не прискучивало, потому что каждый раз в нем были какие-то иные нотки, в зависимости от мужчины, которого она ждала. Как это было, однажды ею прочитанное? "Человеческая жизнь длится слишком долго для одной любви?" Как же правильно. Разве можно прожить жизнь, довольствуясь одним-единственным канделябром со свечами. Ведь они-то истаивают, так что потом - куковать в темноте? Ну пусть скучные вдовушки и кукуют. А Мария прекрасно знает как добыть и зажечь новые свечи, и всю жизнь будет жить в свете - то ярко-желтом, то золотом, то розовом, то волнительно-темном...
Сейчас вот этот свет, равно как и волнение перед встречей с Мишелем казался ей нежно-изумрудным, но наряжаться в зеленое она не хотела, памятуя, что в последний раз на балу была одета именно в этот цвет. На этот раз она выбрала платье винного цвета, с заманчиво глубоким V-образным декольте, и пышной юбкой, подчеркивающей талию. Она с наслаждением окинула себя взглядом в зеркале, представляя взгляд Репнина, когда он увидит ее полуобнаженную нескромным вырезом грудь. Впрочем, зрелище это предназначалось лишь для него одного, а перед прочими гостями следовало иметь весьма целомудренный вид, поэтому поверх платья была надета кружевная пелеринка, укрываюшая плечи, и закрывающая шею чуть ли не под подбородок. Результат ее порадовал. Контраст белой пены кружева с темно-красным шелком платья был весьма впечатляющим, выглядела она роскошно, и в то же время - более чем корректно. Зато для того, кто "случайно" останется с ней наедине, и хотя бы немного сдвинет с места пелеринку хоть простым прикосновением к плечу... не говоря уже то том, что для того чтобы ее снять достаточно лишь потянуть узкую, завязанную бантиком ленточку....
Хорошо!
Весьма довольная, Мария отправилась вниз, как раз успев поглядеть все ли приготовлено, и встретить первого гостя.
Гостей она на свои вечера приглашала немного - то шесть, то восемь, то максимум- двенадцать человек. И приглашала -только дам, дабы никто не мог сказать, что она в отсутствие мужа намеренно приглашает домой мужчин. Ну а когда некоторые дамы приходили с сопровождающими, что же еще оставалось делать гостеприимной хозяйке? Тонкий и расчетливый ум помогал Марии легко обходить все светские условности. Так, что даже если особо въедливые курицы вроде Шипониных и пытались увидеть в ее приемах нечто предосудительное - ни одного по-настоящему веского повода к обоснованному осуждению найти бы не могли. Ну к примеру - что делает Виктор Ланский у нее в гостиной? Ну как же! Красавица Истомина только недавно проводила своего супруга на Кавказ, и всем известно, что Ланский - его друг, и родич, по его просьбе взял над родственницей негласное опекунство. (В том, что Ланский имел хоть какое-то родство с Истомиными Мария сильно сомневалась, но уже привыкла, к тому, что у того то и дело обнаруживались какие-то родственники, причем это "родство" подтверждалось обеими сторонами, и как-то оказывалось из разряда "всем известно". Как он это делал - она не знала, и предпочитала не знать, но Ланский умел найти вход в любую гостиную Петербурга, не вызвав своим появлением никакого резонанса). Что же теперь? Пригласив Истомину, разве можно принять ее, и при этом указать на дверь ее опекуну? Или разменявшая четвертый десяток Аделаида Муромская, явившаяся в сопровождении племянника. Можно ли не принять? Так же и Анну в сопровождении Репнина все воспримут как дОлжно, тем более что ее опекун благополучно воскрес из мертвых (при воспоминании об этой сцене Марию до сих пор разбирал смех), а если кто-нибудь в свете надумает подумать хоть что-нибудь дурное о подопечной барона Корфа - то без сомнения трижды поколеблется произнести хоть слово осуждения вслух, памятуя о репутации самого барона, и о том как он буквально растоптал баронессу Альфтман за слухи о нем и его жене. Надо понимать что и за любые слухи о своей подопечной - расправится с не меньшей легкостью. Хорошо все-таки когда за тобой стоит мужчина, способный защитить твою репутацию - с удовольствием думала Мария, принимая первую гостью. Вот и о ней самой, несмотря на некоторые ее вполне рискованные маневры - никто не рискнет сказать или сделать ничего дурного, потому как граф уже пристрелил на дуэли двоих, чьи жены имели неосторожность распускать о графине Соболевской грязные слухи. Двумя вдовами стало меньше, это укоротило другим языки, а Мария научилась балансировать на тонкой грани приличий с искусством канатоходца.
Вечер набирал обороты, гости кто сидя в креслах, кто стоя вокруг - то слушали очередного исполнителя, то принимались с жаром и смехом обсуждать ту или иную новость, и она уже начинала ощущать нетерпение, когда наконец появился Репнин, под руку с Анной. Она хотела было напустить на себя сердитый вид, но одно то, как откровенно поспешно он торопился ей навстречу - прогнало это намерение, и она расцвела улыбкой, протягивая ему руку для поцелуя. Анну же от всей души обняла и расцеловала в обе щеки, причем по-настоящему, а вовсе не так, как принято в свете, когда даже люто ненавидящие друг друга сплетницы символически соприкасаются щечкой об щечку.
- Анна, милая, ну как же вы могли так надолго меня бросить! - воскликнула она, пожимая обе ее руки, и словно бы на минуту вовсе забыв о существовании Мишеля. - Знали бы вы как я на вас сержусь! Мало того, что на балу вы куда-то исчезли, так и за целую неделю - ни встречи ни весточки! Я ужасно соскучилась, дорогая моя, но за такое долгое исчезновение - я определю вам суровое наказание, так и знайте!

+2

90

Мишель ни за что бы не поверил, если бы всего несколько недель назад кто-нибудь сказал бы ему, что он будет злиться и раздражаться из-за... Анны. Но теперь так и было. Ее невероятная медлительность бесила князя. Что, черт побери, можно делать с волосами целых полтора часа? Расхаживающему по гостиной князю хотелось ворваться в комнату Анны, схватить первую попавшуюся ленту и собственноручно завязать ее волосы - чтоб как можно скорее отправиться к Марии. Ну какая разница, сколько будет локонов у Анны и куда будут воткнуты шпильки? Можно подумать, в этом есть хоть капля смысла. Часы вздохнули сочувствующе и пробили положенное количество раз - ну вот, вечер уже начался, а князь прыгает по гостиной, словно зверь в клетке, и ждет одну вредную копушу! Да если бы можно было отправиться без Анны, Мишель бы уже скакал  к заветному особняку!
Разлука с любимой далась князю нелегко, но вот эти часы ожидания, когда счастье уже близко-близко, а он вынужден медлить... они выпивали его силы, а терпение уже давно закончилось. Князь не ругался вслух лишь потому, что его удерживало  хорошее воспитание, но и оно вскоре собиралось его покинуть. И когда он уже был готов, наплевав на все, отправиться к Марии без Анны, госпожа Платонова соизволила появиться. Мишель даже не стал говорить ей дежурного комплимента о том, как она чудесно выглядит. Вот если бы она смогла передвигаться побыстрее, то он сказал бы комплимент ее ловким ногам. Но увы, от такого комплимента она вряд ли станет проворнее.
Что-то он все-таки ей сказал - и тут же забыл, что. Его мысли опередили их карету, и были уже рядом с Марией.
Князю казалось, что лошади бегут слишком медленно - не лошади, а какие-то улитки...
Анна молчала, и за это Мишель был ей благодарен. Поддерживать светскую беседу в том состоянии, в котором он пребывал, было невозможно.
Его сердце гулко заколотилось, когда они подъехали к особняку. Свет, музыка, чьи-то лица... Мишель был как в тумане, когда они вошли в комнату, и видел только Марию... Самая красивая, самая желанная, самая... самая. Наконец-то...
Улыбается ему... ее улыбка озарила его душу ярким светом... Мишель стряхнул руку Анны со своей и подхватил ручку Марии. Ну почему этот приветственный поцелуй должен быть таким коротким? Князь с неохотой позволил ручке Марии выскользнуть из его руки, а потом... почувствовал себя совершенно одиноким и позабытым. Мария обратилась к Анне. Зачем тебе эта девчонка? Посмотри на меня, я скучал по тебе больше, чем она!
Совершенно детская ревность овладела Мишелем, а его досада на Анну увеличилась, как только он услышал, с какой искренностью обратилась к ней Мария.
- А как же я, сударыня? - не выдержав, произнес вполголоса Мишель, - Неужели вы не вспоминали обо мне хотя бы чуть-чуть? - он постарался придать своему голосу легкий и игривый тон, но в голосе князя отчетливо слышалась досада.

+2

91

- А вы, князь - предмет моих неусыпных благодарственных молитв! - рассмеялась Мария, поворачиваясь к нему, но не выпуская при этом ладошки Анны из своей руки. И тут же обратилась к собравшемуся обществу - Дамы и господа, прошу вас минутку внимания! Имею честь представить вам мадемуазель Анну Платонову, воспитанницу покойного барона Ивана Ивановича Корфа, и подопечную его ныне здравствующего сына Владимира.
По гостиной прошел легкий шепоток и лица засияли улыбками.
- Приношу поздравления с воскрешением вашего опекуна, мадемуазель - с весьма довольным видом заявила Аделаида Марковна, обмахиваясь веером. - Какой великолепный сюрприз устроил нам всем барон на балу в Гатчине. Приятно вспомнить!
- И какой щелчок по носу получила эта выскочка Альфтман!
- залилась беззаботным смехом Истомина.
- А я вас кажется знаю, мадемуазель! - заинтересованно наклонил голову племянник госпожи Муромской - статный молодой человек лет двадцати трех, со светлыми буклями на высоким лбом и тонким бледным лицом - Это не вы так чудесно пели на балу у графа Потоцкого прошлой осенью?!
- Ах, верно, верно
- раздалось несколько голосов.
- Дамы, дамы, не смущайте юное создание  - укорил собравшихся чей-то мягкий, низкий голос совсем рядом - Ланский, доселе никем не замеченный стоял скрестив на груди руки, прислонившись плечом к колонне, но смотрел на происходящее без какого-либо намека или признаков страсти, а с выражением столь же ненавязчивой веселой любезности, что и все присутствующие. - Хотя со стороны графини было жестоко так долго прятать сей драгоценный бриллиант при себе,  не представляя его обществу.
- Верно! - рассмеялись несколько человек а племянник Муромской смотрел на Анну чуть ли не с восторгом.
- Вы ведь споете сегодня, мадемуазель?! У нас ведь все же музыкальный вечер!
- О да, вы непременно должны нам спеть!
- воскликнула заинтересованная Истомина а Аделаида Муромская поглядела на Марию с укором
- Графиня, а Виктор Александрович прав!
Мария со смехом помотала головой, слушая всю эту разноголосицу и притянув Анну к себе за руку - шепнула на ухо
- Видите? Я же говорила что вы произведете фурор! А это они еще не слышали как вы поете. Выручите меня? А то ведь они ни меня ни вас в покое не оставят!
И вновь обращаясь к обществу она повысила голос
- А также хочу представить вам ее спутника - князя Михаила Репнина. Князь ближайший друг барона, и по его просьбе опекает его подопечную в столице. От себя могу добавить, что только благодаря князю наш сегодняшний вечер состоялся. Без его защиты меня в гатчинском парке бы так обстреляли снежками, что я бы наверное сейчас лежала бы в постели с лихорадкой и больным горлом! Так что имейте в виду - перед вами - самый настоящий герой и мой защитник!.
Раздался смех и легкие аплодисменты, а Мари повернувшись к Репнину бросила на него лукавый взгляд, как бы говоря “Вы довольны? Видите - я вас ни от кого не скрываю”

Отредактировано Мария Соболевская (06-12-2015 11:54:58)

+1

92

О, пусть внимание всех собравшихся переключится на Анну, ведь тогда им с Марией выпадет возможность хоть немного поговорить... Тщетная надежда, разве можно надеяться, что такую, как Мария, хоть на секунду оставят без внимания?
То, как Мария представила его гостям, немного смутило Мишеля, но, встретив уверенный взгляд Марии, искрящийся весельем, князь расцвел улыбкой.
- Вы преувеличиваете мое скромное участие в той битве, сударыня, - заявил он, с нежностью глядя на Марию, - Вы ведь и сами оказали нападающим достойное сопротивление...
Что за блаженство было снова видеть ее и говорить с ней... Куда бы еще спровадить всю эту толпу... и Анну вместе с ней. Но - нельзя, правила...
- В самом деле, Анна, вы не должны отказываться, - Мишель обращался к своей спутнице, а сам глаз не сводил с Марии.
- Пока она будет петь, мы с вами должны поговорить! - молча требовал его взгляд, - Поговорить наедине!

0

93

- А что за наказание? - улыбнулась Анна, не испытывая ни малейшего страха, - Надеюсь, оно будет не слишком ужасным?
Искренняя радость подруги была приятна Анне, и в то же время она испытывала неловкость от того, что, прячась в особняке, не подумала о Марии. Ведь в самом деле, ей ничего не стоило написать подруге несколько слов - раз уж она не могла выезжать.
Анна собиралась объяснить свое отсутствие, как вдруг... Мария представила ее собравшимся, да еще так рекомендовала... Анна едва успевала отвечать на посыпавшиеся со всех сторон восклицания. Самым сложным было удерживать на лице милую улыбку.
Так вот, оказывается, какое у меня наказание - быть в центре внимания... Господи, до чего же это утомительно и сложно...
Но нет, самое сложное ждало ее впереди...
Неожиданно зазвучавший голос Ланского...
Виктор, это же он!
Анна испуганно взглянула на мужчину, стоявшего неподалеку. Это и в самом деле был Виктор. Как же она сразу его не заметила? И что теперь делать?
Первым порывом Анны было сбежать немедленно. Но, естественно, она так поступать не стала. Сбежать, когда на тебя устремлено столько глаз, опозориться самой и подвести Марию...
Анна осталась на месте, кое-как отвечая на продолжавшие сыпаться реплики однообразной вежливой улыбкой, все больше и больше паникуя... Ну почему он пришел сюда именно сегодня?
Однако, Виктор, казалось, обращал на нее внимание не больше, чем все остальные гости. И тон его голоса был таким ровным... Если бы не признание, которое Анна услышала от него самого в Гатчине, она ни за что бы не заподозрила в нем какого-то особенного к себе отношения.
Неожиданно она почувствовала искреннюю и теплую благодарность к этому человеку. И уважение. Не всякому дано так владеть собой и скрывать свои чувства. Вон Мишель готов целовать паркет, по которому прошлась Мария, и это прямо-таки бросается в глаза... а Виктор спокоен и... безразличен?
Почему это ее даже как будто разочаровало его безразличие?
Анна решила пока не задумываться над этой странностью.
- Я спою, - согласилась Анна, улыбнувшись Марии. Она немного осмелела и обвела взглядом комнату, избегая смотреть на ту колонну, возле которой был Виктор. Ее взгляд встретился с восторженными глазами светловолосого юноши. из всех собравшихся он был первым, кто вспомнил ее, и поэтому...
- А вы не согласитесь мне аккомпанировать? - юноша выразил согласие, и Анна пошла вместе с ним к роялю, стараясь не думать о господине Ланском... впрочем, получалось у нее это очень и очень плохо.
Анна боялась, что у нее пропадет голос. К тому же, она совершенно не представляла, что будет петь.
Светловолосый юноша уселся за инструмент и вопросительно на нее посмотрел. Анна беспомощно пожала было плечами, но тут же заметила ноты, лежащие стопкой на небольшом столике. И не нужно ничего выдумывать - что ей первое попадется, знакомое - то она и споет. Перебирая ноты, Анна увидела, наконец, подходящий романс.
- Дамы и господа, с вашего позволения я исполню романс господина Алябьева на стихи господина Жуковского: "Воспоминание"! - и Анна аккуратно поставила перед светловолосым юношей ноты.

Отредактировано Анна Платонова (06-12-2015 15:04:52)

0

94

Мария едва уловимо улыбнулась Репнину и чуть заметно пожала его руку, пользуясь тем, что всеобщее внимание было приковано к Анне, и бросив взгляд на Ланского поманила его к себе. Тот подошел, отвесил Михаилу вежливый полупоклон, и поглядел на Соболевскую с таким невинно-вопросительным видом, что пожалуй мог бы обмануть даже ее. Хотя она-то прекрасно замечала, как и в театре и в кофейне он оказывал девушке несомненные знаки внимания. С какой целью - ее не слишком волновало. Ланский был ей весьма полезен, так отчего же не поспособствовать ему хоть в мелочи?
- ВиктОр? Вы полагаю сегодня не забыли свою очаровательную подружку?
- Как же можно, графиня! - мужчина усмехнулся, блеснув светло-серыми глазами.
- Ну так берите ее и составьте компанию Анне и ее аккомпаниатору! Они этого не ждут, но тем будет интереснее. И не говорите, что вы не подготовились, я вполне отдаю должное вашему таланту импровизатора!
- Весьма польщен, графиня. И позволю себе воспользоваться вашим разрешением. - он еще раз поклонился, - коротко, едва заметно и с едва уловимой улыбкой отошел, скрывшись за колонной. А молодая женщина повернулась к Репнину с совершенно очаровательной улыбкой, в которой однако не было ни намека на нечто выходящее за рамки душевного приема.
- Видите, Мишель? Я же обещала Анне что ее хорошо примут. А когда еще услышат как она поет.....

+1

95

Виктор же обойдя колонну подошел к лежавшему на низком подоконнике за шторой футляру, бережно разомкнул замки, откинул крышку, и вынул оттуда великолепную скрипку, держа ее бережно, словно хрустальную. В глазах ценителей этот инструмент - с удивительной соразмерностью форм, совершенный в своей лаконичной красоте, отражающий отсветы свечей густым, темно-медовым лаком покрывающим корпус - стоил многих тысяч, если вообще творение великого Страдивариуса могло было оцененено в денежном эквиваленте.
Он прошел за колоннами вдоль стен, когда белокурый Андрей Муромский, племянник Аделаиды Марковны уже перебирал начальные аккорды, прошел за роялем, за спиной у Анны, встал по другую сторону, полускрытый взметнувшейся декой рояля как крылом какой-то большой птицы, держа скрипку за гриф, и замер, выжидая. По рукам пробежал холодок возбуждения. Вроде бы - простое действо, аккомпанировать вместе с роялем голосу поющей девушки для него было так же просто, как первоклассному наезднику прокатиться верхом на пони, уж в чем-чем а в своих умениях Виктор прекрасно знал себе цену, но все же какое-то странное волнение, приятно холодило кровь каждый раз, когда он собирался играть на публике - что собственно случалось не так уж часто. Странное, удивительное чувство, от которого радостно вскипала кровь и холодели кончики пальцев, которое любой из людей искусства назвал бы совершенно естественным трепетом прирожденного артиста, и которое сам он считал смешным и нелепым, не рациональным... и тем не менее - не мог не испытывать.
Но.... отзвучали вступительные аккорды, и...
И она запела.
Виктор забыл о скрипке. Впервые. Удивительный, глубокий и полный голос девушки - совершенно не поставленный, местами - с неправильными придыханиями - но все это ускользало от восприятия, потому что естественный, явно никем не правленный, истинный, настоящий - голос Анны был таким чарующим, что у него замерло дыхание.
Кто бы мог сказать. Да! У него, у этого прожженного циника, который втихаря жонглировал людями и судьбами, преспокойно играл тем, что для многих людей было самым святым на свете - замерло дыхание от восторга.
Он опомнился лишь к концу первого куплета, когда от той пронзительной тоски, которая слышалась почти ощутимом вздохе, - Ах, лучше б мне совсем мне позабыть... (Ну как! Как можно передать вздох - пением! А у нее - получилось) у него защемило сердце. Он вскинул скрипку к плечу и привычно поднял смычок.
Муромский прошелся по клавишам рояля, музыка зазвучала громче и требовательнее, и голос Анны - прежде такой нежный и печальный - окреп, теперь она не жаловалась на воспоминание - а словно бы бросала ему вызов, ему и судьбе....
И вдогонку ее голосу, виртуозно повторяя малейшие его обертоны, словно бы вмешавшись в романс вторым, почти человеческим голосом - зазвучала скрипка, вплетаясь в фортепианные аккорды, создавая ее голосу дополнительную "опору" и глубину, отчего своды гостиной наполнились каким-то совершенно новым, глубоким эхом, пробирая притихших зрителей до дрожи.

+1

96

Мелодия была несложной, слова Анна помнила хорошо, к тому же, довольно часто пела этот романс для Ивана Ивановича, так что не было никакого смысла волноваться... и все же, она нервничала, когда ее аккомпаниатор взял первые аккорды. Слишком давно она никому, кроме Глаши, не пела... Что, если сейчас сфальшивит или запнется?
Анна глубоко вздохнула и закрыла глаза. Сразу же стало намного легче. Она не видела гостей Марии, она осталась сама с собой наедине. И со звуками рояля, которые уже приближались к первому куплету...
Вступила... Вовремя, не раньше и не позже. А дальше музыка повела ее сама, и голос сделался таким послушным... Анне даже не нужно было особенно за ним следить. Первый куплет был спет, затем проигрыш, она смогла восстановить слегка сбившееся дыхание, начала второй... И тут случилось нечто чудесное.
Вместе с ней второй куплет подхватила непонятно откуда появившаяся скрипка. Нежные и печальные звуки проникали глубоко в душу Анны, заставляя ее замирать от восторга. Анна уже не понимала, что она поет, она просто следовала за волшебным голосом скрипки, не открывая глаз и уносясь куда-то далеко из гостиной Марии...
Когда закончились слова третьего куплета, Анна разочарованно вздохнула. Скрипка продолжала тосковать вместе с роялем, но бедному роялю не удавалось передать и десятой доли тех чувств, которые дрожали под смычком неизвестного исполнителя. Так чувствовать музыку может только человек с очень большим сердцем... Анна открыла глаза и оглянулась с любопытством, собираясь сразу же по завершении мелодии сказать неизвестному исполнителю, как поразила ее его игра...
Как хорошо, что можно было ухватиться за рояль - иначе она бы пошатнулась, или даже упала бы...
Потому что возле рояля стоял со скрипкой... Виктор.
Не в силах отвести от него взгляд, Анна так и смотрела на Виктора, пока мелодия не закончилась.
Он страдает... молча, не показывая никому... но все, что он чувствует, находит свое отражение в его музыке... он такой талантливый... а я так нехорошо с ним поступила... - мысли роились в ее голове, а вокруг раздавались похвалы и аплодисменты, и что-то говорил ей поднявшийся со своего места светловолосый аккомпаниатор, а она все находилась под воздействием звуков скрипки... ей казалось, только что она услышала не просто игру, а душу Виктора...

+1

97

Виктор не имел привычки закрывать глаз, когда играл, считая это каким-то актерским трюком, но несмотря на это, как у любого человека уходящего с головой во что-либо, будь то музыка, пение или мысли - взгляд терял осмысленность, глаза смотрели словно в пустоту - или внутрь себя, совершенно неосознанно, он бы злился или смеялся если бы кто-то рассказал ему - как он при этом выглядит со стороны. Но таких охотников не находилось, за что впору было благодарить судьбу.
Последний звук, глубокий и полный еще дрожал под высоким потолком гостиной, когда он опустил скрипку, и тряхнув головой поглядел на Анну. Похвалы, аплодисменты - словно перед ними была не большая гостиная в которой было совсем немного гостей - а какой-то зрительный зал, но все это было вне - потому что она смотрела на него удивленными, расширенными глазами, и это неожиданно прошло по сердцу теплой волной, и даже привычного расчетливого щелчка "Есть! Получилось!" от произведенного впечатления он не почувствовал. Хотя - что греха таить, ради этого впечатления он и захватил сегодня с собой скрипку.
Муромский что-то говорил ей, наверняка рассыпаясь в комплиментах, упрашивая спеть еще, о том же просили и в зале, а Виктор спокойно улыбаясь вышел из-за рояля, держа в левой руке и скрипку за гриф, и смычок, и совершенно естественным жестом склонился к ее руке, не задержав поцелуй ни на секунду дольше положенного. После чего легко выпрямился, и глядя на нее с совершенно спокойными, искренними искорками в глазах, произнес тепло
- Вы удивительно поете, мадемуазель Анна. Примите мое самое искреннее восхищение!
Только и в этой фразе, и в голосе, и во всей его фигуре, двигавшейся с непринужденной грацией и уверенностью - не было ни поползновения, ни намека на хоть какой-то проблеск чувств, бОльший чем приличествует вежливости и дружескому расположению. 
- Еще! Мадемуазель Платонова, спойте еще! - раздавалось со всех сторон, Муромский сбоку упрашивал о том же, двое мужчин, стоявших между сидевшими в креслах женщинами продолжали аплодировать ,явно требуя того же, и Виктор весело вскинул бровь, как-то заговорщически указав взглядом на зрителей
- Что скажете? Порадуем их?

+1

98

Она больше не испытывала совершенно никакого страха рядом с ним. Невозможно бояться человека, который умеет так играть и так чувствовать. К тому же, Виктор никак не проявлял своих чувств, и если бы не тот разговор, Анна бы ни за что их в нем не заподозрила. Его поведение внушило ей уверенность в том, что рядом с Виктором она в такой же безопасности, как, к примеру, с Мишелем.
  - А я должна сказать вам то же самое о вашей игре... - Анна смело, без прежнего страха посмотрела в его глаза, - У вас настоящий талант...
Спеть еще?.. А почему бы и нет? Анне очень захотелось снова попасть в тот волшебный мир звуков, который только что создавал с такой легкостью Виктор.
- Порадуем, - улыбнулась Анна и указала ему на ноты, - Но только теперь вы выбирайте, что будем исполнять.

0

99

- Ах вот как, мадемуазель! - Виктор со смехом погрозил ей смычком, который уже успел взять обратно и поглядев на Муромского почти с вызовом указал тому смычком на рояль - Андре, сделайте одолжение в таком случае! Эта мадемуазель изволит делать мне вызов, а без вашей поддержки я, боюсь опозорюсь!
Зрители ответили смешками и советами с мест а он, и не подумав подойти к нотам, поднял скрипку к плечу и легко улыбнувшись Анне поднес смычок к струнам.
- В таком случае, госпожа Платонова - потрудитесь угадать!
Смычок прошелся по струнам и поплыл, в привычных движениях, легко ведомый самыми кончиками пальцев, чуть приостанавливаясь в своем верхнем движении, когда пальцы прижимавшие струны на грифе словно бы дрожали на месте, придавая медленному минорному звучанию едва заметный надрыв. Казалось, мелодия срывавшаяся из-под смычка сплывала сплошной, вьющейся, бесконечной лентой. Губы Ланского, поневоле захваченного голосом скрипки сложились в улыбку, странно мечтательную на его остром, жестком, породистом лице....
Не слишком известный, но мягкий, мечтательный, и звучный мотив казалось выводил слова, хотя как можно услышать слова в голосе скрипки...
а ведь слышалось - почти... "Я вижу образ твой...."

Отредактировано Виктор Ланский (06-12-2015 17:43:05)

+1

100

Как странно - пропали и робость - ее обычная робость перед выступлением, и страх сделать что-то не так. Виктор словно предлагал ей поучаствовать в какой-то, только им двоим доступной игре, а остальные были вынуждены оставаться зрителями. Это было очень интересно, необычно и... приятно. Ей даже удалось как-то не думать о том, Гатчинском признании. Словно человек, сделавший его, и теперешний Виктор были совершенно разными людьми...
С тем Виктором ей было неуютно и хотелось как можно скорее сбежать к себе. А с этим никуда сбегать не хотелось.
Подхватывая предложенную им игру, Анна сосредоточенно прислушалась к звукам скрипки... Вначале ей показалось, что она не слышала этой мелодии, а потом... как будто услышала слова. И подхватила едва начатый куплет, вступая так легко и естественно, как будто они много-много раз уже репетировали.
И глаз больше не закрывала, и даже временами взглядывала на Виктора, получая какое-то необъяснимое удовольствие от такого вот совместного исполнения... а рояля она почти не слышала. И даже позабыла, что в их исполнении участвует кто-то третий.
Такого Виктора она еще не видела. Привыкнув вначале думать о нем, как о светском льве, а затем, услышав признание, и вовсе боявшись о нем думать, теперь она будто увидела его заново.
И испытала совершенно новое к нему чувство - то ли сочувствия, то ли сопереживания. Он, похоже, не видел ее быстрых взглядов, поглощенный игрой. И Анна заставила себя тоже больше не смотреть на него -  до конца романса...
- Виктор, у меня будет к вам просьба, - сказала она, едва аплодисменты, на этот раз более бурные и продолжительные, утихли, - Странная, наверное... Сыграйте, пожалуйста, что-нибудь... сольно. Мне... хотелось бы просто послушать вас...
Она сама не понимала, почему это сказала. И не заметила, как зажглись незаслуженной обидой глаза светловолосого юноши. Но ей сейчас больше всего на свете хотелось услышать только Виктора. Зачем?.. Она и сама не знала. Хотелось, и все...

+1


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Изменчивый месяц февраль...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC