"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » В чернильных строчках по бумаге...


В чернильных строчках по бумаге...

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время года: зима
Дата: Январь-февраль 1840
Время действия: -
Место действия: -
Участники: Анна Платонова, Сергей Воронов
Краткое описание  действия (не менее трёх строк): Переписка

0

2

Суббота, 25 января.
Вот наконец и пишу вам из Кракова, Анна. Вновь устроился в своей комнатке, из которой так поспешно вылетел, получив письмо об аресте Владимира, и даже тот огарок на столе, при свете которого я тогда начинал письмо к отцу - остался стоять на прежнем месте. Только вот сам я сейчас какой-то не прежний. Все эти дни в дороге - мне казалось, что еду я не в какой-то там Краков, а куда-то, где меня ждете вы. Но, добравшись до места, вас тут, разумеется, не нашел. Впервые в жизни я возвращаюсь на службу с таким тяжелым сердцем. Меня гнетет то, как мы расстались, там, на лестнице. Все кажется, что существовали какие-то нужные и правильные слова, которые я должен был сказать - но которые почему-то не пришли в голову. Кажется, что должен был сделать что-то. Но я не нашел ни слов, ни поступков, которые могли бы смягчить расставание. Знали бы вы, чего стоило мне оторваться от вас, и уйти. Но вы должны простить меня. Чем медленно тянуть из человека жилы - гораздо гуманнее обрубить их - пусть жестко, но быстро. А в тот момент я чувствовал, что не найду в себе сил уйти, если позволю собственному сердцу еще хоть миг этого упоения. Простите меня, Анна, за мой поспешный уход. Но долгие проводы - и вправду - лишь лишняя боль. К тому же эта разлука - ненадолго. Польша, при всех своих недостатках, все же не Кавказ. Поэтому не пробуждает малодушных мыслей "А вернусь ли я вообще" Вернусь. И скоро. Два месяца - не столь долгий срок. А до той поры - буду писать, и да благословит Господь бесперебойность военного почтового ведомства. Берегите себя, Анна. Жаль, что в письме нельзя передать ни тепла руки, ни взгляда, ни прикосновения. Но, зная что через дней пять этот самый листок, на котором я пишу сейчас - вы будете держать в своих руках - мне хочется прижать его к груди, чтобы потом, когда он долетит до вас - на бумаге остались бы не только мои каракули, но и частичка тепла моего сердца. Примите же его, и улыбнитесь, когда будете читать эти строчки. Я так люблю вашу солнечную улыбку.
Искренне ваш.
Сергей.
P.S. - Надеюсь, вас не испугала печать на конверте. Этот ворон - герб нашего дома, им и запечатываю все свои письма и документы с тех пор, как достиг совершеннолетия. И, согласитесь, довольно трудно представить себе ворона - алым или синим. Хотя, я бы не отказался поглядеть на такое чудо природы.

0

3

Вторник, 4 февраля.
Ваше письмо не застало меня в поместье, ему пришлось отправиться за мной в Петербург, поэтому оно пришло чуть позже. И доставило мне большую радость. Я и не думала, что настолько соскучилась по вам. Когда Глаша принесла мне конверт, я ее чуть не задушила в объятиях. Спасло ее только то, что мне не терпелось скорее остаться одной и прочитать.
Наше расставание было, наверное, правильным. Потому что очень тяжело прощаться долго. Вы не должны просить прощения. Вы правы, так гораздо лучше.
Но оставаться в поместье после вашего отъезда оказалось очень тяжело. Я попросила разрешения у Владимира и уехала в Петербург. Теперь мы с Глашей живем здесь. И совсем не скучаем, наоборот, здесь я даже немного успокоилась. После вашего отъезда я все время ждала, что вы появитесь – хоть понимала, что этого не может быть. А здесь все по-другому. Екатерина Дмитриевна (наверное, правильно будет называть ее экономкой), учит меня ведению счетов. Это даже интересно, хотя все-таки немножко сложно. Еще мы часто выезжаем с Глашей погулять в Летний сад – сейчас он, конечно, совсем на летний не похож, но там красиво.
Про модные магазины я вам рассказывать не стану, вряд ли вам это будет интересно, но туда мы тоже часто наведываемся. Так и проходят наши дни, а по вечерам я читаю вслух Глаше и Екатерине Дмитриевне. Не думала, что им так понравится Мольер.
А в самое ближайшее время мы с Глашей решили наведаться в одну кондитерскую. Я обещаю вам вести себя там прилично, а Глашу наряжу барышней – чтобы никто не сказал, что ваша невеста разгуливает по людным местам в одиночку. Я слышала, что там очень вкусные пирожные, и мне очень хочется их попробовать. Глаше, кажется, хочется туда еще больше, чем мне.
Хочу еще прибавить, что вам не придется утруждать себя дуэлями, когда вернетесь – с Глашей я в такой безопасности, что к нам никто не осмеливается приближаться, никаких поклонников у меня тут нет, и вряд ли будут. Глашин грозный и воинственный вид, наверное, действует безотказно. Вы бы видели, какие потешные рожицы она корчит, стоит ей заметить, что на нас кто-нибудь смотрит дольше нескольких секунд.
А как поживают польские барышни? Сколько вы уже успели насобирать платочков?
Два месяца – звучит вроде бы недолго, но на самом деле они тянутся очень долго. Я никогда еще не ждала весны с таким нетерпением.
Знаете, это, наверное, покажется вам странным или даже смешным, но мне иногда кажется, что вы где-то рядом. Особенно когда я остаюсь одна. У меня появляется такое чувство, что вы совсем близко, за моей спиной. И что если я обернусь – то увижу вас. Но я не оборачиваюсь. Чтобы не увидеть, что вас нет. Чтобы сохранить подольше это ощущение.
Я даже не успела отправить еще вам это письмо, а уже с нетерпением жду вашего ответа. Надеюсь, я не выгляжу в ваших глазах слишком настойчивой?
Ваша Анна.
P.S. Ворон меня не напугал, но напомнил почему-то мертвого ворона, которого я видела в комнате Надежды. Красных и синих воронов не бывает, это уже был бы не ворон, а какая-нибудь другая птица.

Отредактировано Анна Платонова (01-11-2015 15:43:38)

0

4

Воскресенье, 9 февраля.
Милая Анна.
Заставило же меня понервничать то промедление, с которым, оказывается, мое письмо догоняло вас из Двугорского до Петербурга.Признаться, грешным делом уже начал побаиваться - не забыли ли вы меня так скоро. Вот ведь странное дело - рассудком понимаю, знаю и верю что такое невозможно, а вот дрожит что-то в душе, что -то не поддающееся ни разума ни логике. Наверное, это и есть то, что называется страхом. Незнакомое чувство, неприятное, и выедающее душу, несмотря на все уговоры собственного сознания. Никогда ничего не боялся, а теперь вот разлука поселила во мне страх. Впрочем, знаю откуда принесло этого предателя, не знаю только как с ним бороться. Остается лишь надеяться что время, и вера в вас притупят ему зубы.
Я скучаю по вам, Анна. Скучаю по вашему голосу, по вашим лучистым, теплым глазам. Как бы хотелось вновь увидеть ваши руки над клавишами рояля. И вашу нежную ручку в моих ладонях. Чем и как я заслужил то счастье - которое дает мне осознание того, что где-то в Петербурге меня ждут, ждет прекрасная девушка, которая носит на пальце мое кольцо… Удивительное чувство, от которого даже здесь, в этой насквозь промерзшей стране - мне тепло. Хотя, честно говоря, понятие “тепло” в Польше среди зимы - несет в себе большой подвох. Последние три дня здесь бушует ветер, который местные называют “хальны”. Мне казалось, что таких, что свистят между Кавказских гор на свете больше нет, но этот - пожалуй разбойник, достойный войти в их шайку. Это какой-то бешеный воздушный поток, удивительно теплый для зимы. Мало того, что он валит деревья, опрокидывает экипажи, а с маленьких домиков вполне способен посрывать крыши - таким, после Кавказа, меня не удивить - но он теплый - среди окружающего мороза, дует непрерывно, и порождает такой странный, живой, стремительно несущийся туман, что кажется за окном не улица - а влекомые ветром серые облака. Более того - сегодня утром доложили что из-за теплого ветра начал таять лед, и Висла выходит из берегов. Это в середине-то февраля! Отправил туда людей, строить заграждения, да и сам пойду как только закончу письмо к вам.
Анна, Анна, я бы посмеялся вместе с вами по поводу польских барышень, но сейчас - в отдалении от вас - мне почему-то вовсе не хочется ни шутить ни иронизировать на эту тему. Какие там барышни. Думаете я тут хожу по балам? Помилуйте, дорогая. Краков похож на предгрозовое море. Серое, глухо рокочущее в глубине - но внешне - спокойное по поверхности. Недоброе море, холодное, угрожающее. И в таком вот состоянии он пребывает уже десять лет - с момента последнего большого восстания. Редкие вспышки- точечные бунты, нападения на патрули, град камней с крыши, временами выстрелы в ночи в проезжающих солдат - а врага в лицо не видно. Здесь я чувствую себя не столько военным сколько полицейским, и ощущение это весьма неприятное. Необходимость поддерживать видимость порядка - и вместе с тем явно, всей кожей ощущать что этот порядок - лишь видимость! А вот докопаться до него, вскрыть, разворошить это внешне безразличное или глухо-недовольное отношение - не дозволяется. Худой мир, как водится….
Впрочем все это пустое и временное. Я люблю Кавказ - но Польшу - возненавидел. Страна холода, туманов, лицемерных улыбок, и камней из-за угла. И чем более добропорядочным и спокойным кажется какой-то район города, тем бОльше зреет в нем, и за безразличными блеклыми глазами ощущается глухая ненависть. Запрятанная. Возможно и на мой век и еще несколько хватит этой сдержанности, что пока заставляет их таиться. Но когда-нибудь тут вновь произойдет взрыв. Скорее позже чем раньше, но произойдет обязательно. Впрочем Бог с ними. Остался лишь месяц, и я оставлю этот край позади.
До чего же хочется увидеть вас поскорее, Анна. Вот читал ваше письмо - и представлял вас, гуляющей по Летнему саду в белом колдовском тумане петербургской зимы. Присутствие Глаши, мне, конечно приносит некоторое успокоение, однако - знаю по себе, присутствие такого забавного цербера рядом с вами - скорее дополнительный стимул, нежели нечто, способное оттолкнуть кого-то с серьезными намерениями. Однако, мне следует держать свою ревность при себе. Эгоистично и дурно было бы запирать вас в доме, лишать прогулок и радостей - лишь оттого что мне, через полторы тысячи верст, впору выть, увидев во сне вас, под руку с каким-нибудь петербургским щеголем!
Впрочем все это - как говорится, пустое. Наверное. Думаю сейчас лишь об одном - скоро увижу вас. А пока - поеду на набережную, руководить ограждением города от сбрендившей реки, может хоть занявшись делом выброшу из своей головы мысли которые одновременно и травят, и приносят блаженство.
Нельзя послать любовь в конверте, однако же я все-таки попытаюсь. Примите мой сердечный привет, мой милый друг, и будьте благословенны.
Сергей.

Отредактировано Сергей Воронов (01-11-2015 13:02:59)

0

5

Четверг, 13 февраля.
Пожалуйста, Сергей, никогда не сомневайтесь в том, что я вас жду. И не позволяйте даже тени подобной мысли пробираться в вашу голову. Привыкайте теперь к мысли, что я уже ни за что и никогда от вас не отстану. Я тоже очень по вам скучаю, а про полячек даже не знаю, отчего написала. Наверное, очень хотела, чтобы вы меня разуверили в их существовании.
В теплый ветер посреди зимы с нашими морозами мне поверить очень сложно. Мне бы очень хотелось посмотреть на такое чудо природы. Хотя, когда представляю,что для вас это лишние проблемы, то мне уже он не кажется таким уж чудом.
Когда я читала про беспорядки и волнения в Польше, мне стало страшно. За вас. Пожалуйста, берегите себя, Сергей, ради меня.
Я тоже очень по вам скучаю. Дни проходят как-то бестолково, я столько планировала успеть до вашего приезда, но разленилась совсем. Зато сознание того, что из двух месяцев один уже прошел, меня очень радует. Но что-то мне подсказывает, что вот этот оставшийся месяц будет тянуться дольше, чем год.
Помните, я писала вам, что мы с Глашей решили сходить в кондитерскую? Мы все-таки осуществили свой набег, и остались в восторге. Особенно я, потому что кроме сладостей, я нашла в этой кондитерской новую, очень интересную знакомую. Ее зовут Мария, она замужем за военным, часто бывала на Кавказе - ездила туда к супругу - и даже знает вас - но, к сожалению, совсем немного. Ее общество помогает мне справляться со скукой. Я очень хочу, чтобы вы с ней встретились, когда вернетесь из Польши, потому что уверена, что в будущем мы станем с ней подругами.
Мне так не хочется заканчивать письмо, но новостей больше не осталось.
Пока я вожу пером по бумаге, мне кажется, что я говорю с вами, что вы сидите совсем близко и слушаете. И что если я подниму голову, то увижу ваши глаза.
А когда конверт запечатан, это ощущение пропадает, и я понимаю, что на самом деле вы очень-очень далеко.
Приезжайте скорей, вы даже не представляете, как я по вам скучаю.
Ваша Анна.

0

6

Понедельник, 17 февраля
Милая Анна.
Я уже и позабыл - как волнительно - ожидать каждой почты. А теперь каждый раз Юрка бегает встречать каждый почтовый фургон, и видели бы вы - какой таинственный и важный вид он напускает на себя - когда обнаруживает в нем почту для меня. Наверное и сам я представляю собой не менее забавное зрелище - раз уж он так быстро раскусил - какое значение имеют для меня эти конверты. Каждый раз готов расцеловать бумагу, которой еще несколько дней назад касались ваши руки.
Я рад, что у вас появилась подруга. Хотя то, что она замужем за военным слегка настораживает. Еще расскажет вам всяких ужасов про вечное ожидание, и ей, пожалуй вы поверите больше чем мне. Забавно - а ведь я сам в свое время говорил вам об этом, ничего не скрывая, чтобы вы представляли в полной мере реалии невесты и жены боевого офицера. Чтобы не вышло так, будто согласие ваше было дано по незнанию или иллюзиям. А теперь вот - до чего странно, услышав от вас множество раз, что ожидание вас не страшит - я поверил в это так, что теперь любая деталь, которая может поколебать вашу благородную решимость - кажется мне чудовищной угрозой. Человек все же крайне непоследователен, или во всяком случае становится таковым - когда любит. И логика и здравый смысл - отступают куда-то совсем далеко, и их редкие посещения смахивают на угрызения совести. Знаете - такой, что от старости растеряла все свои зубы. Пусть даже это признание явит меня в ваших глазах эгоистом.
Еще меня гнетет то, что я не знаю, о чем из происходящего здесь - можно писать в письме или нет. Насколько верны те сказки, о которых вы, наверняка слышали - о том, что в Третьем отделении вскрывается любая почта. Буду лишь надеяться, что почты военного ведомства это не касается. Очень уж жестоко было бы осознавать что строк, которые вы писали для меня - могли касаться чужие глаза. А что касается моих... возможно за некоторые рассказы можно поплатиться и трибуналом, за разглашении военной тайны. Хотя какая там тайна. Вчерашнее нападение на российского посланника, генерала Шестакова - было столь громким, что не удивлюсь, если о нем наперебой будут писать все столичные газеты. А нам вновь приходится выполнять роль полицейских - и вылавливать злоумышленника в целой толпе подозреваемых. Кто бы сказал мне еще два месяца назад что мне (!) придется заниматься сыском. А ведь ничего не поделаешь. Военный протекторат именно это и подразумевает.
И вот сейчас, пока я пишу эти строки - в соседней комнате меня дожидается бургомистр, который явно явился ходатайствовать за кого-то из задержанных. Знать бы еще - по доброте ли душевной, по родственным ли связям.... или потому что бургомистр и сам завязан в этой истории и пытается выручить подельника. Никогда не занимался подобной работой. Честное слово - куда проще выслеживать горцев по горам, чем разбираться в хитросплетениях отношений местной аристократии. При том, что я, как назло - не понимаю ни слова по-польски.
Впрочем это все неважно. Важно лишь то, что через четыре дня это письмо долетит до вас, и я касаюсь бумаги губами, в надежде на то, что скоро вы коснетесь ее своими пальчиками.
А еще.... никак не могу подивиться емкости - и в то же время бесконечной скупости нашего языка. Как можно такую гамму чувств и ощущений, охарактеризовать лишь тремя словами - "Я скучаю по вам". А ведь звучат они так сухо, нелепо.. затверженно - и почти смешно. Как-то по-детски. Не этим словам характеризовать невероятную смесь тоски и счастья. Вас нет здесь, я не могу вас не видеть ни слышать. Но где-то вы - есть. И это - мое счастье.
Храни вас Бог, мой хрупкий солнечный лучик. Моя Анна.

0

7

Четверг, двадцатое февраля
Сергей, я не стала дожидаться вашего письма, и пишу вам теперь, потому что я должна кое-что у вас спросить. Я не хочу верить в то, что услышала, и я не буду в это верить, но мне нужно, чтобы вы сами подтвердили, что тот человек сказал неправду. Напутал, может быть, или что-то не так понял.
Забыла, что вы не знаете, в чем дело – простите меня, у меня мысли перескакивают с одной на другую, и очень сложно сосредоточиться.
Недавно я познакомилась с одним человеком, Виктором Ланским. Оказывается, он был вместе с вами у Безенгийской стены. Сегодня я случайно встретила его в Летнем саду, попросила рассказать о том сражении, и он сказал нечто ужасное.
По его словам, вы приказали повесить тех, кто хотел сдаться. Прошу вас, как можно скорее ответьте мне и скажите, что он ошибся. Я все время теперь думаю об этих его словах, и даже иногда пытаюсь придумать причины, по которым он так о вас высказался. Может быть, он – ваш давний враг и ненавидит вас? Или просто кто-то ввел его в заблуждение?
Но как бы там ни было, я не собираюсь верить его словам.
Я по-прежнему очень скучаю по вам и жду вашего приезда с нетерпением.
Ваша Анна.

+2

8

Вторник, 26 февраля.
Охххх... Анна, Анна....
впервые мне так тяжело писать. И не взыщите если и мой ответ будет сумбурным. Я ждал письма от вас еще третьего дня. Не пришло ничего, и все эти дни провел как на иголках, хотя и пенял себе на то, что веду себя как мальчишка, что почта может запаздывать, что на пути могут быть и метели и заносы... заставлял себя думать во что угодно - кроме того, чего опасался, кроме того, что у вас сейчас более интересные дела....
а теперь...
теперь понимаю.
Анна, Анна....
я не знаю, что ответить вам. Точнее - знаю. Ничего кроме правды я сказать вам не могу. Хотя знали бы вы, как сейчас это тяжело мне дается. Не потому что я стыжусь своих поступков. Нет, нет, еще раз нет, Бог мне свидетель! А потому, что сейчас, не видя вашего лица, ваших глаз, не имея возможности взять вас за руку или взглянуть в глаза... Господи, Анна.... Я ведь говорил вам.... говорил не раз.... я - не рыцарь в сверкающих доспехах. Я солдат. Всего лишь. Не больше и не меньше. На войне не носят белых перчаток, и это я вам тоже говорил. Мне доводилось делать многое, за что вы бы сочли меня не просто жестоким - а, чего доброго, выходцем из самого ада. И об этом я тоже вам говорил.
Но вы предпочитали верить что я - некий герой, который не совершал ничего плохого за свою жизнь?
Ланский сказал вам правду. Хотя не понимаю, зачем он вообще стал рассказывать вам про ту адскую мясорубку. Нас взяли в кольцо, и надежд вырваться оттуда было мало. Но какой была альтернатива? Сдаться? Само это слово режет по нервам хуже ножа. Их было не так уж много, тех, кто струсил, запаниковал, и решил бежать. Сдаться... переметнуться к врагу. Еще и пытались убедить меня сдать крепость.
Вы только вдумайтесь. Сдать! Сдать крепость - с ее артиллерией и пороховым складом. Чтобы потом, на другие гарнизоны - вместо точечных уколов, которые можно было отразить без особых потерь - обрушился бы артиллерийский огонь из отданных мною врагу пушек?
Я мог бы сказать многое, и привести в свое оправдание аргумент, который вы, без сомнения, сочли бы всеоправдывающим. Мог бы сказать - что не позволил этим пятерым сдаться - потому что знал, ЧТО такое горский плен, и ни на йоту не поверил в то, что их могли бы отпустить с миром.
Но я не стану этого говорить, потому что это неправда. Я повесил их. Повесил как предателей и дезертиров. И не жалею об этом ни секунды - пусть даже этими словами я подпишу себе в ваших глазах приговор, но я никогда не стану вам лгать, лукавить или выставлять себя лучшем или более благородном свете чем это есть на самом деле. На войне нет места сантиментам, Анна. А паника, и зарождающееся стремление к дезертирству - особенно под угрозой гибели - заразны как чума. Оставь я их в живых - не сомневаюсь, что через день таких паникующих стало бы вдвое больше, на третий - втрое, гарнизон бы вышел из повиновения, и кончилось бы это бунтом. Впрочем - это тоже довод похожий на оправдание... как странно....
Я не буду оправдываться, Анна. Да. Это правда. Более того - доводилось мне не раз - не только в лагере у Безенгийской стены, но и во многих других местах - отдавать приказы о повешении и расстреле. За дезертирство, за мародерство. Да, они были "свои". Но "свой" - предатель - хуже любого открытого врага.
Наверное я в ваших глазах теперь - всего лишь убийца? Жестокий и страшный человек?
Возможно так оно и есть.... но - видит Бог - я говорил вам об этом не раз.
А вы... оказывается продолжали верить в рыцаря... в сияющих доспехах и на белом коне...
На войне не носят доспехов, Анна. Единственные наши доспехи - это верность и честь. Чего бы ни стоило.
Мне страшно перечитывать - что именно я написал. Но не отрекусь ни от одного сказанного слова. Я таков каков я есть, Анна. И никогда не пытался казаться лучше, благороднее и милосерднее. И сколько раз я с горечью говорил вам, на ваши слова о любви о том - что вы не знаете меня. А вот теперь, начинаете постепенно узнавать, и чужим словам верите больше чем в то, что я не скрывая говорил вам сам.
Черт.....
пришлось прерваться... просто не мог продолжать.
А теперь.... нет, не буду перечитывать
Все то, что сказал вам Ланский - правда. Простите если эти слова разрушают идеальный образ благородного рыцаря.
Сейчас я напишу то, что причиняет мне боль - с того самого момента, как я взялся писать ответ. И боюсь только усилится когда я его запечатаю.
Но....
Боюсь, что все - что я вам сказал сейчас... то что вы узнали - этот рухнувший образ - возможно заставят вас смотреть на меня по-иному. Я ничего не могу, и не стану с этим делать. Да будет так, как вы пожелаете.
Возможно, больше от вас писем не будет. Воля ваша. На все.
Это больно. Больнее чем я мог представить. Хотя вины не будет ни вашей ни моей.
Я всегда был с вами честен.
Всегда.

+1

9

Воскресенье, 1 марта
Сергей, прежде, чем я начну писать все остальное, я должна вам сказать, чтобы вы сразу это прочитали - меньше всего я хотела причинить вам боль. Что бы вы ни сделали, я все равно постараюсь понять это, как бы тяжело мне не было. Я люблю вас.
Это письмо - не знаю, какое по счету. Я так много перепортила бумаги, пока не поняла, что самое главное - это то, что я вас люблю. И что начинать нужно именно с этих слов.
Мне правда сложно понять, что такое война. Ваши рассказы дали мне какое-то представление о ней, но я никак не могу осознать всей ее жестокости. Наверное, женщине вообще не под силу разобраться до конца в таких вещах.
Вы пишете, что я в вас разочаруюсь. И про рыцаря вы уже тоже когда-то мне говорили. Почему-то мне кажется, что вы даже теперь не верите моим чувствам. И сейчас, когда вас нет рядом, мне страшно, что я не смогу найти правильных слов, чтобы написать, как вы во мне ошибаетесь. Вы для меня - самый дорогой человек, и ничьи слова не смогут этого изменить.
Как же вы могли предположить, что я больше не стану вам писать? Что отвернусь от вас из-за того, что узнала? Вы говорите, что я не знаю вас, но вы, похоже, тоже не знаете меня. И от этой мысли мне очень грустно.
Пожалуйста, запомните раз и навсегда - я вас люблю. Такого, какой вы есть. И если мне тяжело понимать мотивы вашего поступка, то это не значит, что моя любовь может от этого исчезнуть.
Ну почему вы так написали?
Я не стану писать письмо заново. Уже глубокая ночь, и если я попробую начать новое, то, боюсь, никогда не закончу. Я отошлю его таким, какое оно получилось. Боюсь, оно бестолковое, но самое главное я сказала.
Я люблю вас.
Анна.

+1

10

Среда, 4 марта

Знаете, Анна, как странно иногда бывает в жизни. Я всегда легко обращался со словами - а вот сейчас не знаю что сказать, и что писать. И не потому что сказать мне нечего. Скорее уж наоборот. Слишком много всего... надежд, страхов....  и почему-то - боли. Почти физической, хотя не понимаю ее причин. Такое ощущение, что у меня будто с кровью вырывают что-то важное, какую-то очень важную и нужную часть собственной души, без которой.... может и можно жить - но останется такой глубокий шрам, что окончательно он зажить никогда не сможет, и будет кровоточить - медленно, незримо, по капле - до конца моих дней.
Анна, Анна..... Ваше письмо причинило мне боль не меньше предыдущего. Если не больше. Но объяснить причины я наверное не смогу. Тяжело говорить с человеком, видя вместо живых глаз - чернильные строчки на бумаге.
Уже март. У нас третьи сутки подряд снова дует этот отвратительный теплый ветер. На днях сорвавшимися с крыш сосульками едва не зашибло насмерть двоих человек. Хорошо что остались живы. До чего странно было бы писать соболезнующие письма их родственникам. У писем нет лиц. Чернильные строчки не имеют голоса. А жаль. Глядя в ваши глаза я мог понимать и чувствовать вас куда лучше, чем видя строки на бумаге. Раньше я видел в строчках и буквах отголоски, отпечаток души. Сейчас же я их почти ненавижу. Потому что слова сказанные вслух наедине - окрашиваются взглядом, голосом, интонацией и прикосновением. Можно увидеть, понять и почувствовать смысл и суть сказанного не вслушиваясь в слова и формулировки. А на бумаге.... на бумаге остаются только слова, и трактовать их читающий может как угодно. Как правило это трактование выводится не в пользу написавшего. Такова уж суть любого человека... Ни вы, ни я не исключение из этого правила.
Анна, Анна.... письма и без того достаточно плохо отражают истинные мысли и чувства написавшего, часто оставляют двусмысленный отпечаток, а то и подозрения. А уж письма которые писались и переписывались по нескольку раз..
Не делайте так больше, Анна. Никогда. Писать надо один раз. Лишь в этом случае на бумаге остается отпечаток души. ДУШИ а не мыслей, которые подчас с этим самым душевным состоянием категорически расходятся. Вот и ваше письмо - такое же. За вашими словами я чувствую одно, а читаю совсем другое. Кажется, что вы пытаетесь в чем-то убедить сами себя, но зачем? Будто вынуждаете себя к чему-то -почему?
Не знаю.
Не будет мне покоя, пока не увижу вас и не поговорю - без посредства этих чернильных тараканов, которые расползаются по бумаге и за которыми не в силах уследить. Весь тот клубок который сейчас во мне копошится и вовсе не имеет названия. Отчего-то - больно, но не пойму от чего. Не странно ли.
Анна.... никогда не рвите писем и не пишите заново. Писать письмо нужно лишь один раз. Не задумываясь о формулировках, не шлифуя фразы и не изводя бумагу понапрасну. Ценность имеет одно письмо - первое, оно же и последнее, без комков рваной и скомканной бумаги предварительных вариантов. Последующие может и получаются более продуманными, да только чем больше скомканных листков валяется под столом - тем меньше души остается в написанных строчках.  Если вы не можете или боитесь или не хотите отослать то, что первым пришло вам в голову - значит боитесь собственной искренности? Нелепая мысль, с чего бы? Если б знать.
Ответа мне писать не надо. Это письмо вы получите числа.... девятого? Десятого? Даже если сразу напишете ответ, то ваше письмо меня в Кракове уже не застанет.  Десятого марта должна прибыть рота смены. Сутки на всякого рода проволочки и одиннадцатого мы выступаем.
Домой.
Почта, которая со сменными лошадьми и почарями - летит почти галопом круглые сутки проходит от Кракова до Петербурга за четыре дня. Кавалерийская рота может добраться не намногим дольше, но поскольку мы не на боевой территории в военное время - так изматывать людей я не имею права, хотя все равно буду торопить как могу. В Петербурге я буду марта шестнадцатого-семнадцатого. Не знаю останетесь ли вы к тому времени в столице или вернетесь в Двугорское. Впрочем - какая разница, я в любом случае я вас найду.
Солнечная моя девочка... я не знаю, почему мысли о вас столь сладостны и столь болезненны.
Я не стану утверждать что думаю о вас ежесекундно. Это строки из дурного романа или дешевой постановки, но никак не из жизни. Но.....  в моей душе живет тот кусочек солнца, который поселили в нем вы. Впервые за много лет мне тепло на сердце. Просто - мне тепло жить! Оттого, что где-то в этом мире живет то солнце, что оставило во мне свой лучик.
Даже если оставило его по чистой случайности - я благодарен вам за него. Всей душой благодарен.

+1


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » В чернильных строчках по бумаге...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC