"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Домой!!! Домой.....


Домой!!! Домой.....

Сообщений 51 страница 72 из 72

51

- Ты предлагаешь мне проваляться в постели вместо того, что бы идти и заниматься описью? Сложный выбор, - она попыталась говорить легко и даже весело, но прекратила эти ненужные попытки и, вздохнув, прикрыла глаза на пару секунд.
   Глупо ведь получается. Какой смысл притворяться перед ним? Перед детьми, перед слугами... а перед ним? Он ведь все видел, все знает, да даже если бы и не знал, устраивать спектакль не имело смысла. Слишком хорошо она знала его реакцию на подобное ее поведение, а сейчас только этого не хватало. Прикусив губу, Даша перевернулась на живот, ощутив разом, как заныло спина  и плечи. Ну и пусть. Теперь она могла приобнять его одной рукой поперек груди. Если она останется в постели, а он уйдет... то вряд ли она его увидит раньше позднего вечера.
- со мной не все в порядке, - негромко прошептала Даша, - мне больно и очень страшно. Я не одна была в той избушке, и ты... , - она снова вздохнула, не зная, как объяснить это чувство панического страха, как выразить словами этот страх за него, подкрепленный словами Сычихи. И надо ли?

0

52

Больно. Страшно. Неудивительно.
Владимир заложил за голову правую руку, чтобы удобнее было смотреть на нее, опираясь затылком о ладонь, и ничего не говоря медленно накручивал на палец каштановый локон, следя за ним взглядом, словно целиком поглощенный этим занятием. Нескоро она еще забудет прикосновения ножа к горлу, и руки этого ублюдка на своем теле. Но как заставить забыть?
Надо заставить забыть. Затереть впечатлениями. Маленькими жизненными радостями. Что с того, что их нет. Значит надо их создать - для нее. 

Он сам не замечал того как это слово, и прежде игравшее важную роль - теперь стало всеопределяющим.
Надо. Неожиданно его пальцы выпустили прядь ее волос и дотронулись до собственной шеи, словно только теперь, через полгода ощутив как там чего-то не достает. Креста. Что означает крест на шее если им стала жизнь. Может стоит купить новый? Уголок губ дрогнул в невеселой иронии.
Нескоро она сможет еще пойти в церковь. Хотя... Нет. Именно сегодня и надо туда пойти. Обязательно! Во-первых потому что это принесет ей покой, а во-вторых... во вторых надо будет пройти еще раз по тому месту где на них напали. Пройти вместе, чтобы это место не стало ассоциироваться у нее со страхом. Припоминая то, что рассказывала Анна о моменте нападения он неожиданно нахмурился, и поднял на нее глаза.
- Даш. А когда на вас напали, возле кладбища. Вас ведь ждал экипаж. А кто был на козлах? Куда он делся, почему не помешал им, или не примчался хотя бы предупредить меня?

0

53

Под ладошкой билось сердце, и это приносили хоть какое-то успокоение. Главное, что оно бьется. Все наладится... со временем... наверное... Предательское "а если нет?" было слишком ярким и громким, не желало гаснуть, и приходилось прилагать усилия, что бы от него отодвинуться и заставить себя думать о другом. О чем-то... Но мысли упрямо вертелись вокруг избушки, от который сейчас остался лишь пепел... пепел... Откуда-то издалека она услышала его вопрос. Кто был на козлах... Это казалось было вечность назад. Вот они выходят с кладбища, Константин держит ее под руку,а детина тащит Анну. С козел спрыгивает Федька, его лицо вытягивается от увиденной картины, но на помощь прийти он не успевает, как...
- на козлах был Федька. Его ударила по голове Марфа, и он... он упал. Потом Константин приказал разобраться с ним тому...второму... здоровому... Нас посадили в экипаж, и Марфа села. А он... Я не знаю, что с ним... Если он не вернулся, то... - Даша прикусила губу. Вероятно, что он мертв. Если бы был жив и связан, то его бы наверняка уже нашли. А если мертв... Федька... Жалко ведь парня. Может он был жив, и ему еще можно было помочь, отправь на его поиски еще вчера, а она совершенно забыла о нем, - может он еще жив...?

0

54

- Черт... - выдохнул Корф, прикрывая глаза на секунду, и едва сдержав куда более крепкое словцо. Хорош хозяин. Спал до полудня в то время как один из его людей....  он пошарил вокруг себя правой рукой, оперся на локоть и встал. Его слегка повело в сторону, не то от вчерашних побоев, не то от последствий выпитого, но тут же выправился. - Надо отыскать его. Дорога там пустынная, но все же... могильщики, поп, кто-то же там ходит. Труп бы нашли останься он на дороге.
Дождя со вчерашнего дня не было. Если ударили паренька по голове, то по капелькам крови можно отыскать куда его запрятали. Хотя шансов что жив, конечно мало... не стал бы Константин оставлять свидетеля. Разве что детина этот возможно не захотел взять на душу лишнее душегубство там где можно было оглушить, связать и спрятать, чтобы сам помер.
Владимир скрылся в ванной, поплескал в лицо водой, привел себя в порядок, и через минут пять, уже показался из гардеробной уже в штанах, застегивая манжеты рубашки и держа сюртук на сгибе локтя. Подошел к кровати, коснулся губами лба жены и выпрямился.
- Поеду, посмотрю что с ним сталось. Будь умницей родная, побудь сегодня в постели, и пусть Любаша за тобой поухаживает. Я скоро вернусь.

0

55

Труп. Какое страшное слово. По спине пробежали мурашки. Почему-то она не задумывалась об убитых в избушке. А вот Федька... Федька веселый малый с живыми зелеными глазами, в сдвинутом вечно картузе, выбивающимися кудрями и залихватским свистом. Федька не может быть трупом! Это было неправильно, жестоко и ... Пожалуй еще страшнее, что с ними стало. Он- то вообще не был ни в чем виноват.
  Даша следила взглядом за мужем, а когда он скрылся в ванной, приподнялась в постели, подтолкнув под спину подушку, что бы полулежать. Надо позвать Любашу, пусть нагреет воды и, хоть завтракать совершенно не хотелось, надо выпить хотя бы чаю. Да и вообще себя в порядок привести. Даже если и лежать целый день в постели, нельзя выглядеть хуже чем может быть. Перекинув волосы на одну сторону, она попыталась расчесать волосы пальцами, когда он появился из гардеробной и уже одетый. Она едва сдержала возражения. Куда ему сейчас ехать?! Ему больше нее нужно было бы полежать, отдохнуть и... погрязнуть в этом непонятном ей состоянии еще больше? Может, если займется делами, ему будет легче? Поездка по свежему воздуху на верном мощном фризе, пусть и с такой невеселой целью, но все же...
- я буду ждать тебя, - шепнула она в ответ, на пару секунд задержав его руку в своей руке и выпустив.

0

56

Дорога стлалась под копыта с монотонностью песка, пересыпавшегося в песочных часах. Фриз нетерпеливо грыз мундштук и встряхивал гривой, не понимая, почему хозяин не дает ему воли. Благородный скакун рвался побегать, мчаться наперегонки с ветром, выплеснуть свою застоявшуюся силу. А хозяин почему-то вел его мерным шагом, и стоило ему лишь попытаться перейти на рысь как мерное движение шенкелей назад по бокам вынуждало его вновь идти шагом.
Владимир не спешил. Выйдя из дома и окунувшись в солнце, запахи мокрой земли и пение птиц - он впервые со вчерашнего дня почувствовал какое-то подобие покоя. И хотя этот покой не слишком отличался от неподвижной философской созерцательности дерева, наблюдающего отстраненно как опадают с него один за другим пожелтевшие листья - это было лучше чем ничего, чем бездонное ощущение провала, прикрытого как хрупким мостком необходимостью совершать те или иные действия.
Никита, которого он прихватил с собой ехал на каурой лошадке чуть позади, и помалкивал, чтобы не мешать ходу его мыслей. А мыслей-то как таковых и не было вовсе. Совсем никаких. Только все то же "надо". Необходимость совершать конкретное действие. Вот он и совершал. Вспоминал при этом, есть ли у Федьки родня. Как сообщить им о произошедшем если он мертв. Где искать его - если он жив.
Дорога до кладбища была долгой, но ему некуда было спешить. Если парнишка ранен, и умер - то торопиться некуда. Если по Божьему провидению - ему суждено выжить, то еще полчаса не изменят ничего.
У ограды кладбища он остановился, и соскочил с седла, чтобы осмотреть землю. Недалеко от ворот она была взрыта копытами - лошади запряженные в экипаж вчера довольно долго простояли здесь, нетерпеливо перебирая ногами. А вот и капельки крови, справа от взрытого места. Видимо не слабый был удар по голове. Тут же в стороне валялся и камень, одна из граней которого была окровавлена. Крови было немного, зато к ее засохшей полоске прилипло два волоска. Он вспомнил рассказ Даши. Марфа. Марфа ударила парнишку.
Камнем по голове.
Как собаку....
Поделом сучке... поплатилась за все поделом. И за мальчишку тоже.
Однако ничего похожего на тело поблизости не было, и следов волочения на плотно утоптанной земле можно было не искать. Зато в шаге от камня он увидел темное пятнышко на земле. Капелька крови. Чуть поодаль - еще одна. И еще. Дальше капли стали падать чаще, и по этой страшной "дорожке" он прошел сквозь ворота и направился меж могил, не отрывая взгляда от земли. Следы вели к боковой части ограды, и раздвинув свисавшие до самой земли в этом месте ветви ивы Корф увидел уже не череду капель а целую лужу, уже почерневшую, и впитавшуюся в землю. Земля вокруг в двух аршинах от лужицы была разрыта чем-то твердым. Судя по длине расстояния - составлявшем примерно рост парнишки и предполагая что кровь текла из раны на голове - то землю разрыло движением каблуков. Значит он был еще жив, пока лежал тут. Возможно пришел в себя. И что делал потом.
Вокруг было тихо. Никита, так ничего и не спросивший,  лишь по разговорам на кухне мог предполагать - зачем вдруг Корфу вздумалось приехать сюда, и пойти по этому следу. Он тоже увидел следы.
- Владимир Иваныч... выходит живой был? Федька-то?
Владимир кивнул и огляделся, вновь выходя из-под сени ивы. Что бы делал раненый, придя в себя?  Звал бы на помощь. А кто мог услышать его на кладбище?
- Пойдем. - бросил он конюху и зашагал к сторожке, шагая прямо через могилы, не давая себе труда обходить их. Конюх крестился и молчал, следуя за ним.
На стук открыл колченогий сторож, и, узнав Корфа отвесил поклон.
- Здравствуй, Афанасий. Вчера парнишка мой пропал, конюшонок. Напали на него у кладбища. Не слыхал ли чего?
- Так это ваш? Да у меня он, барин, у меня.
Хромой сторож распахнул дверь пошире, впуская гостя и проковыляв за ним откинул занавеску и указал на парнишку, бледного, с завязанной головой, спавшего тяжелым сном.
Владимир опустился на край кровати, и пощупал пульс. Тот бился часто, но ровно.
- Рассказывай.
- Так что рассказывать-то барин.. - сторож почесал в затылке. С утречка пошел я в обход, слышу - стонет кто-то. Нашел вот паренька вашего, связанного, аки телок, с заткнутым ртом. Пока до сторожки допер - он сознание потерял. Промыл я ему рану, чай при французах видел как лекари это делают. Страшная она у него, большая, прям череп в дыре видать, но вроде целый, череп-то. Зато кровищи было - жуть.
- Он приходил в себя?
- Да. Вырвало его, пронесло, сказал что Федькой звать, воды выпил пол-кувшина да заснул. Я вот не знал что с ним делать. Не идти же самому выяснять, его одного тут оставив.
- Не надо ничего. Я его забираю.
- Прям так как есть? - сторож почему-то удивился.
- Да. - Владимир наклонился, и поднял парнишку на руки. Тот вздрогнул, открыл глаза, и сделал какле-то движение, словно пытаясь вырваться. и в широко раскрытых глазах мелькнула паника.
- Барин.... Там... барыня...
- Тихо. Все знаю, все хорошо. Закрой глаза.
- Владимир Иваныч, может я его потащу-то? - с сомнением протянул Никита.
- Я сам. Дверь открой....
Никита поспешно распахнул дверь, сторож проводил их обоих до ограды. Тут только Корф передал паренька на руки Никиты, поднялся в седло и протянул руку
- Давай его сюда.
- Я... барин, я сам могу.. наверное... - слабо запротестовал Федька, но его никто не слушал. Здоровый конюх легко поднял его и передал Корфу, который устроил его перед собой в седле боком, оперев головой о свое плечо, и придерживая поперек пояса. Сторож поклонился и ушел. Никита уже собрался было тоже взобраться в седло, как Корф остановил его.
- Погоди. - он оглянулся на купол церкви - стоявшей по другую сторону кладбища. Оттуда как раз донесся удар колокола. Разбитые бескровные губы тронула невеселая улыбка - Сходи в церковь. Купи мне крест.
- К-какой крест? - опешил парень
- Обычный, нательный. Серебряный. Самый простой какой только будет, безо всяких там завитушек. Понял?
Никита только моргнул. Вот те раз. Зачем крест понадобился, и если понадобился, то... это ж, Божье дело, самому сходить надобно... благословение получить... А так... слугу посылать. Где ж видано-то? Или не для себя спрашивает?
- Понял... ответил он наконец.
- Вот и хорошо. Ступай. - Владимир тронул вороного каблуками и тот тронулся с места.
По дороге, он уже убедился, что с мальчиком скорее всего все будет в порядке. Тот пребывал в полузабытьи, но когда открывал глаза - говорил вполне связно, и помнил все - вплоть до того момента как увидел барыню и барышню в компании каких-то двух незнакомцев. После чего - и до того момента как открыв глаза он увидел над собой хозяина - он почти ничего не помнил.
Владимир не стал тратить время на то, чтобы отвезти парнишку домой, и вызвать врача - и выехав на дорогу, прибавил шагу. Он отправился прямиком к Штерну, вместе с Федькой.
Лишь через два часа, когда солнце уже начинало склоняться, к закату в ворота въехал экипаж доктора, рядом с которым ехал верхом Владимир. На его зов выбежавшие слуги вынесли из экипажа уже порозовевшего, но все еще слабого как дитя Федьку. Выбежала и Варвара, видевшая их прибытие в кухонное окно.
- Барин! Федька! Это ж... Живой, живой, Господи
- Живой, Варя, живой - спокойно произнес Корф, входя следом за носилками в дом - Полежать ему пару недель на твоих укрепляющих супчиках, и повязку менять ежедневно. Все в порядке будет. Сотрясение мозга, доктор ему рану промыл и зашил. так что все будет с ним хорошо.

+1

57

В комнате повисла такая тишина, что было слышно тиканье часов на каминной полке. Тихо и пусто. Спустившись с подушки вниз, Даша перевернулась на бок, сворачиваясь в клубок посередине кровати и глядя на покрытое облаками небо за окном.
  Еще вчера было все легко и просто. Отгремел совсем недавно бал в ее честь, разъехались гости. Они обсуждали у камина подарки, ведь апрель сплошь состоял из именин. И вчера вечером снова должны были заняться обсуждением этой подготовки, потому что у нее то и дело менялись планы и пожелания.  Было так просто… так легко … сидеть у камина, пить чай, наблюдать за Егоркой и Велесом, играющим у окна. Брать его за руку, переплетая пальцы, прислоняться виском к плечу и чувствовать, как он чуть вздрагивает от смеха, когда малыш, визжа, удирал от пса, который, впрочем, и не думал бросаться вдогонку. Что если  этого никогда больше не будет? Что если теперь все будет вот так…. Эта ночь толком ничего не изменила. Она видела, что его глаза так же пусты. Нет, в них была уже не та страшная бездна, но… безразличие?  Не к чему-то или кому-то конкретно, а вообще…. Или она себя накрутила, просто перенервничала, поверила россказням Сычихи и теперь видит то, чего нет? Она чувствовала себя так же, как в январе, когда за него надо было бороться. Вот только тогда она знала и понимала, с чем будет вестись борьба и как ее вести, а сейчас…. Удастся ли ей вернуть его, захочет ли он сам вернуться?  Если верить Сычихе, то нет. Не вернет, не захочет. А если Сычиха ошиблась, а она, Даша, просто накрутила сама себя, и нет того страшного, что она видела в его глазах, что если требуется только время, домашнее тепло и любящие люди?
  Даша ощутила, как за спиной мягко, едва ощутимо прогнулась кровать. Что-то мокрое и холодное коснулось ее уха, сопя и мурлыча. Скользя лапами по сорочке, котенок перебрался на другую сторону, потираясь мордочкой о лицо хозяйки.
- разбойник, ты опять нарушаешь единственное установленное правило, - улыбнулась Даша, приподняв голову и проведя носом между ушками рыжика, которому не было дела ни до каких правил. Он мяукнул, вытягивая шейку и ластясь, словно чувствуя, что живое и теплое существо, не спрашивающее ни о чем, сейчас нужно хозяйке. Поглаживая котенка по шерстке, Даша ощутила, как по щекам заскользили слезы. От неизвестности, от страха, от неопределенности, от боли и ломоты во всем теле и самого осознания, что прошлое повторилось. И по иронии судьбы повторил его сын того человека,  с руки которого она не раз вот так лежала в кровати, перебарывая боль, что бы встать. Хватит. Так нельзя.
Глубоко вздохнув, Даша села в кровати, держа котенка на одной руке, второй дотянулась до звонка и дернула несколько раз. Кажется, Любаша бежала, а не шла – слишком скоро послышались  торопливые шаги по лестнице, но были и еще чьи-то шаги, немного отстающие. Кажется, горничная поднялась ни одна, что бы не заставлять хозяйку ждать.
- Принеси сливок Персику, вели перестелить постель и проветрить комнату, принести теплой воды, заварить чай с ромашкой, и помоги мне встать, - не давая горничной возможности первой задать вопрос, велела Даша, поглаживая мурчащего котенка.
Любаша резко развернулась и вылетела из спальни. За дверью раздались ее приказы, послышался топот ног по лестнице – видимо сразу несколько девушек бросились вниз. Любаша вернулась в спальню, хоть и старалась она держать невозмутимое лицо, но тревога все же никуда не исчезала из синих глаз. Первыми  прибежали рыжая Настя с кувшином горячей воды и ее младшая сестра, совсем еще ребенок, смешная, рыжеволосая и конопатая Анютка с блюдцем сливок. Девочка проворно поставила блюдце у кресла в уголочке, что бы его не опрокинули, взяла у хозяйки котенка, немного погладила его и шмыгнула за дверь.
  Даша попыталась встать сама, но ноги были словно ватными, разом взвыли все ушибы, да и все-таки, наверное, сказались вчерашние два бокала на пустой желудок. Опираясь на руку горничной, она прошла в ванную, услышав, как за дверью затопали, зашелестели горничные, меняющие постель. 
- подними мне волосы и помоги снять сорочку, - велела Даша, остановившись перед большим зеркалом за ширмой. Глаза горничной округлились, когда, сняв батистовую сорочку, она увидела покрытую кровоподтеками спину и плечи хозяйки, - молчи.
Выслушивать причитания или вопросы Даша не желала и пресекла их на корню. Взгляд скользил по своему отражению, задержался на двух алых полосах  от порезов на шее, на паре синяков на руках, на лиловой пятерне на правой груди, остальные синяки были незначительны. Вот только она слишком хорошо помнила, как они получены, как сжимали то тут то там ее тело жадные руки. Резко выдохнув, Даша повернулась спиной к зеркалу и через плечо окинула себя взглядом. Тут картинка была страшней. Но… это ведь всего лишь синяки, они сойдут, заживут. Всегда сходили и заживали, ничего. Отвернувшись от зеркала, Даша кивнула застывшей горничной на кувшин.
  Когда она вернулась в комнату, то там было свежо и прохладно. Пахло сырой землей, речной водой и ромашковым чаем, что только что принесли. Как она и ожидала, Варя не  могла позволить унести пустой поднос, и рядом с чайничком на блюдечке лежала горячая булочка , посыпанная сахаром. Одев свежую сорочку, Даша взобралась в постель, полулежа на взбитых подушках и посмотрела на часы. Время тянулось бесконечно.

0

58

Едва только Федьку унесли, а Владимир стал переобуваться - на него точно вихрь налетело нечто взъерошенное и светловолосое, обхватив со спины и повиснув на ней весом в добрый пуд с гаком. Он аж пошатнулся от неожиданности и тут же и другой, и третий такие же вихри налетели со всех сторон.
- Где ты был?! Мы тебя уже два часа караулим, а ты все не едешь!
- А что с Федькой, почему он на носилках
- А почему мама весь день не выходит из комнаты?

От разноголосья звонких мальчишеских голосов зазвенело в ушах. Корф затряс головой, но все-таки выпрямился, и обнаружил всех троих мальчишек, потому что Алешка, спрыгнув наконец с его спины присоединился к братьям - стоявших рядком, точно приготовившись для смотра. И тут же на всех трех лицах отразилось изумление, смешанное с ужасом. Он мысленно выругался. Расширенные глаза детей, открытый рот Алешки, побледневшее вмиг лицо Миши - были настолько красноречивы, что если бы он перед выходом из дома не посмотрел на себя в зеркало, то мог бы сейчас прочесть отражение своей физиономии по их взглядам.
- Отец... Почему это... откуда? - наконец решился нарушить молчание Мишель, проводя пальцами по собственной челюсти и скуле обрисовывая места, на которых у Корфа багровели здоровенные кровоподтеки.
Владимир вздохнул, наклонился, протянул руки, и все трое, моментально поняв этот жест кинулись ему в объятия.
Странное чувство было от этих трех теплых, доверчивых встревоженных тел, взъерошенных светлых макушек, до которых он поочередно дотронулся губами. Чувство тепла... но какого-то глухого, отдаленного, словно отделенного от него самого и существующего где-то вне его существа. Отчетливо воспринимаемое, но... вне себя.
Ну вот.И что им теперь рассказать? Дети не видели его со вчерашнего дня, когда вернулись из церкви. И все что произошло - прошло словно мимо них, хотя они несомненно удивлялись - куда это пропали родители, и почему за завтраком и обедом сегодня были только Софья Павловна, Анна и Воронов. Несколько секунд он пытался заставить себя думать. Придумать какую-нибудь историю, увертку, объяснение...
И не мог. Мыслей попросту не было. Он ходил, говорил, ощущал - но опять же - этим странным чувством "вне-собственного существа". Отделенного от  него самого тонкой, но такой непреодолимой преградой слова "надо".
Надо было поговорить с детьми, объяснить и успокоить.
Какое волшебное слово это "надо". Оно одно и организует всю жизнь.
Выпрямившись наконец - Корф поманил к себе Анфису. Если дети говорят что Даша еще не спускалась вниз, то это хорошо. Но с другой стороны она наверняка беспокоится и ждет. Надо ее успокоить.
- Барыня не ужинала еще?
- Нет, барин. - Анфиса замялась - Она и не обедала толком. И не завтракала - сами знаете.
Владимир устало вздохнул. Надо будет проследить чтобы она поела по-человечески. Не хватает еще чтобы заболела как в прошлый раз. Воспоминания о мозговой горячке всегда повергали его в непередаваемый страх тех дней, но сейчас вместо страха давили лишь еще одним тяжелым грузом на душу, которой и так все, даже собственное существование, даже необходимость следить за благополучием своих родных - стало тяжелой, и постоянной, непрерывной обязанностью. НАДО.
- Передай что я вернулся, что Федьку осмотрел доктор и сказал что с ним все будет в порядке. Передай, что я посижу немного с детьми, а потом поднимусь. И подай ужин в спальню через четверть часа. Что-нибудь легкое.
Девушка закивала и унеслась, а Владимир поднял Егора на руки, и кивнул остальным мальчишкам.
- Идемте.
Дети, сгоравшие от нетерпения и беспокойства не заставили себя просить дважды. Идти до кабинета было далеко, поэтому он просто зашел в гостиную, в которой сейчас никого не было. В этот час Демидова отдыхала перед ужином, голос Анны раздавался из коридорчика со стороны кухни, а Воронова нигде не было видно.
Корф опустился в кресло, усаживая на колено Егора, и поглядел на двоих старших.
Изобретать... выдумывать.... Тяжесть при одной только мысли о том что придется это делать была совершенно тошнотворной.
Да черт возьми, зачем! Они же мальчишки. Им не по два года! Куда бОльше будет значить для них отцовское доверие, чем любые щадящие увертки. Да и к чему щадить? Что произошло такого, чего они не смогли бы принять? О том можно попросту умолчать - зато в остальном рассказывать правду.
- Вчера вечером на маму напали - негромко начал он, и увидел как вытянулись лица, и как жесткий блеск промелькнул в глазах у Миши, как сжались его кулаки. И как подался вперед Алешка со вспыхнувшим от гнева лицом, явно собираясь засыпать кучей вопросов. Егор же лишь посмотрел на него, отчего Корф лишь крепче притиснул малыша к себе и протянул руку обоим другим - Погодите. Все расскажу, а вопросы потом, идет?
Его тихий голос как ни странно произвел впечатление. Дрожавший от негодования Алексей и натянутый словно струна Миша молча кивнули
-  Она возвращалась с кладбища и на нее напали. Один очень и очень плохой человек. Ты его знаешь, Миша. - он поглядел на старшего - Тот самый, которого ты однажды видел в вашем прежнем доме. Который плохо разговаривал с мамой. Он хотел причинить ей зло. И он был не один. Они уволокли маму и Анну. Ранили Федьку. Потом Анне велели возвращаться домой и известить меня. Я поехал ее выручать. Произошло... много чего. Чуть больше чем драка, но по сути - то же самое. Оттого и синяки. Но их было больше.
- И ты их поколотил? И спас маму?! - ужас на лице Алешки сменился восторгом. Он уже представлял себе эту сцену и едва удерживался на месте, чтобы не запрыгать возбужденно. Он требовал подробностей, глаза его сияли. Егор же молча обхватив отца рукой за шею проводил второй ручкой по запястью его руки, удерживающей мальчика на его колене. И хотя под широким манжетом рубашки и рукавом сюртука была совершенно незаметна повязка - Владимир мог бы поклясться что ребенок знает - что там под его ладошкой. Михаил же, бледный, натянутый, все еще сжимал кулаки, явно понимая что это не конец рассказа
- Их было больше, Алешка. - произнес он, вот сейчас начиная тщательно выбирать слова - чтобы не лгать, но чтобы при этом не сболтнуть лишнего. - Сами видите - мне  изрядно досталось. Но тут подоспел Воронов, которого привела Анна. Как раз вовремя. - Корф помолчал и произнес неожиданно для себя - Сергей Петрович спас жизнь вашей маме и мне. Запомните это. Навсегда.
- Запомним. - медленно произнес Миша, тогда как Алешка лишь восхищенно вздохнул - скорее в восторге от этой истории чем в страхе. Еще бы - как в приключении, похищенная дама, рыцарь- спаситель... а что история могла кончиться и плохо - так закончилась же хорошо! Зато теперь можно сколько угодно играть в злобного похитителя и спасателей, зная что конец у истории хороший. Вот только синяки, и жалко маму, но ведь отец же говорит что с ней все хорошо. А синяки... подумаешь синяки - мальчишек этим не напугать, да и драки для них скорее интересное и значимое чем страшное событие.
- Ну вот и вся история. Вашей маме довелось пережить сильное волнение, и страх, поэтому ей нужен отдых. Ведите себя хорошо, чтобы она со спокойной душой могла отдыхать, и набираться сил. Хорошо? - он протянул руку, и Егор словно котенок подставил под его ладонь свою макушку. Уголки губ Корфа тронула едва заметная усталая улыбка.
- А потом? С ней точно все будет хорошо?! - с какой-то странной напряженной настойчивостью спросил Миша
- Да. Ей надо только хорошенько отдохнуть, и прийти в себя. Будет лучше, если вы вообще сделаете вид, что этих двух дней не было, и не станете одолевать ее расспросами, идет?
- Идет! - торопливо кивнул Алешка а Миша немного помедлив кивнул чуть более неуверенно. - Только что мы скажем Саше?
Владимир нахмурился
- Вы мальчишки, вам я рассказал все честно. Вы должны знать что такое защищать свой дом и свою семью. Это не всегда благородная дуэль, иногда это и грязные нападки. Но и синяками мальчишку не удивить и не напугать. Если он, конечно, мальчишка, будущий мужчина. А вот Саше об этом знать необязательно. И ничего не говорите. Бог свидетель - я не хочу чтобы мои сыновья умели врать.
- А как же быть? - растерялся Егор.
- Расскажу вам один секрет - он немного подался вперед, и все трое не сговариваясь тоже сблизили головы - Если не можете сказать правду - то не надо врать. Всегда можно отмолчаться, перевести разговор на другую тему или отвлечь собеседника. Только смотрите... Я вам этот секрет рассказал, и я его везде узнаю. Против меня он применяться не должен никогда. Обещаете?
- Обещаем! - на три разных голоса и с разным чувством протянули трое детей.
- А теперь ступайте -ка отдыхать. Ужинать сегодня тоже будете без нас, и маме и мне не помешает отдых, но думаю скучать вам не придется. Будете развлекать Сашу, чтобы она даже вопроса такого не задала. Идет?
- Идет! - развеселившийся Алексей даже подпрыгнул, а Егор слез с колена Корфа, потянул среднего брата за руку
- Пойдем. Найдем Сашу.
- А чего искать, она в кухне вместе с Анной, я сам видел!
- фыркнул Алешка, но повинуясь маленькой ручке тянувшей его к выходу - только махнул головой и исчез. Михаил задержался
- Ты говорил чтотот человек не вернется. - тихо произнес он наконец - Как же так?
Владимир вздохнул.
- Он инсценировал собственную смерть, чтобы все поверили что он не вернется. Я поверил как и все.
- Но сейчас...
- О-о.... на этот раз он и правда погиб. И в этом я тебе клянусь. Потому что видел его собственными глазами.
Михаил помялся немного. Но в конце концов ему было уже почти одиннадцать.
- Это ты его убил?
- Да. - после паузы, но спокойно и твердо ответил Корф а потом протянул руку, словно проверяя. Но Мишель не разочаровал его ожиданий. Он с жаром стиснул его руку обеими руками.
- Все значит хорошо?
- Да..... Да, Миш. 
***
Через четверть часа Владимир действительно входил в комнату в бельведере. Мальчишки, обняв отца напоследок, отправились на кухню, а сам он направился в комнату к жене.
- Вот и я. Извини, дети меня немного задержали.

+2

59

- барыня, темно ведь совсем!  одновременно жалобно и возмущенно воскликнула Любаша, проходясь по комнаты и закрывая окно, за которым уже сгущалась темнота, - хоть парочку бы зажечь.
- нет, глаза режет. Камин горит и достаточно, - отозвалась Даша с середины кровати.
  Горничная вздохнула и присела у камина, что бы поправить поленья. Взбрело же хозяйке в голову...  В комнате темень, есть ничего не есть, говорить не говорит, даже письма так  и остались лежать на столе. Да и ... странно как-то. Что бы раньше она отлеживалась? Да когда такое было-то?! Даже в прошлом году после выкидыша и то вскакивать пыталась, на силу укладывали. А тут...
  Даше никакого дела не было до возни и взглядов горничной, которые та бросала от камина. Время странно тянулось, но наконец-то сгустились сумерки, а потом и вовсе комната погрузилась в темноту. Теплую, спокойную и тихую. Свернувшись под одеялом в центре кровати, она не перебирала в уме воспоминания и не думала о том, что было за дверью комнаты. Даже о детях. Они с няньками и гувернерами, заняты занятиями или играми... В дверь никто не стучал, не скрипели под шагами половицы, даже котенок, катавший по полу мягкий клубок, успокоился и задремал в кресле у огня. Только Любаша, которая не выходила из комнаты, шуршала платьем время от времени.
  Все те же вопросы, на которые нет ответа, все тот же страх, все то же ощущение каменной стены под рукой, которая слишком высока, что бы перебраться, и слишком длинна, что бы найти ее край. Но где-то ведь он есть.. этот край...как-то его можно найти... Вот только есть ли за этой стеной что-нибудь или выжженное поле?
  Любаша подняла голову, когда раздался стук в дверь. Реакции с кровати не последовало, и горничная поспешила открыть. Анфиска бросила взгляд в темную комнату и заговорила тихо, видимо решив, что хозяйка спит.
- А барыня-то спит?
- Ты что хотела-то?
- Барин воротился, передать велел.

- Что передать? - послышался голос из глубины комнаты, а Анфиска вздрогнула и посмотрела на Любашу, которая только плечами пожала.
- Федьку говорит нашли, барыня, нормально с ним все. А барин с детьми посидит да поднимется. - ответа не последовало, и Анфиска спустилась вниз.
Любаша притворила дверь и повернулась к кровати, наблюдая, как разворачивается ворох перекрученного одеяла.
- Свечи зажги, и окно приоткрой, душно ведь в комнате. И дай мне щетку для волос.
  С Федькой все в порядке. В порядке после того как... Не важно, главное, что парнишка живой. Хотя чудо ведь, что здоровяк этот не убил его.
  С детьми... Да, вот в пору порадоваться своей семье. В большинстве семей ведь дети родителей либо дважды в день видели либо не видели вообще, обитая в детском крыле да трапезничая в отведенное от взрослых время.  А у них все не так... И это было чудесно. Дети... Да, что-то совсем расклеилась, надо было давно отправиться  к ним или позвать сюда ту же Сашеньку. Но вот... как объяснить дочери порезы на шее да повязки на руках, не знала. Ничего. Сегодня с ними побудет Владимир, может и ему это пойдет на пользу, может хоть детям удастся найти это лазейку в стене? А завтра она уже встанет... Наверное... Хотя может еще денечек можно полежать? В комнате совсем не страшно, здесь спокойно и тихо. Покачав головой, Даша поднялась с кровати, умылась и снова взобралась на постель, натянув одеяло, услышав шаги на лестнице. Ступенька, ступенька... шаги.. Ну почему так громко бьется сердце?! Шорох двери... Сердце больно защемило в первую же секунду. Все тот же взгляд, разве что мелькнула усталость ... или показалось.
- Как там дети? Они, наверное, потеряли нас, - не то спросила, не то сказала. Так не пойдет, надо собраться. Иначе совсем ничего не выйдет, - Анфиса сказала, что ты нашел Федьку. Как он? Сильно пострадал?

+1

60

- Сильно рассечена голова, но череп не пробит. - негромко произнес Владимир, проходя в комнату, и расстегивая на ходу пуговицы сюртука, застегнутого до того под горло. - До свадьбы заживет.
Он опустился на краешек кровати, глядя на жену, и протянув руку погладил ее ладонью по щеке, касаясь кончиками пальцев волос.
Вот она. Встревоженная. Уставшая. Сидела тут, ничего не ела... впрочем - кто бы сомневался. Хорошая моя... что же ты делаешь....
Господи, почему....

Рука снова потянулась к горлу, но наткнулась лишь на затянутый шелковой лентой платка ворот сорочки. 
Крест. Тут должен быть крест.... напоминать. Каждый день, каждую секунду. Неотступно - пока дышишь.
А пока что можно и платок стянуть.
Так он и сделал, бросив платок в изножие кровати, и усталым жестом поводя плечами сбросил туда же сюртук. Стало полегче - словно тот был не из сукна а из свинца. Только вот тяжесть-то была не снаружи.
- Дети подкараулили меня когда я возвращался домой - произнес он, опуская голову и перебирая в своей ладони ее пальцы - Спросили откуда у меня синяки на лице. - Владимир вскинул на нее глаза. Спокойные, усталые. В них не было вопроса, мучительного "а правильно ли я поступил? а надо ли было? -" - которые прежде поневоле всегда сопутствовали чуть ли не каждому мало-мальски важному решению связанному с детьми. На этот раз он не нуждался в подтверждении. Он поступил правильно - и знал это без тени сомнения. - Я рассказал им правду. Разумеется без деталей. Правду о том что на тебя напали, и кто напал. Что была драка, что Серж нас оттуда вытащил. Они уже не маленькие. Да и... мальчишки. Для них любая драка - дело чести и приключение. Саше говорить ничего не велел. Я понятия не имею как на такое может отреагировать девочка, поэтому решил не рисковать.

+1

61

Взгляд серо-голубых глаз неотрывно следил за каждым его движением, пытаясь уловить хоть что-то, хоть какой-то намек... Но его не было. Ни искорки тепла, ни тени на что-то хоть отдаленно напоминающее его прежнего. Ничего... Он двигался по комнате, говорил, рассказывал, снимал платок и сюртук, касался ее лица, руки, а взгляд серых глаз оставался прежним. Вот вроде бы он здесь, рядом, она чувствует пальцами тепло его руки, слышит голос, но... его словно бы и нет. Родной и чужой одновременно. Словно он делает все, говорит, потому что она спрашивает или потому что ... потому что ...что? Не знала. Но это спокойствие, эта усталость... Не физическая ведь усталость, нет. Она видела его, когда он уставал, это все было не то и происходило не так! Но ведь любая усталость проходит, правда? А что если эта усталость вызвана не тем, что произошло вчера, а вот этим днем, вот этим разговором, разговором с детьми и поисками Федьки? А тогда... тогда как быть?! И возможно ли такое вообще? Ведь это получается усталость от жизни... Нет! Просто вчерашнее ведь не может пройти вот так быстро, не может не оставить следа! А если он слишком глубок... Не важно! Где-то есть у этой каменной стены край, не может она быть бесконечной... не может.
- Саше об этом знать не обязательно. Завтра я выйду, и все будет нормально, - негромко ответила Даша, поглаживая его пальцы своими и переплетая, - как отреагировали мальчики?

+1

62

- Вначале обеспокоились, потом успокоились. - Владимир неторопливо расстегнул запонки, кинул их не двинувшись с места на туалетный столик, и принялся закатывать рукава выше локтей. - Алешка и вовсе пришел в восторг, слушал как героическую эпопею. Егор похоже даже не удивился. Результатом поинтересовался только Мишель, после того как остальные ушли.  - он поднял голову - Они мальчишки, Даш. Драка... синяки... самое понятное дело. Не беспокойся за них.
В дверь тихонько постучали, и просунулась Анфиса с полным подносом. Корф встал, жестом указав ей на столик у камина. И пока она сервировала там легкий ужин он осведомился - пришел ли Никита. Оказалось, что Никита уже давно вернулся, и узнав о том что барин дома - теперь ждет внизу лестницы. Корф торопливо спустился вниз, забрал у чрезвычайно озадаченного и смущенного парня его покупку и отпустил. На лестнице было почти темно, и поэтому лишь после того как вошел в спальню он вытряхнул из маленького полотняного мешочка то, что принес Никита.
Серебряный крест. Как он и просил - без ничего лишнего. Без распятия и завитков - две перекрещенные полоски серебра. Лишь едва заметная нижняя перекладина отличала его от католического, на который тот по своему аскетическому виду был похож.
Молодец, Никита
Владимир сунул его в карман, кивком указал на дверь смотревшей на него вопросительно Анфисе, и подняв халат Даши с кресла подошел к ней, разворачивая в руках.
- Вставай родная - попросил он мягко. Хоть и мелькнуло устало в мозгу, что сейчас она, как всегда, скажет "я не не хочу есть". Словно бы голодовка была необходимой традицией для душевных переживаний. А когда он настоит - то будет попивать чай, и крошить булочку, едва-едва прикасаясь к некоторым крошкам, в надежде что он не обратит внимания на то, что она ничего не ест. Да... все это было. Было множество раз. После первого похищения. После возвращения. После императора. После любых волнений  и стрессов. И он знал, что так будет и сейчас. И знал что будет завтра. Знал до малейших деталей. Она встанет утром, хотя ей будет больно. Приведет себя в порядок и спустится вниз. И будет хлопотать по дому, возиться с детьми, занимаясь то описью в кладовых, то занимаясь с Сашей рукоделием, за обедом опять же едва прикасаясь к еде и едва уступая настойчивым просбам Глаши и Вари - ограничится лишь тем что за весь день выпьет только чашку кофе. И снова... и снова... в этой постоянной заботе о других, забывая о себе, выходя на мороз без пальто или купаясь в холодной воде, словно бы нарочно силясь загубить свои силы и свое здоровье, в угоду... кому? Кому это все нужно? Жертвенность..... Господи.... 
Мысли эти как чугуном затапливали душу. Тяжелым, неподъемным, и он пытался хотя бы разозлиться на самого себя, чтобы прогнать их, затопить, сменить.
Бесполезно.
Владимир молча поднял Дашу с кровати, как ребенка, окутал халатом, сам же завязал на ней пояс, словно на маленькой девочке, оглядел с головы до ног, и вдруг тяжелым жестом привлек ее к себе и обнял, опуская лицо в ее волосы.
- Ты - моя жизнь. - медленно проронил он, не поднимая головы, не в силах даже шевельнуться.
И никогда еще эти слова так не соответствовали истине.

Отредактировано Владимир Корф (23-02-2016 13:51:39)

+1

63

Ей, наверное, никогда этого не постичь, но слава Богу, что это так. Слава Богу, что Алешка воспринял произошедшее, как какое-то приключение, а Егор либо в силу возраста либо характера не придал значения. А вот Миша... Но и с ним все хорошо, раз Владимир так сказал. И слава Богу, что это так. И спасибо, что его не видела Саша. Она бы не просто не удержалась от вопросов, она бы отправилась на поиски матери, даже если бы он запретил ей или уговаривал не тревожить. Нет, завтра...или может послезавтра, только не сегодня.
  Даша молча наблюдала за Анфиской, за тем, как вышел Владимир из комнаты и вернулся через пару минут, что-то вытряхнув из мешочка себе на ладонь. Она не видела что, а спрашивать... Еще двое суток назад бы спросила, а сейчас боялась лишний раз его тревожить в этом усталом спокойствии, не зная нужно ли его оставить в покое или встряхивать из раза в раз.
  Не хочу есть. Вставать не хочу. Ничего не хочу!!!
  Состояние полной потерянности, от которого хотелось завернуться в одеяло с головой, спрятавшись от ужасного настоящего, которое тянулось и тянулось. Но так ведь нельзя. Что бы дойти до края, надо идти. Идти... Поднявшись с кровати, Даша одела с его помощью халат, опустив глаза и наблюдая, как он завязывает узел на ее талии. Движение было неожиданным, но таким желанным... Она прижалась к нему с долгим выдохом, ткнувшись в грудь и обняв одной рукой за пояс, прижав ладошку второй к груди. Горло словно сдавило обручем, глаза защипало. Простое объятие, но сейчас...
- Ты- мое счастье, - еще тише произнесла Даша, откликаясь на его слова, которые слышала так часто, и каждый раз вызывали в ней совершенно разные эмоции от эйфории до паники. А вот сейчас вспомнились слова Сычихи в далекий декабрьский день. Вздрогнув, она сильнее прижалась к нему, словно желая соединиться навек, подобно статуе, только бы не наступала та секунда, когда он ее отстранит, подведет к столику и они приступят к ужину в тишине, нарушаемой треском камина.

+1

64

Господи, ну.... зачем.... сколько еще....
Надо.
Владимир чуть отстранился от нее и слегка приподняв за подбородок посмотрел ей в глаза. Ему казалось, что он читает в них как в открытой книге, в этих глазах, которые никогда и ничего не могли от него скрыть. Даже когда она хотела. Хотела скрыть свой страх, свою боль, - вне зависимости от ее причины - он пробивался через любые заслоны, и вытряхивал из нее все до крупицы, пропуская через собственную душу, как через угольный фильтр, вытягивая из нее все что причиняло ей боль. Что же сейчас в ее глазах? Непонимание. Страх. Усталость. Немудрено.
Он осторожно провел пальцами по ее щеке.
- Плохо тебе.... Страшно... А я не знаю как и чем тебе помочь.

0

65

- Мне кажется, что я теряю тебя, - едва слышно прошептала она, прижав его ладонь к своей щеке и глядя снизу вверх. Она и не пыталась сейчас что-то утаить, удержать в себе и спрятать. Незачем. Только бы слезы сдержать, не хватало еще заплакать. Какой толк от этих слез! Никогда от них пользы не было, ни тогда, ни сейчас. Даша осторожно перевела дыхание, все так же не отводя взгляда от его глаз, надеясь увидеть, прочесть в них хоть что-то..., - ты здесь, но... тебя самого здесь нет, словно... словно ты не хочешь или не можешь здесь быть. И я не знаю, что мне делать, не знаю, как мне быть. Не мне нужна помощь... Но что мне сделать, что бы помочь тебе?

+1

66

Ну вот....
Он коротко вдохнул, и попытался улыбнуться. Ну вот... и что теперь сказать? Правду? Какую к чертям правду? Что самое сущестование стало странной, бессмысленной тягомотиной? Что каждый вдох, каждое движение, каждое слово подстегивается лишь словом "надо"?  Что больше всего на свете ему хочется просто отпустить собственную душу на свободу и закончить со всем этим? Что только она одна и держит его сейчас на этой земле?
- Я не знаю, Даш. Просто я устал. Очень устал.
Он отбросил с ее лица волосы и снова медленный вдох отозвался знакомой тяжестью в сердце - едва уловимой, но напоминающей "я здесь!"  И неожиданно это ощущение принесло ему удивительное облегчение. Это не продлится долго. Слава Богу, рано или поздно всему придет логический конец. И чем глубже будут вгоняться гвозди - тем плотнее и крепче закроется крышка гроба.
Да хватит же! Не видишь разве - ты ее пугаешь! Не можешь вырваться из этого омута сам - так вытолкни хотя бы ее! Какой смысл тянуть ее за собой? Что будет делать она посреди этого болота в котором ты вязнешь, когда ты окончательно пойдешь ко дну а ей до берега будет уже слишком далеко плыть? Надо? Ты взял на себя черт возьми заботу об этой женщине! Так встряхнись, черт тебя побери!  Не можешь притворяться - так...
Владимир передернулся сунул руку в карман, и вынув крест с цепочкой молча показал ей на открытой ладони.

+1

67

Устал...  Скажи, что нужно сделать, что бы это прошло, ведь не простой отдых!
  С долгим выдохом, Даша закрыла глаза и опустила голову, как-никогда чувствуя свою беспомощность. Словно стоишь где-то в пустыне, кричишь, а толку никакого, ведь кругом одни пески.Зыбучие пески, что затягивают при каждом движении. Что теперь делать, как не потерять его? Как бороться с тем, чего не видишь, не понимаешь и попросту не знаешь, как с этим справляться? Но хуже становилось от того, что снова и снова в голове всплывало  - а надо ли? Ты хочешь вернуть его, ты не сможешь без него, тебе он нужен. А что нужно ему? Что если он не хочет? Тогда что?! Отпустить?!
Все существо вопило против этой мысли, не представляя себе это даже возможным. Как его отпустить? Отпустить- это значит... значит что?
Даша вздрогнула от очередной страшной догадки и покачала головой. Открыв глаза, она увидела на его ладони крест и до боли прикусила губу. Почему крест. Почему сейчас. Он сдернул его сам полгода назад, почему сейчас он решил его вернуть. Ведь не хотел ни после ее возвращения, ни после собственного, хотя и то и то было чудом. А теперь...
- Почему ты решил одеть крест? - чуть хрипло спросила Даша, не сводя глаза с серебряного аскетического креста на ладони, - почему сейчас?

+1

68

Владимир помолчал. Почему? Он и самому себе это мог бы объяснить с трудом. Разве что только потому, что сегодня то и дело вспоминал о его отсутствии. Всякий раз, заставляя себя сделать усилие, что-либо сделать, что либо сказать - он невольно вспоминал о нем, и рука поневоле тянулась к шее, он, который и раньше-то не замечал креста, а с прошлого октября и вовсе его не носил. Потому что крест теперь стал символом жизни. Который надо нести. Надо, даже если и не хочется. В конце концов, разве жизнь каждого человека - не есть крестный путь? И счастье, если споткнувшись и упав под тяжестью креста - найдется кто-то на чье плечо оперевшись можно будет подняться и тащить свою ношу дальше - до той поры пока не придет время воспарить над ней. Но- верно ли это объяснение? Может наоборот? Может он подсознательно ищет утешения и напоминает себе о чуде которым каждый из них был для другого? Мыслей таких у него точно не было - но может это подсознание? Он уже хотел было высказать вслух эту версию, как вдруг осекся. Ты ведь обещал не лгать ей.
- Трудно сформулировать - наконец медленно произнес он, расправляя цепочку на ладони и поднимая ее Даше, чтобы та взяла ее.  - Это... Все вместе. Думаю - как напоминание. Надень... - Корф наклонил голову, чтобы молодой женщине было удобнее надеть ему цепочку на шею. Она была достаточно длинна чтобы не возиться с замком
Пожалуй тут и пора была приступить к ужину, тем более что у него больше суток маковой росинки во рту не было, а продолжать этот разговор он был не в силах просто потому что не знал что ответить на ее страхи, страхи, от которых словно все крепче втягивал алчный зев болота.
Он молча привлек ее к себе. Что сказать? Что все будет хорошо? А что сейчас в ее понимании - хорошо? А в его собственом?
Только то, чтобы она и дети, и Анна с Сержем были живы, здоровы и вне опасности.
Больше ничего - поскольку это - единственно важное на земле.
Владимир не успел отстраниться, как в дверь послышался тихий стук. Он удивленно поглядел на Дашу - словно спрашивая - кто там может быть, но все же выпустил жену и подойдя к двери открыл ее

+1

69

- Заставляешь себя ждать, Корф - усмехнулся, стоя за порогом Воронов. И видя как в медленном изумлении поднимаются брови друга - нетерпеливо забарабанил пальцами по косяку двери - Ну так что? Ты идешь? Между прочим, все уже готово.
- Что готово - непонимающе спросил Владимир
- Как что?! Костер конечно. Ну и еда соответствующая. Или ты забыл какой сегодня день?
- Какой... день?
- Ну да! - Сергей похоже явно терял терпение. Показалось ли и правда в его нетерпении что-то нарочитое, показное? Странное противоречие между торопливым, возбужденно- радостным голосом и глубоким, настороженным выражением глаз - Ночь с двадцатое на двадцать первое марта, брат! Новруз! Весна идет!
Корф лишь медленно, но с силой прихлопнул ладонью по лбу.
- Извини. Я действительно совсем забыл - негромко сказал он, без особого впрочем энтузиазма в голосе
- Ну так собирайся. Я часа два костер складывал - чтобы по всем правилам. Обобрал твою Варвару на предмет орехов, изюма, сушеных яблок и кучи прочих вкусностей. - Воронов все так же стоял за порогом, отказывая себе в праве войти в супружескую спальню, и не видел Даши, но Владимира рассматривал с плохо скрытым вниманием. Он не мог угадать что с ним творится, но помня в каком виде нашел их обоих в избушке, и предполагая все что угодно - вплоть до изнасилования молодой женщины на глазах у мужа - был готов и к самому страшному. В то же время его настойчивый взгляд словно требовал ответа и одновременно бросал вызов "Попробуй, откажись"
По виду Корфа было явно видно что тот совершенно не хочет куда-либо идти. Но.... эта традиция, неукоснительно соблюдаемая обоими уже шесть лет - вместе или порознь - несла в себе смысл, который ему даже сейчас было невозможным отбросить.
- Хорошо. - наконец кивнул Владимир.
- Может и Дарья Михайловна составит компанию? - добавил Сергей, самым казалось бы невинным тоном. - Анна например сказала что будет в восторге. Ей интересно, она еще про такое не знала. В любом случае я жду вас внизу.
И не слушая возражений он тут же повернулся и сбежал вниз по лестнице, а Владимир обернулся к Даше с вопросительным взглядом

+1

70

Трудно сформулировать... Все в один момент стало трудным, сложным и страшным. Каждая прожитая минута отдаляла от той безоблачной жизни, что была светлой и счастливой последний месяц, и погружала все глубже в какую-то трясину. Но плохо было не от этого, а от того, что она не понимала, что от нее требуется, не чувствовала, как лучше. Но с другой стороны он ведь здесь, он рядом... Вот только...может он здесь не потому что хочет быть здесь, а потому что элементарно уже поздно, он устал, пора ужинать и ложиться спать. Так нельзя! Так можно с ума сойти, если поддаваться этим мыслям. Надо было найти какой-то выход, не вспоминать о страшных словах Сычихи, не думать о страшном дне. Ведь он где-то здесь, где-то внутри... там, за каменной стеной усталости и отчуждения. Он там. Туда просто надо найти вход, лазейку, брешь в этой стене или же дойти до ее края, который может и далеко, но несомненно есть. И нет там выжженного поля, иначе его бы вообще здесь не было. А он здесь, он обнимает ее, он беспокоится и...Он здесь.
  Она снова прижалась к его груди, приложив ладошку к груди. Вот! Оно бьется. Родной стук под тонкой тканью рубашки. Пока оно бьется, есть шансы, есть способы, есть выходы, есть причины и возможности. И она их найдет. Пока не знала как, но найдет. Иначе потонет в этих мыслях, упустив малейший шанс на его возвращение, и потеряет его окончательно.
  От стука в дверь она вздрогнула и нехотя отстранилась. Поправив халат, Даша обернулась, правда не столько за тем, что бы увидеть пришедшего, словно наблюдая за мужем. Словно в каждой секунду может увидеть что-то, что даст какой-то ключик.
  И кажется ключик нашелся.. .Или ей просто хотелось в это верить. Голос Воронова полный веселого энтузиазма был составлял ярчайший контраст, что безэмоциональному голосу Владимира, что с ее натянутым от напряжения и страха полушепотом. Это окатило какой-то странной волной, словно с мороза вошла в протопленную комнату. Сергей Петрович ведь знал Владимира лучше нее, и знал не как она в мирном доме, а знал там, где было страшно и тяжело, единственный узнал об отношениях его с отцом и Анной. Вчера он был в избушке, видел  их, видел Владимира в том состоянии и видел его сейчас, и он, если и волновался за друга, то не перенимал его манеру, а наоборот был контрастом. Так... А она снова позволяет себе тонуть в страхах. Ну уж нет! Страхи страхами, никуда не денутся само собой, но и поддаться им нельзя.
  Даша слышала то о чем говорил Сергей, слышала, что Владимир согласился и что там будет Анна, что Воронов сам предложил пойти и ей. Значит лишней она не будет, значит граф не считает, что Владимир должен пойти туда пойти один. Она слепо доверилась этому человеку, его знанию или интуиции она не знала, но это был хоть какой-то шаг, хоть какой-то выход.
  - Я тоже хочу взглянуть. Костры конечно жгли на Ивана Купала, но ведь сейчас будет все по другому, да? 
  Кажется улыбка даже получилась настоящей, мягкой и теплой. Но надо было одеться, и, коснувшись на секунду его руки, Даша прошла в гардеробную. При одной мысли о затянутом корсете ей становилось дурно. Да и зачем он нужен сейчас? Подбитое теплое платье, чулки да теплый плащ, и она была готова к выходу к чему-то пока неизвестному.

0

71

Снова одеваться и куда-то идти. Что ж, надо значит надо. И хотя никакого энтузиазма, все предыдущие годы неизменно сопровождающие это событие он не чувствовал и в помине - но этот ритуал и вправду был чем-то бОльшим. И вмещал в себя не только празднование. В нем было что-то другое. Сакральное. Словно эти священные костры, оживлявшие в памяти зрелище, увиденное им однажды, и глубоко поразившее его тогда - каждый раз были иными. И каждый раз несли в себе все то, что он ощущал в данный момент. Если он был в состоянии душевного подъема, то пламя было пышущим и радостным, если в душе бурлила горечь, как в прошлом году - яростный огонь словно протестовавший вместе с ним, взметая свои искры до небес, казался воплем его собственной души, обращенной в темное небо. Чем будет костер сейчас? Странно - почему этот чужой, языческий ритуал значил для него больше чем радостные и веселые огни дня Ивана Купалы? Впрочем все это было неважно.
Пока Даша одевалась он вновь застегнул рукава рубашки, надел сюртук, и вдруг передернулся словно его тела коснулось раскаленное железо. По странной случайности, не глядя, он снял с кресла не тот сюртук в котором вернулся сегодня, а другой, темно-синий, однобортный, с отложным воротником, который был на нем вчера, и который он совершенно позабыл распорядиться убрать с глаз долой. Данилка же, ничего не подозревающий, исполнительный Данилка - как и полагалось, безупречно вычистил его, и повесил на прежнее место, полагая что именно его-то Корф и наденет.
Он едва не сорвал его, отрывая пуговицы, но тут из гардеробной вышла Даша, и он не желая задерживаться - протянул ей руку.
Неожиданно это напомнило ему утро его именин, когда они еще до рассвета так же одевшись в темноте сбежали из дома и направились к старой лесопилке, на поляне над обрывом. И странная улыбка, полная горечи и сожаления коснувшись губ, отразилась и в глазах. И в то же время...
Сердце снова сжалось, но не тягжелым, каменным, уже знакомым ощущением - а как горячим кольцом - сожалением и сочувствием, и он не удержавшись привлек ее к себе, коснулся губами лба, и почти так же стремительно отстранившись повлек ее за собой к лестнице.

0

72

Сколько раз они спускались вот так за руку по лестнице? Спускались навстречу радостному визгу детей, навстречу торжественной тишине гостиной, навстречу серым мундирам, заполонившим холл, навстречу беде и радости, началу и концу, окунаясь в бесконечную тьму и бесконечный свет. А сейчас? Куда они шли сейчас она не знала. Не знала куда идут в данную минуту и куда идут вообще в этой жизни. Сутки назад все было ясно и понятно, а теперь... Все было неизвестным, непонятным, неясным и таким размытым, как очертания лестницы в свете редких свечей. Но вместе с тем она знала, что каким-бы нечетким был этот путь, она будет идти дальше, до самого конца, каким бы этот конец не был. Пальцы сжались сильнее, стиснув его руку, словно он мог куда-то деться, растаять, исчезнуть, и было необходимо чувствовать, что он здесь.

0


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Домой!!! Домой.....


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC