"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Змея скользила меж камней...


Змея скользила меж камней...

Сообщений 51 страница 100 из 113

51

Владимир еще смеялся, получив первый удар, скрипел зубами изображая улыбку, когда второй удар выбил воздух из легких. О, чего бы он только не отдал за возможность перехватить занесенный кулак, заломить его за спину, и повалить этого подонка на колени! Да только он не смел даже поднять руки, чтобы закрыться от ударов или отвести их. Снова появился вкус крови во рту, сменившись ужасающей горечью при ударе под правое подреберье. Из рассеченной брови брызнула кровь, заливая глаза, а разбитая губа вспухла залившись вместе с алым кровоподтеком на скуле и челюсти в сплошной опухший вал на пол-лица. Боль в десятке мест, но еще большая вопиющая нелепость ситуации. Он еще пытался удержаться на ногах под градом ударов, когда звенело в ушах, а взгляд застилало алой пеленой, словно кто-то включал и выключал свет, и в этом мареве то появлялось, то исчезало лицо Константина. Перекошенное, взбешенное. Хорошо.... хорошо.... - мелькало иногда в раздернутом от боли, пылающем сознании. Хорошо, значит удалось довести его до белого каления. Хорошо....
Он не почувствовал, как подкосились ноги, не заметил того момента как померк свет, и не ощутил сокрушительного удара боком об пол. Да и беспамятства не ощутил и не запомнил, чернота длилась словно бы не более одного мгновения, после чего холодная вода брызнувшая в лицо заставила его судорожно вдохнуть и открыть глаза. Но ничто еще не кончилось. Теперь перед глазами мелькнула заросшая физиономия какого-то мужика, словно тяжелый молот впечатался в живот, сбив дыхание и заставив согнуться, снова и снова, до тех пор, пока эта круговерть вспышек снова не потонула в багровом тумане.
Владимир не знал, как долго он пробыл в беспамятстве. Сознание возвращалось медленно, какими-то рывками. В черноту стали вползать звуки, шорох шагов, брань, шум ветра ерошившего солому на крыше избушки. Потом темнота стала рассеиваться, обретая какие-то формы, проявляя, закрывая и вновь проявляя какие-то предметы. Затхлый запах пыли и сырости. Ощущение выщербленной доски пола, к которой была прижата его щека. Он медленно открыл глаза, удивляясь что они на месте. Правый правда открывался не полностью. Зубы как ни странно оказались целы, но во рту поселился отвратительный вкус крови и желчи. Корф медленно обвел взглядом тот кусок помещения, который мог видеть, еще не двигаясь.
Даша.
Она все так же лежала на одеяле, со связанными над головой руками. И эта чертова баба все еще сидела над ней с ножом. Очень хотелось выругаться, но даже сделать лишний вздох сейчас было подвигом. Ничего.... ничего, отдышусь, и продолжим.... Все хорошо.
Владимир видел ее глаза. Огромные, расширенные, наполненные страхом, паникой, ужасом.... И невыразимая, горячая волна щемящей нежности и горечи окатила душу, начисто смывая боль. Он чуть улыбнулся, не ощущая чтобы разбитые, распухшие губы хоть в малой мере сумели бы передать эту улыбку, но надеялся что она угадает ее по его глазам. Ведь они столько раз молча читали чувства друг друга лишь по выражению глаз
Хорошая моя... девочка моя, не бойся. Ну не бойся, все хорошо, ты же видишь.
Он бросил беглый взгляд в окно. Темнело.
Надо было продолжать. Отвлекать внимание Константина с Даши на себя. Побои.... да Бог с ними, с побоями, все это заживет, все же ему, мужчине, куда легче и проще это перетерпеть, чем осознавать, что по хрупкой маленькой женщине нанесен хоть один такой удар. Надо было продолжать.
Выводить его из себя, злить, разговаривать. Тянуть время. Тянуть..... не дать ему....
Он вспомнил картину, которую увидел входя, его руку на ее теле, и перед глазами поплыли алые круги от пробуждающегося бешенства.
Нельзя. Держи себя в руках!
Надо было отвлекать этого одержимого от Даши. Насмешками, издевками, пусть хоть насмерть забьет, чем хоть раз притронется к ней! В том, что эту пытку Константин ему заготовил - он мог не сомневаться. Но при одной мысли об этом сердце наливалось такой непереносимой тяжестью, что казалось - еще немного и остановится, не выдержав страшного прилива адреналина, в жутком букете из ярости, бессильного бешенства, страха, отчаяния, паники, любви....
Серж.... Где же ты, Серж....
Владимир не шевелился, не сводя с нее глаз, и поймав ее взгляд, снова приопустил веки в безмолвной поддержке.
Не бойся.
При малейшей попытке сдвинуться - все тело вспыхнуло болью, разлитой повсюду, словно бы по нему пробежался табун лошадей. Стянутые за спиной руки занемели от неудобной позы, плечи ломило. Он с усилием оперся предплечьем о пол и заставил себя приподняться. Веревка сразу же потянула его вниз, и Корф усмехнулся разбитыми губами, ощутив как он привязан. Он чуть-чуть передвинулся, и сел, опираясь спиной ка какой-то ящик, всеми силами силясь сохранить прежний тон.
- Весьма наглядно - медленно и с усилием проговори он, хотя из-за разбитых губ, теперь говорил невнятно  - А ты все же боишься меня, ублюдок. Даже одного, безоружного, связанного, а все равно боишься. Все вы такие. Дворняги, которые могут укусить лишь тогда, когда уверены, что об этом не узнают и не накажут. - он чуть подвинулся, согнул ногу в колене, чтобы было устойчивее сидеть, и отер кровавую струйку бежавшую по скуле из рассеченной брови об плечо своей рубашки
- Ну и что же? - он заговорил все тем же спокойным голосом, полным ледяной, высокомерной иронии, словно бы в этом театре абсурда он, а не Константин был режиссером. - Кажется кто-то поговорить собирался. Ну так говори, а я послушаю.

Отредактировано Владимир Корф (11-01-2016 09:19:29)

+1

52

-боюсь тебя?-вскинул бровь Константин, медленно растягивая слова и так и стоя, прислонившись к столу. Ему требовалось некоторое время, что обрести прежний настрой, вкус ярости и мести, которые сейчас он ощущал приглушенно из-за накатившей усталости, но такое длится не долго. Он посмотрел на пленницу и нож в руке сестры, который та хоть и не держала у ее горла, но покачивала в руке. Марфа пересела на кровать и время от времени подпихивала Дашу в бок ногой, напоминая о себе,- ах это. Мера предосторожности вроде пистолетов за бортами твоего сюртука,- усмешка тронула тонкие бледные губы, и Константин провел пятерней по волосам, отбрасывая сальные пряди со лба,- а говорить...давай поговорим. Хочешь я расскажу тебе что будет дальше? Если коротко - ты сдохнешь, а если длинно... то сдохнешь на глазах у нее, прежде чем насмотришься на нее напоследок,- сумасшедший раззадоривал сам себя, и вот его спокойствия не осталось и следа, глаза вновь загорелись черным огнем. Поднявшись, он прошелся по комнатке туда-обратно,тяжело опираясь о трость и, остановившись, с размаху ударил ей Корфа, прищурившись,- я прострелил бы тебе  обе ноги одну за одной, но тогда ты не увидишь, как нам будет хорошо с твоей женой,- он вновь прошел по комнате, словно выбирая слова и удерживая себя от чего-то, что ему отчаянно хотелось, но пока что-то мешали, возможно именно обвинения пленника. Остановившись, он задумчиво протянул,- да, ты сдохнешь. А мы с твоей женой и ее маленькой девочкой заживем втроем. Ведь маленькая принцесса должна быть со своим прямым родственником,пусть и названным, верно?-присев около Даши, он провел большим пальцем по ее губам,- ты со мной согласна?

+1

53

Ага, все правильно, значит я не ошибся - мысленно подбодрил себя Корф. Значит он и правда хочет заставить меня смотреть на то, что он будет делать с Дашей, чтобы помучить обоих. Знает, сукин сын, чем ударить побольнее. Тихо, тихо, спокойно.....
Его шатнуло от удара, он удержался лишь упершись назад в пол, кулаками связанных за спиною рук
Спокойно, спокойно.....
Самоуговоры помогали плохо, но все же помогали. Ледяная сдержанность, бывшая его отличительной чертой всегда, даже на войне, каким-то сверхъестественным инстинктом самосохранения сковывала чувства, удерживала от безумия, грозившего затопить с головой, при этих угрозах. Надо было держать себя в руках, сохранить трезвую голову. Огонь тушится водой, а не встречным огнем. Впав в ярость, в гнев, он только сыграет на руку этому подонку, тот, увидев желаемую реакцию, страх, ненависть, муку - будет распалять их все больше и упиваться ими. Нет... он не должен их видеть. Тем более, что....
Тем более что каменная тяжесть в груди, как тогда, в каземате - отозвавшись на отчаяние, бессильную ярость и боль будет нарастать все больше и больше и тогда..... Непроглядная чернота и холод каземата, удушающая боль, ручьи холодного пота, свинцовые тиски, сдавливающие сердце... Вот чем в прошлый раз платил он, позволив себе рухнуть в бездну отчаяния. Нельзя! Нельзя сейчас, на глазах у Даши... нельзя! Кто тогда поможет ей, поможет нам обоим, что толку будет если Серж все же примчится, а я задохнусь? Что станет с ней тогда? Не-е-ет, держись, держись, смотри на него, и думай, думай спокойно черт возьми! В спокойствии твой единственный шанс одержать верх над этим распаленным психом....
- Какой однако замечательный план - язвительно заметил Владимир вслух, не двигаясь, чтобы не оживлять чуть приутихшую от неподвижности боль, и лишь глазами следя за его перемещениями - Браво, тебе бы романы писать. Значит, я сдохну, предварительно насмотревшись на то, как ты будешь развлекаться с моей женой, я верно тебя понял? - ледяная усмешка дернула половину рта, потому что вторая - разбитая и опухшая, оставалась неподвижной, превращая правильные и четкие черты его лица в гротескную уродливую маску, и продолжал он говорить спокойно и насмешливо, точно он был тут хозяином, а не избитым пленником со связанными за спиной руками - А чем это, позволь спросить ты собирался простреливать мне ноги? Я не вижу тут пистолетов. Своим поганым языком что ли? Ублюдки, я слышал, только на то и годятся, чтобы вылизывать сапоги дворянам, но право, я слишком брезглив для такого. Так что я предпочел бы пулю, если конечно ты вообще умеешь стрелять. Хотя где бы тебе научиться? Отребье вроде тебя в армию даже солдатом не взяли бы. Разве что на своих крепостных в Грушевом тренировался?

Отредактировано Владимир Корф (11-01-2016 10:48:34)

0

54

Посмотри на меня, посмотри....
Казалось время остановилось, замерло все до той самой секунды, когда он наконец приоткрыл глаза, еще не глядя на нее, но не важно, он был жив... Даша судорожно вдохнула, не отводя от него от него взгляда и ловя каждый взмах ресниц, не обращая сейчас внимания ни на  страшную красноту, обещающую синяки,, ни на разбитые губы, рассеченную бровь.
  Он поднял на нее взгляд, и у нее перехватило дыхание от страшного контраста теплой улыбки в его глазах и того кошмара, который творился вокруг. Ее глаза вновь наполнились слезами, и прозрачная капля скатилась по виску, теряясь в рассыпанных волосах.
Держись, пожалуйста... Мы ведь как-нибудь выберемся...
  Не представляла как, не имела ни малейшего понятия, знала лишь, что вот так все кончиться не может, не может какой-то псих сломать все, что они построили. Она не может его потерять опять, не может! Даша не обращала внимания ни на Марфу, ни на Константина, следя цепким взглядом за мужем, словно боясь, что он исчезнет или его взгляд погаснет, если она отведет глаза. Но он сел и вновь заговорил, вытирая кровь о рубашку. Он намерено злил сумасшедшего, что бы... что бы отвести его от нее. Она ведь знала, что именно издевательства над ней  сумасшедший и приготовил для Владимира, и знала, что для него это будет страшнее ударов, так же как и для нее было куда страшнее видеть, как бьют его, чем терпеть это самой. Но сумасшедший вскинулся довольно не сразу, а решил немного поговорить. Но разговоры его надолго не увлекли. Даша зажмурилась, вздрогнув, когда он занес трость и она услышала характерный звук удара. Но последующие слова были еще хуже. Хоть бы что-то помешало ему сделать это! Иначе..иначе...
  Саша?! Даша распахнула глаза, глядя на сумасшедшего, который стоял между ними. Он блефует, запугивает... И надо признать, у него это выходило все лучше. Даже намек на то, что этот демон может приблизиться к ее дочери приводил ее и в бешенство и в ужас одновременно, которые сейчас качались, как на весах. Что если их не трое, что если кто-то похитил Сашу, и она сейчас в руках каких-то  чужих ей людей, напуганная и....?! Нет, стой! Нельзя, нельзя даже предполагать это! Это бред! Сашенька в доме, в котором полно людей, никто чужого человека к детям и близко не подпустит. А сама она никогда за территорию не выходит, и сейчас наверняка пьет чай после сна с братьями или...
  Даша не сразу заметила, что Константин приблизился к ней, опустился снова рядом, но ощутив его руку, отдернулась в сторону. Страх вновь сменился отвращением и злобой, стоило тому упомянуть о дочери. Но говорить что-либо не стала, опасаясь, что подхлестнет этим сумасшедшего к каким-то действиям, нет,не против нее, а против ребенка, кто знает, что у этого сумасшедшего в голове? И пока он не будет мертв, никакие доводы не убедят ее в том, что ее дочь в безопасности, если этот демон вознамерится ее заполучить.
  Голос мужа, полный издевки и яда, отвлек ее и от этих мыслие и от сумасшедшего. В голове был настоящий хаос, который она никак не могла успокоить, привести в порядок, хотя помнила наставления о том, что мысли должны быть ясными, но куда там. Владимир откровенно провоцировал Константина, тот грозил смертью ему и добраться до Саши, какое тут спокойствие....
Тише, тише, если Владимир так делает, если пришел один и без оружия, значит... значит что-то за этим кроется. Не пришел бы он просто так сюда!
Что крылось она не знала, но хотелось верить, что что-то или кто-то их спасет,только бы не было слишком поздно... Но зачем он так открыто над ним смеется, кто знает, вдруг у этого психа и правда есть пистолет, и он им воспользуется?!

+1

55

-ты много чего не видишь,-прошипел Ливен, поднимаясь на ноги. Его задевали не столько слова, сколько тон Корфа, отношение к нему. Пренебрежительное, презрительное, как какому-то червяку,а не к тому, кто держит в своих руках жизни и его и его жены. Ярость вновь набирала обороты, и Константин подошел к нему, сжимая в кулаке набалдашник трости,- я нашел на ком тренироваться, не сомневайся,- прошипел он, вновь замахиваясь тростью, не то в безумной ярости не то в не менее безумном отчаянии желая заглушить ударами его жгучие слова, так ясно говорившее о его, Константина происхождении. Но рука резко остановилась с занесенной в воздух тростью, по губам пробежала гадкая улыбка, взгляд полыхнул ненавистью и издевкой. Просто так Корф тут выставляется? Или... Усмехнувшись, Ливен круто обернулся и, подойдя к Даше, посмотрел на Корфа, предложил,- продолжай... а мы послушаем... продолжай о том, какой ты благородный и какое ничтожество я...-негромко проговорил он и опустил занесенную трость на лежащую у его ног женщину, - что я... слизняк.... бастард...отребье.... да? Дааа....все так.... Но ты ...такой благородный сдохнешь в этой избе, а я.... я буду жить....и получу все, что сейчас....есть у тебя...- бросал он слова, через каждый два-три нанося удары. Вновь опустив трость на пол, огладил набалдашник.

+1

56

Взгляд Корфа полыхнул бешенством, он рванулся что было сил, не почувствовав как веревка, впиваясь в запястья, сдирают кожу со шрамов оставленных на его руках кандалами Невской куртины. Видеть это было невозможно, невыносимо, жгучая ярость, сметая все выстроенные барьеры пронеслась по сознанию, сжалась в комок, и взорвалась в груди ослепляющей болью, от которой захватило дыхание и заволокло взгляд кровью.
Еще рывок. Еще, еще, в бессознательном порыве вырваться, добраться до него, разорвать на клочки голыми руками, и без сомнения, это ему удалось бы сейчас несмотря на все побои- если бы только он мог освободиться. Менее всего он сейчас был похож на человека, как он ни старался заставить себя сохранить трезвомыслие - видеть как этот скотина избивает женщину! Дашу! было настолько невыносимо, что все доводы рассудка, да и сам рассудок скрылись, утонули в гудящей волне приливавшей к мозгу крови, растворились шумом в ушах. Мыслей не осталось. Никаких! рывок, еще один, еще!
Константин уже остановился, успокоился, а Владимир все еще продолжал биться, пытаясь вырвать руки, да хоть бы сорвав с них кожу начисто, лишь бы вырвать их из цепкой хватки веревки, встать, добраться до него....
Его глаза налились кровью, лицо побелело, сливаясь с воротником рубашки, по лбу и вискам хлынул холодный пот, верным предвестником того, до чего могло довести его подобное бешенство, да только он не ощущал сейчас, ни схлопнувшегося вокруг себя капкана, ни нараставшей волны удушья, от которого понемногу начинали вздуваться жилы на шее и висках, ни того как каменело, наливаясь тяжелой болью сердце, не ощущал ничего!
Ничего кроме безумной ярости, которая в один момент снесла все его хладнокровие, и нарастая с каждым ударом, прорвала все мыслимые и немыслимые внутренние барьеры, превращая его из человека в настоящего волка, который рвется с привязи, и рычит, скаля зубы, не воспринимая более никаких угроз в стремлении добраться до объекта своего бешенства. В таком состоянии волки, лисы, даже собаки способны отгрызть себе лапу, попавшую в капкан, а Корф с такой силой рвал руки из пут, что шрамы на запястьях лопнули в нескольких местах, не выдержав давления, и кровь, просачиваясь через разрывы стала напитывать веревку, которой были стянуты его кисти. Да только и этого он не чувствовал, не понимал, не осознавал, потому что предел, о котором он только мог подозревать оказался гораздо ближе чем он думал.
Он не кричал, не оскорблял, не угрожал, не умолял, даже не рычал, было слышно лишь беспорядочное, срывающееся на сиплый хрип, дыхание, протяжный, надсадный хрип на вдохе, шорох, и стук производимый его сапогами, упершимися в пол, и петлей, начавшей поскрипывать где-то в глубине пола.

+1

57

Пистолета у сумасшедшего может и не было, а вот трость была, и он не преминул ей воспользоваться. Ударив несколько раз Владимира, он подошел к ней, и Даша непроизвольно сжалась, задышав чаще и перекатившись на бок, что бы закрыть голову согнутыми руками. До крови закусив губу, она зажмурилась, задерживая дыхание на каждом ударе. Боль вспыхивала от тяжелых  ударов,но не была она так страшна, как мысль о том, что все это происходит на его глазах. Он видит каждый удар и не имеет возможности ее защитить, вот она та самая пытка, о которой говорил Константин, а точнее малая ее часть. Сумасшедший что-то говорил, но она не слушала, думая только об одном- не закричать, не заплакать, не потерять сознание! Нельзя!!! Удары прекратились так же резко, как и начались. Даша перевела дыхание и тут похолодела до кончиков пальцев, услышав сипящее дыхание и характерный хрип.
Господи, нет!!!
Она вскинула голову и побледнела как полотно, увидев, что с ним происходит. Она рывком поднялась на колени, рванулась к нему и опрокинулась на пол, когда натянувшаяся веревка дернула за руки.
- отпусти меня к нему! Отпусти!- выкрикнула она сквозь колотившую ее крупную дрожь, глядя снизу-вверх на Константина и вновь и вновь срываясь и падая, ссаживая кожу на запястьях.

+1

58

Ливен молча смотрел на Владимира с каким-то удовлетворением. Вот и подошел ключик к замочку! Гораздо проще выказывать свое презрение и пренебрежение, когда ответы на это не причиняют особой боли. Верно говорят, что боль, причиненная близкому человеку, куда сильнее своей собственной. Вот оно наглядное пособие. Оборвались колкие замечания, издевки. Неужели не понравилось? Где же хладнокровие и хваленая дворянская выдержка?
  Константин усмехнулся. Но ему становилось не по себе. Корф словно терял человеческий облик, был больше похож на зверя. И ярость, бешенство этого зверя были направлены на него. Ливен сам себе бы в этом никогда не признался, но испытывал первобытный страх, глядя на то, как снова и снова дергается пленник, как скрипит глубоко всаженная петля.
Убить его сейчас же,- полыхнуло в мозгу, но это значило лишить себя удовольствия поиздеваться над ним еще. А он желал этого! Одного такого приступа ярости этому подонку мало! Константин не обратил ни малейшего внимания на метавшуюся у его ног Дашу, на ее крик, а только смотрел и смотрел на Корфа, который казалось либо сейчас сдохнет здесь же либо... либо вырвется и тогда.... Пройдя по кухне, Ливен набрал в тот же ковш воды и плеснул ее в лицо пленнику, надеясь привести его в себя.

+1

59

С тем же успехом можно было плеснуть тем же ковшиком в костер, и надеяться, что это его погасит. Владимир бессознательно дернул головой, не удержал равновесие, повалился набок, кое-как оперся плечом и локтем об пол, приподнялся с усилием перекосившим побелевшее лицо, и снова рванулся вперед с глухим рычанием, безочетно, бессознательно словно силясь вырвать собственные руки из суставов, раз уж цепкая хватка веревок не позволяет освободить запяться, рывок за рывком, с какой-то иступленной силой, действительно способной внушить страх, потому что в этом бесновавшемся подсознании сейчас не было ни малейшего проблеска сознательной мысли. Петля скрипела чуть явственнее, и не будь она вколочена так глубоко, он бы скорее всего вырвал бы ее из пола, вместе с куском доски, в который она была вбита.
Марфа смотревшая на происходящее вначале с торжествующей усмешкой, потом с недоумением, а потом с ясно заметной опаской, когда заметила как покачивается от бешеных рывков петля и начинают трещать доски пола. Женщина вопросительно посмотрела на брата, словно спрашивая разрешения, но так ничего и не поняв - решила все же действовать на свой страх и риск. В углу кухни стояло два ведра, одно полное, во втором еще оставалось на три четверти. Бывшая поломойка скривилась, вспомнив бесчисленные ведра, с которыми ей приходилось иметь дело в доме Корфа, подняла початое ведро, и вернувшись к хрипевшему на полу пленнику с размаху выплеснула все ведро разом в ему в лицо.
Владимир задохнулся от ударившей в лицо воды, и повалился навзничь, неловко подмяв под себя связанные за спиной руки. Несколько секунд его тело сотрясали какие-то беззвучные толчки, пока он наконец чисто инстинктивно не перевалился набок, и скорчился пополам, заходясь в судорожном, надсадном кашле. Казалось с каждым кашлевым толчком рвутся легкие, во всяком случае несколько брызг крови вылетело из носа и осело на щеке, и прошла казалось вечность, пока сотрясавший его кашель не пошел на убыль, и сиплые, свистящие вдохи стали вновь ясно различимы.
Холодный душ подействовал на разгоряченную голову благотворно. За кровавой пеленой бешенства, застилавшей ему глаза, медленно, неоформленно стали проступать хоть какое-то подобие мыслей. Мало-помалу Корф затих, лежа на боку, медленно переводя сдавленное дыхание, а потом с усилием приподнялся, и прохрипел, поднимая на Константина налитые кровью глаза.
- М-м-разь.... Видишь.... Только на женщин... тебя и хватает..... Трусливая тварь.....
Удушливый кашель, снова прервал его слова, и поднимая голову второй раз он выглядел измученным, но вот ненависть, безумная, бесконечная ненависть, придавала вид существа действительно опасного.
- Ублюдок.... я же тебя голыми руками на клочки раздеру... 

+1

60

Она едва не срывалась на истерику, видя, что с ним происходит и не имея возможности даже приблизиться. Веревка в очередной раз дернула ее на пол, уронив, но ни Константину ни Марфе до ее бесплодных попыток вырваться дела не было никакого. Оба были поглощены, казалось, обезумевшим пленником, она отчетливо увидела мелькнувший страх в  черных глазах Константина и настороженность его сестры. Но понимание их страха ей сейчас было не ведомо, они боялись пленника, которого ярость словно превратила в зверя, она же боялась за него. Ее до смерти пугало это дыхание, эта бледность, хрипы, которые ей порой снились в кошмарах после недель его болезни после казни.
   Судя по всему Марфа была куда разумней своего брата или же просто не была ослеплена, как он, местью, или же напугана куда больше...ведь она боялась за брата,а не только за себя. Даша застыла, когда от ударившего в лицо потока воды Владимир опрокинулся на спину, а его тело забилось словно в конвульсиях. Сердце колотилось где-то в горле, глаза казались огромными на побелевшем лице, от его кашля ее заколотило, но еще страшнее стало, когда он затих, лежа на боку. Что с ним происходит?! Как ему помочь?! Как закончить весь этот ужас и отвезти его домой?! И... и вызвать Штерна,  не спроста эти хрипы, но как...  Она снова рванулась вперед и с глухим стуком упала на пол в который раз, но практически тут же услышала его голос.... Страшный, хрипящий, от него у нее по телу пробежал холодок, и Даша вскинула голову, увидев и налитые кровью, горящие от ненависти глаза и то, что он поднялся с пола. Вот когда она отчетливо увидела того зверя, с которым она и Воронов ассоциировали его в игре. Волк. Она еще никогда не видела его таким... таким опасным, и не сомневалась, не удерживай его сейчас веревка, Константину пришлось бы не сладко. И тем не менее не испытывала ни тени страха перед ним, зато все больше колотило от страха за него.

+1

61

- а я все гадал, сдохнешь прямо здесь или поживешь еще немного?- тонкие губы скривились в усмешке, глаза сверкнули в явной издевке. Страх понемногу отпускал его из липких щупальцев- что он может ему сделать?! Он в полной его власти! И все эти угрозы беспочвенны. Для начала ему придется вырваться, да и если на то пошло, то всегда позвать Савелия, а с ним Корфу не справиться. Нет, разумеется он, Ливен, его не боится, но кто бы сомневался, что здоровый и одержимый яростью мужчина справится с ним, с калекой? Да никто. А рисковать собственно не хотелось. Так что в случае чего.... а пока...
  Константин прошелся по комнатке и опустился на колченогий табурет, посмотрел на Дашу, которая, казалось, вымоталась в этих попытках вырваться, и снова перевел взгляд на Корфа.
- не понравилось? Думал, я буду выслушивать твои оскорбления? - он оскалился, покачав трость,- нет, к тому же... А ты ведь прав!- Ливен неожиданно расхохотался и поддался вперед, сложив руки на набалдашнике трости,- я ведь княжеский бастард! Мой папаша отказался от меня, а моя мать дворовая девка. А потому... дааа, мне куда приятней иметь дело с женщинами. - он наклонился в сторону и вниз, запуская пальцы в волосы пленницы и протягивая через них пальцы, чуть сжав, он повернул ее голову к себе, пробежав похотливым взглядом по практически обнаженному телу, и, отпустив, вновь сложил руки на набалдашнике,- давай, рассказывай мне о том, какая я мразь.

Отредактировано Константин Ливен (11-01-2016 15:25:01)

0

62

От этого взгляда, от его жеста - Владимира окатило словно кипятком. Проклятый мерзавец знал, что делал, знал, как причинить боль, по сравнению с которой ничто все побои на свете. Утратив хладнокровие от зрелища трости опускающейся на Дашу, он никак не мог обрести его снова, да еще видя происходящее, и без тени сомнений зная, что произойдет дальше. Этот скотина ведь будет не только бить и мучить.... Один только его взгляд стоил тысячи угроз, взгляд в котором читалась похоть и вожделение. Представив что этот подонок будет дотрагиваться до нее, растягивая и удовольствие для себя, и пытку для него - Корф едва не задохнулся, от бессильной ярости. Вода помогла обрести ясность сознания, да только вот жгучий, все сильнее сдавливающийся в груди ком ей было не унять. Медленный, тихий, протяжный сип при каждом вдохе глушил тяжелое дыхание, и несмотря на все попытки успокоиться - ничего не получалось. Поди попробуй успокойся, видя его рядом с ней...
- Неохота язык пачкать... - тяжело прохрипел Корф, привалившись плечом об ящик, и обвив пальцы правой руки за спиной вокруг веревки, которой его стянутые запястья были примотаны к петле. Он чувствовал как по кистям медленно стекает кровь, из разорванной от бешеных рывков кожи на запястьях, и терзал теперь веревку пальцами, в надежде, что та, размокнув от крови разволокнится, и ослабнет. - Думаешь, помучить меня домогаясь моей жены, у меня на глазах, да только разочаруешься. - он закинул голову, пытаясь облегчить себе вздох, но тщетно. Гнетучая тяжесть у сердца казалось только усилилась. Владимир на секунду прикрыл глаза, и вновь открыв их усмехнулся, глядя в низкий, рассохшийся потолок - Знаешь поговорку кавказскую? И один человек может привести лошадь к водопою, но даже сорок не смогут заставить ее пить. Как ты заставишь меня смотреть, если я закрою глаза? Угрозами прирезать ее? Право, не поверю. Ты выболтал достаточно, чтобы я знал, что ты не убьешь ее пока не насытишься, зачем же тебе труп. Так как же ты меня заставишь? - он перевел взгляд на Константина, и растянул разбитые губы в ненавидящей усмешке. - У твоего пса Анжуана был способ, но не думаю, что твоих мозгов хватит на то, чтобы додуматься до такого. Кстати, а ты знаешь, что с ним приключилось?

0

63

Так может пора перейти от домогательств к делу? Зачем оттягивать? Он желал ее, как никогда, лежащую так близко, перепуганную и бледную, вряд ли она даже сопротивляться особо будет, а если и будет разве это проблема? Пожалуй если она станет дергаться и кричать будет даже интересней для Корфа. Пожалуй, действительно пора переходить к главному и убить двух зайцев сразу- доставить наслаждение себе и добить пленника.
  В черных глазах неприкрыто блеснуло вожделение, когда он вновь повернулся к ней, не обращая никакого внимания больше на связанного Корфа. Пусть мелет, что пожелает, какое ему дело. Протянув руку вниз, он потянулся к высокой горловине нижней рубашке, намереваясь разорвать ее прежде, чем опуститься на пол самому, но последние слова Корфа таки пробились в заволакиваемый туманом рассудок.
Анжуан?!
  Сумасшедший замер, глядя на пленницу, но желание во взгляде сменилось вдруг непониманием и догадкой. Медленно выпрямившись, он вновь повернулся к Корфу.
-Анжуан? -тупо повторил он и криво усмехнулся,- без тебя не обошлось, да?

0

64

- О, неужто тебе интересно, куда запропал твой верный пес? - усмешку Корфа правильнее было бы назвать оскалом, и сходство довершалось окровавленными об разбитые губы зубами. Он бросил быстрый взгляд на Марфу и снова откинулся на ящик, закрывая глаза - Могу рассказать. Только скажи-ка мне для начала, что тут делает эта баба?

0

65

Во взгляде сумасшедшего ошибиться было невозможно. Неприкрытая похоть. Даша чувствовала себя загнанной в угол, не зная, как из него выбраться. Связанные руки не давали ей даже встать на ноги, и если он все же решит выполнить свою угрозу- деться будет некуда. Как она сумеет удержать его на расстоянии, когда даже от простой руки, сжавшей ее волосы, не удается уворачиваться?!           
  Отчаяние и ужас захлестывали с головой, и все что сейчас получалось это лишь слушать сиплый голос мужа, цепляясь за него, что бы не сорваться окончательно. Она отодвинулась от табурета настолько, насколько позволяла веревка, натягивая ее и царапая, силясь не обращать внимания на жжение на содранной коже запястья, ведь была угроза более страшного чем простые ранки. 
  Мы не выберемся отсюда...-отчаяние полыхнуло в мыслях, обжигая. Казалось, она куда-то падает, но вновь зазвучавший голос мужа, ясно прозвучавшая усмешка, в который словно встряхнули, - выберемся...не знаю как, но выберемся... Не закончится все вот так... Так нельзя...
  Ливен вновь повернулся к ней и вытянул руку, словно она не была от него на расстоянии. Да по сути, что оно для него значит?! Пара шагов, дальше ей деваться некуда. Ее вновь забила дрожь, руки дернули натянутую веревку, но сумасшедший замер на секунду. Словно вечность она наблюдала, как желание в его глазах сменялось недоумением, и он выпрямился. Даша выдохнула, спрятав лицо в ладошках, унимая колотившую ее дрожь. Сколько еще так продлится? И на который раз его уже ничто не остановит?
Господи, помоги...
Надо было собраться, нельзя позволять себе впадать в отчаяние, хотя она не знала, как уже с ним бороться. Но нельзя... Владимиру куда как тяжелее, чем ей, тогда почему она не может найти эти чертовы силы, что бы взять себя в руки?! Не знала, не понимала, но старалась удержаться из последних сил. И отняв руки от лица, она посмотрела на мужа, который вел спокойную беседу с сумасшедшим, словно сидели где-то у походного костра. Как ему это удавалось, для нее было непостижимо, но, слушая его и видя его более-менее спокойным, невольно успокаивалась, вновь обретая уверенность в том, что они выберутся.

+1

66

Ливен прищурился, вновь чувствую отголоски ярости. Это щенок все еще ставит условия?! Да, похоже на него действительно есть только один рычаг, и он им воспользуется, когда узнает, что произошло с Анжуаном. Сложно сказать была ли у сумасшедшего привязанность к французу, была ли она вообще хоть к кому-нибудь. Но если слабые ниточки и были, то именно к нему. К тому кто был при нем с самого детства,и в отличие от матери-крестьянки, которая охала и ахала перед сыночком-бастардом, француз был хоть в чем-то ему полезен.
- сестра должна быть подле брата. Не согласен?-усмехнулся он, вспомнив, как под самым носом Корфа его сестрица его не отправила на  тот свет его женушку. Да, за свой рассказ Марфа поплатилась, но сейчас его это не волновало.

0

67

- Не слишком твоя сестричка одобряет твои планы, в таком случае - медленно проронил Владимир, не открывая глаз. - Жаль что я все же не запер ее в чулане с теми розами которыми она пыталась отравить мою жену. А твой пес, да, моих рук дело. - он усмехнулся медленно, через силу - Он тоже, вот как ты сейчас, чувствовал себя в безопасности. Думал если держит нож у ее горла а у меня руки связаны - то он и царь и Бог над нами. - он помедлил, криво дернул уголком рта и подняв голову устремил на Константина взгляд в котором ненависть мешалась с бесконечным презрением. - Я всадил ему пулю в глаз, и он боюсь даже не понял что произошло. А тебя, скотина, я убью так медленно, что ты сам начнешь умолять меня об этом.

0

68

Все верно он догадывался. Этот подонок действительно лишил жизни человека, который буквально заменил ему отца. Нет, у Ливена не возникла какая-то жажда мести за близкого человека или нечто подобное, попросту это еще одна галка, когда Корф вмешался в его жизнь характерным образом. Сначала вмешался в его планы насчет Даши, и не важно, что он сам поманил его за собой, а ведь мог позволить застрелиться у могилы, затем сделал его калекой,разыграв из себя благородного мстителя, пристрелил француза, который всю жизнь был рядом с ним да, а теперь высокомерно заявляет, что станет и его, Константина смертью?! и это тогда, когда в его руках находится его собственная жизнь? Прирезать бы его прямо сейчас, как порося на бойне, не отвязывая и ничего не говоря, только смотреть в эти наглые глаза и видеть,как они гаснут с каждой секундой.
   Взяв брошенный на кровать нож, Константин поднялся со своего табурета, с грохотом опрокинув его на пол, и глухо рыча от бешенства медленно направился к Корфу. Черные глаза горели жгучей ненавистью на белом, как мел лице, руки сжимались в кулаки. Но не дойдя каких-то полшага, Ливен остановился, не сводя глаз с пленника. Неееет. Нееет, прирезать этого паршивца это слишком просто, это слишком легко, это слишком быстро.
- это ты будешь умолять меня прекратить, сволочь,- голос его с рычания переходил на едва различимый, свистящий шепот - кто мешает тебе закрыть глаза? Никто...Закрывай. Но вот не слышать, ты не сможешь.
  Еще мгновение Ливен смотрел на него горящими от ненависти глазами, из которых ушла последняя искра разума и плескалось в  черной бездне одно лишь безумие. Развернувшись и тяжело наваливаясь на трость, он, по прежнему сжимая в свободной руке нож, направился к Даше.

0

69

Господи, нет! Что он...... вопрос "что он собирается сделать" даже не возник в уме. Владимир живо вспомнил порезы на ее руках. В висках отчаянно застучало, в последней схватке кое-как восстановленного самоконтроля с паникой, смертельная бледность лица сменилась каким-то свинцово-зеленоватым цветом от спазма сжавшего все его существо, белки глаз побагровели от прилива крови к мозгу, он впился рукой в петлю, к которой были примотаны его руки, словно стараясь вырвать ее из пола голыми руками. Сколько? Минуты? Секунды? Чем остановить его, потому что если.....
Нет, нет, сдержись, придумай что-нибудь... - отчаянно вопил рассудок, словно сдвигаемый куда-то в сторону. Он попытался заговорить, но ни первая, ни вторая попытка не удались. Куда девался воздух? И что происходит с полом, словно он сидит не на досках а на облаке. И куда постепенно девается все тело? Да, неважно кроме звона в ушах и медленной удавки все сильнее сдавливавшей сердце никаких физических ощущений у него не осталось. Серж не успеет. Успеет. Должен успеть.... ДОЛЖЕН..... сдаться сейчас? Да, это было легко. Только вот сдаться, не поборовшись до последнего шанса? Он ведь обещал тянуть время, тянуть сколько можно....
- Хочешь доказать мне что умеешь не только угрожать, но и действовать? И хочешь меня этим напугать? - едва выталкивая слова онемевшими губами, и не двигаясь, по-прежнему привалившись спиной к ящику Владимир следил за ним взглядом, против собственного обещания не пытаясь закрыть глаза. Что ж... чему быть.... того не миновать. - Валяй! Давай, порежь ее. Давай-давай. Режь! Воображения-то больше ни на что не хватает, верно? Твой пес Анжуан был все же более изобретателен! Сколько ты измышлял свою месть? Полгода? И не додумался ни до чего бОльшего обычных побоев, или ножа? - он попытался засмеяться, но звук этот меньше всего походил на смех. - Я бы назвал тебе человека, способного научить тебя бОльшему.

0

70

Ливен не остановился, хотя слышал его слова сквозь нарастающий в ушах шум. Слышал и знал, что ответит. Только несколько позже, буквально через пару секунд. Он не обратил внимания на неловкие попытки молодой женщины увернуться и, дернув за натянутую в сторону веревку, опрокинул ее на пол, буквально волоком подтянув к брошенному на пол одеялу. Веревка вытянула ее руки за головой, а Константин, сжав зубы, опустился рядом с ней.
- резать ее? Не в этот раз, - качнул он головой, ощущая как его окутывает словно горячим туманом с ног до головы.
  Намерение  медленно разрезать рубашку, мучая каждой секундой промедления,  выполнить не удалось- вопреки его ожиданиям пленница не не лежала спокойно, а извивалась, пытаясь увернуться от его рук, откатывалась в сторону, пытаясь встать. Нож отлетел в сторону, сумасшедший с силой опрокинул ее на пол, навалившись сверху и сжав пальцами шею. Но выпустив через пару секунд, сжал в кулаках  тонкую ткань и рванул в разные стороны. Под слишком громкий треск и ее вскрик, ткань разошлась, обнажая грудь. Он замер на секунду и поддался назад, разрывая ткань с каждым рывком все дальше, хотя куда проще было просто сорвать с нее обрывки, но так быстро перестроиться у него не получалось. Сорочка разошлась, обнажив белоснежное тело до самого пояса и стройные ножки в панталончиках и чулках. 
  Сумасшедшего заколотила крупная дрожь, видимая даже на расстоянии. Его глаза расширились, избушка, Марфа, Корф прекратили существовать и исчезли. Не существовало уже ничего кроме этого нежного тела, которое теперь принадлежало ему. О, сколько он мечтал об этом! Сколько времени он желал ее! И теперь...
   Она не прекращала сопротивляться, а это ему мешало. Зарычав, Ливен сжал одной рукой ее горло, а второй с каким-то трепетом прикоснулся к нежной, упругой груди с темной вишенкой соска. Его бросило в жар, и без того затуманенный рассудок запылал как в лихорадке. Поддавшись вперед, он навалился на нее всем весом, припав губами к запрокинутой шее. Откуда-то пробились рваные мысли о мести, и, сместив руку с шеи, сжал ее подбородок, повернув голову в бок
- смотри на него,- прохрипел он, подняв голову, и посмотрев бешено горящими глазами на пленника, оскалившись в торжествующей улыбке,  и снова посмотрел на нее. Увидев крепко зажмуренные глаза, сжал в пальцах нежную плоть, сдавливая до боли,- смотри, тварь!Я хочу, что бы он видел твой взгляд в эти минуты!
  Разжав пальцы, он оттолкнулся от пола, что бы припасть губами к груди, дурея от ощущения нежной кожи под губами и пальцами,  ее сорванного дыхания, дрожи, сотрясавшей ее тело, даже слез, скатывающихся их под опущенных ресниц, от той власти, которая сейчас была в его руках, власти над ней, над этим подонком, который будет все это видеть и никуда не денется. Пылающая ладонь какими-то рывками двигалась по ее телу, то сжимая грудь, то собирая ткань тонких панталон, практически срывая их с ее бедра, то снова вверх, что бы зарыться в россыпь каштановых волос и запрокинуть ее голову, выгибая тонкую шею. От нарастающего жара он с каждой секундой забывал обо всем, кроме того, что видел и ощущал.  Подтянувшись вверх, он с сорванным хриплым дыханием приблизился к ее губам, с силой раздвигая коленом сведенные, напряженные ножки, а дрожавшей, плохо слушающейся рукой, находя этот тайный, разрезанный шов в женском белье. Оскалившись, и прижимаясь к ней всем телом, он был похож не на человека и не на зверя, а на какое-то омерзительное существо. Его безумные глаза горели, покрытое щетиной, грязное лицо блестело от бисеринок пота, сальные волосы упали на лицо, тонкие губы искривились в оскале, обнажив желтые зубы, а грязные с отросшими и обломанными ногтями руки шарили по нежному женскому телу, на котором уже проступали синяки от его же трости и рук, с жадностью и каким-то первобытным, животным желанием. Константин склонился к ее плечу, припадая губами к белой коже, а свободной рукой неистово дергал завязку на собственных брюках.

0

71

   Господи, нет!!!!!!
  Но похоже сегодня небеса не слышали и не видели того ужаса, что творился в маленькой избушке в лесу.  Или было еще не время приходить пленникам на помощь.
  Мир схлопнулся до маленькой комнатки, наполнился сплошным кошмаром, отвращением, ужасом и паникой. Ее попытки вырваться, не давали никакого успеха, казалось, он не обращает на них и внимания, опрокинув на пол словно безвольную куклу. Сверкавшее лезвие ножа, отражающий серый свет, еда пробивающийся в окно, казался ей чуть ли не спасением, и может быть кинуться на него было бы наилучшим выходом, не позволить ему прикоснуться к себе, заполучить то, чего он так жаждет, не дать себя настолько унизить. И в какую-то секунду она была готова это сделать, когда хищное лезвие оказалось у самое груди. Но краешек сознания, не затопленный еще ужасом происходящего, упрямо искал выход, которого не было, ворошил пустые надежды, которым не суждено уже сбыться, и безустанно напоминал о том, что она здесь не одна и попросту не имеет право так поступать. Бороться до конца...  Но какой он этот конец?! И когда он настанет?! Она не знала, ничего не знала и с трудом осознавала хоть что-то, кроме как хриплое дыхание бастарда над собой. Еще одна бесплодная попытка вырваться. Глухо стукнулся упавший плашмя нож, оглушительный треск ткани и собственный вскрик откуда-то со стороны. Нет,нет... Она продолжала выворачиваться и дергаться, перекатываясь на бок, пока длинные пальцы не сжали шею, практически перекрывая горло.  Волна отвращения прошла по телу, она задыхалась уже не столько от сжимающих кольцом шею пальцев, как от ужаса, ощутив его руку на своем теле. В  висках застучало, омерзение и неподдающийся контролю страх, прошивали словно иглами, конца этому кошмару казалось не было.
  Господи, потерять бы хотя бы сознание, если не дано этому прекратиться! Не чувствовать, не видеть и не слышать! Может тогда все прекратится!А когда откроет глаза, окажется все дурным сном, самым кошмарным, реалистичным, но сном!!!
- смотри на него.Смотри, тварь!Я хочу, что бы он видел твой взгляд в эти минуты!
Нет,нет, этого тебе не добиться! Она зажмурилась еще крепче, ощущая во рту солоноватый вкус крови из прокушенной губы, когда от его руки пронзило болью грудь. В это кромешном мраке не было не единого лучика надежды. Он играл с ними, мучил и избивал Владимира, а теперь перешел к той последней пытке, о которой говорил, и остановить его уже не могли никакие слова и протесты. Казалось то, что она продолжает сопротивляться, только раззадоривало его. Она ощущала, как его трясет, ощущала как дрожат его руки, жадно шарящие по ее телу. Она не замечала, что плачет, что мотает головой и то и дело дергает вытянутые за головой руки, что поворачивается в стороны в попытке скинуть его себя. Внутри словно  колокольный звон, нарастал все разрастающийся ужас, в ушах шумело, мысли затягивало туманом. Ощутив его дыхание на своих губам, чувствуя, как шарящая ладонь соскользнула с бедра к развилочке между ножек, она Даша дернулась всем телом, из последних сил пытаясь вырваться, и потеряла сознание, провалившись куда-то в темноту.

0

72

НЕТ!!!!!!!!!!!!!
Владимира швырнуло вперед, так, что затрещали суставы, из горла вырвался какой-то хриплый рев, глаза заволокло кровью, и страшный, разрывающий удар в голове оглушил, стирая все звуки. Он не ощущал, как оборвалось дыхание, как словно тяжелой глыбой льда ударили в грудь, прошибая все тело насквозь, до самого позвоночника, начисто отсекая и левое плечо и руку, которые налило как расплавленным свинцом. Он рванулся снова, еще и еще. Затрещала петля, заходили ходуном доски пола. Он хотел бы перестать видеть, но видел, видел все, малейшую деталь этой жуткой, отвратительной картины, которую с такой услужливостью рисовало перед ним все происходящее, видел ее, Дашу, под этим мерзким созданием, его руки, его губы на ее теле. Ее грудь, ноги, ее обнаженное тело под навалившейся на нее тушей, мерзкой, грязной сценой насилия - здесь, сейчас, у него на глазах!!! Рывок, еще, один и еще.... Ему было безразлично сейчас - что произойдет через секунду, что произойдет дальше. Безумная ярость снесла начисто и рассудок, и малейший проблеск сознания в глазах, он исчез, растворился багрово-алых волнах, захлестывавших душу. Он рвался с привязи, словно желая вырвать руки из плеч, не ощущая как впившаяся в запястья веревка прорезает их до костей, как по кистям уже несколькими струями течет кровь, пропитывая веревку, как она растягивается все больше и больше от этих рывков, как скользя в собственной крови как в мыле его руки понемногу освобождаются из цепкого захвата. Сердце сдавило в каменном кулаке, перехватывая дыхание, обрывая хрипом каждый вздох, на губах выступила кровавая пена. Утратив всякое подобие соображения он рвался из стягивавших его веревок с такой силой, которой не смог бы найти в себе в ясном сознании, от безумия, удушающего прилива крови к мозгу, с удесятеренной яростью, сдирая напрочь кожу с запястий и кистей рук, до кровавого мяса, до костей над которыми стали видны ало-желтые ленты сухожилий, когда страшный треск слившись с чьим-то испуганным криком оказался единственным, что дошло до каких-то остатков его сознания.
Доска пола, в которую была вбита петля - треснула по всей длине, не выдержав безумных рывков, штырь вколоченный в нее вылетел, так, что Корфа швырнуло вперед словно пробку из шампанского. Он ткнулся лицом в пол, вскинул голову с полубезумными, расширившимися глазами, и, вскочив, кинулся к Константину. Он был сейчас похож на тех кур, которые убегают, даже после того как у них отрублена голова.
И действовал сейчас - не он! Не избитое тело, не замутненный бешенством рассудок, не сжатое в смертельной хватке сердце. Действовала ярость. Бешеная, ослепляющая, не взвидевшая ничего вокруг ярость. Он кинулся на Константина, вырывая руки из ослабевшей петли, и схватив его за шкирку отодрал от Даши с удесятеренной запредельным бешенством силой, опрокидывая его на спину, рядом с ней.
Не успел сумасшедший и вскрикнуть как Корф навалился коленом ему на грудь всем своим весом, и передавил горло предплечьем, всеми силами придавливая его к полу, желая раздавить всмятку горловые хрящи, и наклонившись к его лицу так низко, словно желая растерзать его зубами.

+2

73

   Только бы не вырвался зверь этот, ой-ой, только бы не вырвался! Убьет! Ей Богу, убьет!
  Женщина не смотрела на то, что творил ее брат, она не отрывала взгляда от Корфа, который словно взбесился, и напоминал ей ослепленного яростью зверя, а не человека. А это страшно. В таком состоянии человек себя человек не чувствует, и силы у него умножаются в разы, она это знала, видела. И если он вырвется, если петля или веревка не выдержит.. То убьет мальчика ее, не задумываясь убьет! Она не слышала ни вскриков и плача пленницы, ни слов брата, только какое-то утробное рычание... а может она его придумала? Она не знала, но дико боялась, той секунды, когда он вырвется. Может стоило отпустить  их обоих?! Пусть бы катились оба в свое поместье зализывать раны, но... Даже раненая шавка звереет и кинется на обидчика от злобы, а тут... Нет, тут либо он их убьет, либо они его. И верным было бы решение действительно прирезать его или садануть по голове, но ее настолько парализовало страхом, что Марфа не могла сдвинуться с места.
   Она закричала, когда доска треснула, и этот зверь вырвался на свободу.
-Савелиииий, Савелиииий!- завизжала Марфа, заколотив в окошко и ринулась к Корфу, придавившего к полу ее брата. Она повисла на его спине, колотя кулаками куда попало, не соображая в эту минуту ничего.
  Дверь распахнулась и в комнату ворвался Савелий, не понимающий, что был за трезвон, но долго не думая, навалился всем весом на пленника, опрокидывая его на пол и прижимая собственным телом. Марфа бестолково заметалась от  надсадно кашлявшего брата к Савелию, которые казалось едва-едва удерживает пленника, хотя на добрую голову выше и в полтора раза шире. Женщина кинулась к ведру с водой, надеясь, что и в этот раз поможет привести этого зверя в подобие человека.

+1

74

Как и следовало ожидать, дома его никто не ждал. После почти трехмесячного отсутствия, впрочем, ничего не переменилось. Карл Модестович, видимо впечатленный полученным полгода назад уроком, вел хозяйство на удивление практично, и заглянув в расходные книги Воронов с удивлением убедился, что прежних поползновений завышать цены на закупку, и занижать на продажу - откладывая остаток в собственный карман - за ним сейчас не наблюдается. Не то любовь оказалась благотворной, или же нрав Воронова показался ему покруче характера Корфа, но во всяком случае попыток воровства Сергей не заметил. Правда ухаживания немца за кухаркой тоже никуда не продвинулись. Кухарка Света, отличавшаяся видной статью, соблазнительными округлостями фигуры, и длинной русой косой - не отличалась однако умением готовить, но Модестович ел, да нахваливал. Воронов же, хоть и привычный к армейской бурде и сухому пайку - ее стряпню не жаловал, обедать отказался, потратив сэкономленное время на проверку отцовских знаменитых на весь уезд псарен, чтобы достоверно убедиться все ли там в порядке, и отчитаться в письме к отцу о состоянии его любимцев. После чего проверил дела по дому, попенял экономке за некоторые недочеты, прихватил мешок с кое-какими вещами, да и отправился в Двугорское. Торопиться ему было ни к чему. Обед он пропустил, но к ужину поспел бы легко, и потому ехал ровной, мерной рысью, чтобы не утомлять лошадь, и свободно предаться собственным мыслям, не отвлекаясь на аллюр.
Однако, когда переехав через мост, в достопамятном месте, заставившим его улыбнуться - он увидел вдалеке за деревьями купол бельведера Корфовского особняка - то просиял, и пустив коня галопом очень скоро влетел в ворота.

0

75

Тишина кабинета была уже невыносимой. Но выйти отсюда Анна не решалась. Она так и сидела в своем кресле, сжавшись в комок и стараясь не сойти с ума от страха за Владимира и Дашу. А что, если сумасшедший уже расправился со своей жертвой, и встретит Владимира ударом  ножа? Владимир ведь не успеет никак защититься... Анна не сможет во второй раз пережить его уход.
"Нельзя думать о самом плохом, нельзя", - с суеверным ужасом думала она, но в следующую секунду снова представляла себе кровавые картины, одну страшнее другой.
- А, вот вы где, барышня... ой, что это у вас за вид? Разве порядочные барышни так... - в кабинет заглянула Глаша.
- Пошла вон! - ледяным голосом бросила Анна, не меняя своего положения и даже не взглянув на горничную.
- Что с вами, ба...
- Я сказала - вон пошла! - сорвалась на крик Анна, - И чтоб никто не смел ко мне подходить, слышишь?! Вон!
Ее не тронули появившиеся в глазах горничной слезы, ей было не до Глаши сейчас, потому что единственное, что ее интересовало - это топот копыт, который обязательно раздастся за окном раньше или позже. Горничная, пораженная неслыханным поведением своей госпожи, отправилась на кухню, поплакаться сердобольной Варваре, а Анна осталась в кабинете, среди тишины и кошмаров.
Ей ничего не было нужно, только бы скорее вернулся Сергей. Она повторяла про себя, как молитву: "Пусть он скорее приедет... пусть приедет..." На настоящую молитву не осталось сил.
И вот, словно ответ на свои бесконечные просьбы, она его услышала - долгожданный приближающийся топот. Анна вскочила и бросилась бежать навстречу Сергею. Когда она выбежала на крыльцо, он уже спешился.
- Сергей! - Анна слетела с крыльца и, подбежав к нему, схватила его за руки, - Случилось что-то ужасное, Владимиру нужна ваша помощь!

+1

76

Сергей уже поднимался по ступенькам, когда в дверях показалась Анна. Он с улыбкой протянул к ней руку, но в ту же секунду уже готовое было сорваться веселое приветствие замерло на его губах а глаза широко раскрылись, словно бы не веря тому, что видели. Перекособоченное платье, сбитый воротник, взъерошенные волосы, шпильки торчащие в разные стороны из полурассыпавшейся прически....
И когда она слетев к нему навстречу схватила его за руки, он наклонился, с изумлением и тревогой всматриваясь в ее лицо
- В чем дело? - но тут же увидев, как девушка взволнована, прежде всего стремительно подался вперед, коснулся губами ее лба - Тшшш! Спокойнее... - и вновь наклонившись к ее лицу повторил - Ну? В чем дело? Что-то стряслось?

0

77

- Да! - выдохнула она, - Это какой-то кошмар. На Дашу напал сумасшедший... Он оставил ее в избушке в лесу, а мне сказал передать Владимиру, чтобы он пришел туда, один и без оружия. И Владимир пошел... - она понимала, что говорит непонятно и постаралась объяснить подробнее:
- Там, в избушке, находится сумасшедший - Владимир назвал его Константином - потом какой-то верзила, вроде слуги, и женщина. Даша с ними. Этот Константин - страшный человек, он непредсказуемый, он... он способен на все! Владимир уже туда уехал, но он попросил меня передать вам, чтобы вы взяли оружие и тоже поехали туда как можно скорее, - она умоляюще смотрела на него, надеясь, что сумела все как следует объяснить, - Я знаю, вы их спасете... только прошу вас, будьте осторожны! У него был нож...

0

78

Воронов слушал так внимательно, словно от каждого слова зависела по меньшей мере его жизнь. С первых же слов он почувствовал себя сбитым с толку, но когда прозвучало имя Константина для него все прояснилось. Владимир как-то рассказывал о нем. Без подробностей, однако сказал достаточно, чтобы понять, что дело нешуточное. Одержимый, способный сжечь дом, представить его хозяйку сгоревшей, увезти ее, измываться, закопать живьем в землю, да еще и поманить за собой ее жениха для полноты картины. Стало быть он снова появился, и....
Он оглянулся, и пронзительно свистнул в два пальца. Какой-то паренек, блаженно лузгавший семечки сидя на перевернутом ведре неподалеку - дернулся, встрепенулся, и шустро примчался на зов.
- Ну-ка малец, беги наверх, на второй этаж, вторая комната справа от лестницы. На стене сабля висит, сними ее да, притащи в кабинет к хозяину. Живо, мухой туда и обратно. - и обратившись к Анне он подал ей руку - Пойдемте.
Он провел ее в кабинет Владимира, расспрашивая по пути как проехать к избушке. Футляр с пистолетами, насколько он привык видеть - всегда стоял у Корфа на столе. Там он был и сейчас. Выпустив руку Анны он попытался открыть футляр, и обнаружил, что тот заперт. Нелишняя предосторожность, учитывая что у Корфа всегда была привычка хранить пистолеты заряженными, а в доме сейчас были дети. Недолго думая Воронов сбил замок первым что попалось под руку - массивной индийской раковиной, служившую пресс-папье, и откинул крышку.
- Значит так. Трое - не число. Нож - не оружие. Не беспокойтесь, все будет хорошо.
Если еще не поздно -добавил мерзкий голосок внутри. Он передернул плечами и проверяя заряды осведомился
- Давно он уехал?

0

79

С Анной начало происходить что-то странное. Едва она рассказала Сергею все, что должна была, ее начала пробирать дрожь. Сдерживаемый так долго страх теперь воодушевленно запустил свои цепкие лапы прямо в ее сердце. Оно колотилось с такой силой, как будто собралось вырваться из грудной клетки. Глазами, полными ужаса, она следила за его приготовлениями, словно только теперь догадавшись, что вот-вот и он уедет, а ей снова придется ждать и умирать от страха - теперь за всех троих.
Его спокойный и уверенный голос на минуту вернул ей самообладание.
- Давно... около двух часов назад... - ответила она и, представив, что могло произойти за это время, медленно осела в кресло, - Господи... они там уже так долго...
Ее охватила паника - снова остаться одной и пережить то, что она пережила, пока ждала Сергея... нет, она не выдержит. Она либо сойдет с ума, либо...
- Сергей, - позвала она с каким-то отчаянием в голосе, - Возьмите меня с собой. Я не смогу больше вынести это ожидание. Это такая пытка - сидеть здесь одной и думать, что, быть может вот в эту самую минуту... Пожалуйста, разрешите поехать с вами. Я буду слушаться, я не буду вам мешать, только не оставляйте меня здесь одну, я никогда в жизни не испытывала такого страха...

Отредактировано Анна Платонова (13-01-2016 01:00:37)

0

80

- Два часа! Проклятье, за два часа один одержимый способен натворить немалых дел, учитывая его прошлые подвиги.... - Воронов, сунув оба пистолета за отвороты мундира не заметил, что высказал эту мысль вслух. Он торопливо извлек из футляра все остальное, рассовал оба мешочка по карманам, сунул шомпол в сапог, словно нож. В это время открылась дверь и влетел запыхавшийся парнишка, держа в руках его саблю. Офицер выхватил ее из его рук, обернулся к Анне, и застыл, пораженный ее видом даже больше чем вырвавшимися у нее в этот момент словами.
Нет! - мелькнуло первым делом в мыслях, но при виде ее искаженного страхом лица, и представив себе, чем действительно для нее станет ожидание - заколебался. Замешательство длилось не более нескольких секунд. Война и командование приучили его к молниеносным решениям.
Один одержимый, слуга и женщина. Какую опасность они могут представлять для нее, если она поедет с ним? Да никакой, если будет держаться позади и не вмешиваться. А ожидание... что может быть страшнее. К тому же был еще один аргумент, весьма весомый. За время что гостил здесь, Сергей превосходно изучил и дорогу, и окрестные поля, реку, церковь, часть леса, но не больше. Все остальное было для него довольно смутным. Уже смеркалось, через четверть часа станет совсем темно, а поди попробуй найти дорогу в незнакомом лесу, в темноте, пользуясь такими сбивчивыми объяснениями? Будет совсем не смешно заплутать, когда на счету каждая минута. А ведь Анна - местная, и наверняка знает лес как свои пять пальцев, и дорогу найдет легко. Показывать на ходу "направо-налево" всегда легче чем заранее объяснять "после третьей осины повернете налево, а после пятого вяза направо". Пусть и нелепым, глупым покажется - брать девушку с собой отправляясь туда, где возможно ждет опасность, но...
- Едемте - коротко отозвался он, перекидывая через плечо ремень портупеи, и протягивая ей свободную руку. - Но с условием!
из дома они выбежали бегом. Его лошадь Никита уже успел расседлать, но ему ее и не требовалось, все же та только что проделала двухчасовую дорогу, и была утомлена.
- Никита, коня!
- Какого, вашбродь? - ошеломленный резким тоном конюх выглянул из денника, в котором как раз начинал чистить вновь прибывшую лошадку.
- Да любого, черт побери! - его взгляд упал на рослого гнедого мерина, на вид не только резвого, но и выносливого - Вот этого! Живее!
- Сей момент... - конюх кинулся за седлом, а Воронов, выпустив руку Анны сдернул с крючка вбитого в подпорку уздечку, и распахнув половинные дверцы принялся взнуздывать гнедого. Никита с седлом на одной руке и потником в другой, по его порывистым движениям угадал, что дело спешное, и хлопнул седло на спину мерина так, что конь недовольно зафыркал.
- Ничего, ничего..... - Воронов едва дождался пока парень застегнет подпругу, одним махом взлетел в седло, протянул Анне руку, легко поднял ее, усадил боком на холку перед собой, и ткнул гнедого каблуком. Тот не заставил себя просить дважды - и вынесся из конюшни так резво, что офицеру пришлось спешно пригнуть голову, чтобы не расшибить лоб о верхнюю перекладину ворот.
Дай Бог, чтобы было не поздно.....
Топот копыт по двору вызвал привратника из сторожки. Увидев гнедого несущегося к воротам тот спешно кинулся отворять. Воронов не стал дожидаться пока тот полностью откроет тяжелую створку, и послал мерина в образовавшийся проем так, что привратник едва успел отскочить в сторону. Гнедой пролетел в проем, едва не ободрав ноги всадников о створки ворот, и повинуясь жесткому удару каблуков и сжавшимся коленям - помчался карьером.
- Так вот - произнес офицер, крепко удерживавший одной рукой девушку впереди себя - Условие. Чтобы вы всегда держались у меня за спиной. И что бы не случилось - выполняли все что я скажу. Абсолютно все. Понимаете?

Отредактировано Сергей Воронов (13-01-2016 01:31:58)

+1

81

Она поначалу не поверила тому, что услышала, а когда все же поняла, что Сергей в самом деле согласен взять ее с собой, почувствовала себя гораздо легче. Рядом с ним ей не было страшно, хоть она все так же продолжала переживать за судьбу Владимира и Даши.
- Спасибо... - шепнула Анна так тихо, что Сергей, вероятно, не расслышал.
Сергей действовал с такой невероятной скоростью, что Анна и опомниться не успела, как уже сидела перед ним на лошади. Они помчались так быстро, как будто у лошади вдруг выросли крылья...
- Понимаю, - ответила она Сергею. -  Я буду делать все-все, как вы скажете. Клянусь...
Как же она была ему благодарна за то, что он не оставил ее одну в той страшной, зловещей тишине... Словами этого не выразить. Анна только крепче прижалась к нему и вздохнула. Когда все закончится, она попробует рассказать ему о том, что он для нее сделал... от какого ужаса спас. Потом... Когда все закончится.

0

82

Константин далеко не сразу понял, что произошло. Он был так близко  к тому чего желал, и тут его оторвало от нее, швырнуло на пол,  кто-то или что-то навалилось сверху и с такой силой надавил на горло, что он не мог вдохнуть.  Казалось прошла вечность, прежде, чем перед глазами исчез туман, и он узнал в этом искаженном лице своего пленника.  Кто был теперь пленником был вопрос. Константин засипел, вцепился в руку Корфа, силясь отодрать, но куда там. Вокруг происходила какая-то возня, крики, шум, топот. Так же резко обезумившего Корфа от него оторвало.  Сумасшедший перекатился на бок, приподнялся над полом и закашлялся, жадно глотая воздух и борясь с рвотными позывами.
  Его трясло, когда он поднялся на ноги, но совсем другой дрожью. Как он вырвался?Развязал веревки?! Сумасшедший бросил взгляд на треснувшую доску и содрогнулся. Он вырвал петлю, придя в ярость. Впору поблагодарить Савелия за расторопость. Нет, дальше в такие игры играть опасно, безопаснеей прикончить его здесь, да и все.
- убей ты их! -завизжала Марфа, глядя на Савелия, который так и удерживал Корфа на полу.
  Константин бросил на нее взгляд, потом на Дашу, которая похоже была без сознания, и наконец на придавленного к полу, но все еще пытавшегося вырваться Корфа. Да, повезло, что Савелий такой здоровый, иначе все бы закончилось не по его.
Марфа была права, нечего было тянуть,пора с этим покончить. Константин поднял нож и сжал в кулаке,  почему-то не рискуя пока даже присесть рядом, видя, как продолжает бороться пленник.
-угомони его! -прошипел Константин, ощущая, как его вновь затапливает ненавистью. Даже сейчас, когда он  буквально в минуте от собственной смерти, а его семья останется в его, Константина руках, он продолжает ставить свои условия.  Видимо сломать Корфа можно только одним способом, но она ему была нужна живой.
Савелий несколько раз ударил вырывающегося пленника, дабы лежал посмирнее, и Константин наконец присел рядом, сжимая в руке тускло поблескивающий нож
-вот и все, тварь. Сейчас ты сдохнешь.Передать от тебя что-нибудь твоей жене? - протянул Ливен, даже сейчас не в силах без театральности. И вместо того, что бы разделаться с пленником, упивался последними минутами своей власти над  ним, торжеством и ненавистью, вновь туманящими разум.

+1

83

Сознание возвращалось какими-то деталями и слишком медленно. Она ощущала холод, сковывавший тело, какой-то шум, чьи-то крики и какой-то стук под самой головой от чего застучало в висках. Приоткрыв глаза, Даша увидела лишь смутные тени слившиеся в один комок в сумеречном полумраке, наполнившим избушку. Чей-то рык, кашель, отскочивший в сторону силуэт.
- убей ты их!- надрывный визг разнесся по избушке слишком громко.
   Все вдруг встало на свои места. Воспоминания обрели ясность, тени очертания и страшный кошмар вновь вернулся в реальность.  Она разобрала и Марфу, отошедшую в сторону, и Константина, которого видела  сбоку, а на полу  лохматый мужик всем телом прижимал к полу вырывающегося Владимира. Как это произошло, как он освободился, как оказался так близко, она не знала, не видела, не помнила. И сейчас даже не задавалась мыслью,  как такое вообще возможно. 
  Даша перекатилась на бок и поднялась на колени, только сейчас осознав в каком виде находится. Дрожащими руками она стянула разорванную рубашку на груди, с трудом удерживая ткань в немеющих пальцах. Ужас вновь захлестнул с головой, возвращая в кошмар, от которого на короткое время спас обморок. Веревка не позволяла дотянуться до мужа и навалившегося на него мужика. Ситуация отчаянно напоминала происшествие в экипаже. Но тогда она была свободна и у нее был нож, а сейчас.. Она рвалась к ним, снова и снова падая на пол, выпуская то одну то другую часть рубашки, задыхаясь от ужаса и безысходности.
Нет,нет,нет!!!!
  Снова рывок и удар об пол,  запястья обожгло сильнее, но все это было настолько незначительным, что осталось незамеченным. Нож. В руке бастарда был нож.
-угомони его!
  Взлетел в воздух массивный кулак Савелия, опускаясь снова и снова, а сумасшедший опустился на пол, сжимая в руке нож.
-вот и все, тварь. Сейчас ты сдохнешь.Передать от тебя что-нибудь твоей жене?
Господи,нет!!!
Избушка закачалась словно на волнах и стала проваливаться куда-то вниз, увлекая и их всех. Сердце колотилось так быстро, что из-за его стука она уже ничего не различала. Расширившиеся глаза на совершенно белом лице лихорадочно горели, не отрывая взгляда от страшной картины перед глазами. Она не соображала и не воспринимала уже ничего, кроме ужаса от приходящего и безнадежных попыток вырваться, что бы остановить это.
  Рука сумасшедшего перехватила нож, черные глаза запылали ненавистью и торжеством. Даша закричала, рванувшись в который раз вперед в безотчетном порыве предотвратить неминуемое.

+1

84

Гнедой мерин оказался неплохим скакуном, но двойная ноша на спине, и бешеный галоп, которым гнал его Воронов, быстро истощал его силы. Они мчались по лесу, офицер нагибался, пригибая собой Анну, чтобы уберечь ее от низко протянутых над тропинкой веток, мерин храпел, роняя с удил хлопья пены, его ноздри покраснели, и казалось в пронзительной прохладе ранней весны от них вот-вот пойдет пар. Они оба выбежали из дома не озаботившись накинуть ничего поверх того, что было на них, но сейчас, согреваемые жаром, идущим от тела коня, и собственным лихорадочным нетерпением - не ощущали холода. Лес казался бесконечным, и когда, наконец за поворотом тропинки деревья расступились, открывая небольшую полянку, и ветхую избушку посередине, едва видимую в быстро сгущавшейся темноте - Сергей мысленно взмолился - только бы не поздно.
В оконце теплился свет, невдалеке стояла лошадь, привязанная к низкому суку березы. Поодаль, под деревьями, едва угадывался в темноте черный силуэт экипажа, и доносился храп впряженных в него коней, которых, повидимому, никто не озаботился распрячь.
В лесу царила тишина, перед избушкой никого не было.
Воронов соскочил на землю, снял Анну с лошади и в этот самый момент...
- Убей ты их!
Пронзительный женский визг донесшийся из избушки заставил его вздрогнуть. Кровь бросилась ему в голову, и ни о чем не думая он бросился к избушке, и распахнул дверь. Коротенькие сени, шаг внутрь, и...
Зрелище представшее его взору заставило бы его содрогнуться, будь у него время осознать увиденное. Но, привыкнув действовать в экстренных ситуациях скорее по инстинкту, нежели по некоему обдуманному плану, он лишь охватил взглядом, и не осознавая просто отметил для себя и Дашу, связанную, раздетую, в разодранном белье, и какую-то женщину, стоявшую неосознанно вцепившись пальцами в щеки, и возню, происходившую на полу. Здоровенного мужика, который прижимая Владимира к полу со всей дури как раз нанес удар по скуле, заставивший его голову откинуться вбок, и длинного, тощего типа с длинными сальными волосами, небритой физиономией и перекошенным в мерзейшей гримасе ртом, который заносил над пленником нож. Все участники этой дикой сцены, были повидимому настолько заняты происходящим, что не обратили никакого внимания на появление офицера, за спиной у которого в полумраке угадывался силуэт светловолосой девушки
Рука сама скользнула за отворот мундира, вынырнула, держа пистолет, и Воронов взвел курок. Сухое щелканье заставило застигнутую врасплох троицу вздрогнуть, и спокойный, звучный голос офицера, наставительно произнесшего:
- Передай, что поспешность нужна не только при ловле блох. -  оборвался грохотом выстрела. Локоть правой руки Константина взорвался кровавыми брызгами, заставив его выронить нож, а Воронов сейчас же бросил разряженный пистолет на пол, чтобы освободить себе руки, и выхватил саблю из ножен.
- Отойдите от него.

Отредактировано Сергей Воронов (13-01-2016 13:40:56)

+1

85

Константин не успел оглянуться и сухое щелканье воспринял спустя несколько секунд, и то не отдавая себе отчета о том, что слышит. Все его существо было сосредоточенно на острие ножа, который он так жаждал вонзить в ненавистного подонка. Он как-то смутно услышал чей-то голос, грохот, но в ту же секунду руку пронзило такой болью, что перед глазами вспыхнуло красное зарево. Нож выпал из руки, глухо стукнувшись об пол. Константин интуитивно прижал правую руку левой к телу, сжимая тонкими пальцами, через которые змеились алые струйки крови. Боль и бешенство сплелись так тесно, что сложно было сказать, что именно отражалось на белом лице с горящими безумием черными глазами. Тяжело дыша Константин обернулся к двери и с ненавистью и злобой посмотрел на пришедшего офицера. Кто он был такой сумасшедший не имел ни малейшего понятия, да и не желал этого знать. Важно было одно - ему помешали выполнить то, чего он так жаждал! И не замешкайся он на секунду, Корф был бы мертв!
- убей его,- прошипел он едва различимо, брызжа слюной и не сводя горящих черным огнем глаза с мужчины у двери.
  Савелий на грохот выстрела отреагировал странно. Ему был дан приказ удерживать и угомонить пленника, чем собственно он и занимался. На выстрел, как и на пришедшего мужчину, он смотрел не то что спокойно, но без ярости или гнева , а скорее с каким-то "я же говорил". Ведь так и думал он, Савелий, что дурное дело барин затеял, расплатиться за него ничего не стоит. Виданное ли дело на дворян кидаться, дак вот жеж. Вот теперь и началась расплата. Барина своего-то жалко, но не ему вмешиваться без приказаний, коли барин в силах их отдавать. И приказ был отдан. Савелий поднялся с пола в весь свой могучий рост, зыркнул глазами по избушке и, увидев топор на поленнице, схватил его и ринулся на офицера.

0

86

Все слилось в сплошную круговерть. Искаженное лицо Константина под ним, знакомое ощущение хруста под предплечьем, еще секунда....рывок, и тяжелый удар спиной об пол вышиб из легких весь воздух. Да только во Владимире оставалось слишком мало человеческого, чтобы осознать, что его остановили. Он бился в окорокоподобных ручищах здоровенного мужика, силясь вырваться, не ощущая ничего кроме пожара охватившего тело от самого подбородки и до пояса, и не видя ничего, кроме отвратительного оскала Ливена, с одним лишь желанием - вбить эти пожелтевшие зубы ему в глотку и вырвать ему горло голыми руками, а там.... а там пусть смерть, пусть безумие, понятие следующей минуты, следующей секунды, следующего дня исчезло, оборвавшись в его сознании настоящим. Жуткой картиной которая стояла перед его внутренним взором во всех своих мерзких подробностях, которые ему довелось увидеть. Увидеть его любимую, его Дашу, обнаженную, бьющуюся под навалившимся на нее телом, эти руки, ощупывавшие ее тело, жадно ласкавшие ее обнаженную грудь, мокрый рот прикасающийся к белоснежной коже, руку, запущенную меж ее ног...  Он не знал, жив ли он, или сердце, не выдержав, разорвалось от этой боли, отчаяния, ненависти, пресекших дыхание, и остановивших время на мертвой точке, и этот растекшийся в груди пожар - лишь разливающаяся внутри кровь. Не знал, да и не хотел знать, потому что не существало на свете больше ничего. Удар в живот вышиб дыхание, второй, по челюсти отбросил голову назад и вбок, по виску, по скуле....
Боль вспышками в голове, словно кто-то развлекался гася и вновь зажигая свет. Молотоподобные кулачищи знали свое дело. Окровавленные руки, которыми он до последнего пытался удержаться и вырваться - бессильно упали на пол, в глазах помутилось, к горлу подкатила тошнота осев во рту горечью желчи и вкусом крови, и Владимир бессильно распростерся на полу в каком-то полубессознании, когда не имея сил ни двигаться, ни сопротивляться, ни дышать толком - он словно издалека, из-за шума напоминающего грохот водопада слышал ненавистный голос...
Передать от тебя что-то твоей жене?.
Даша..... мелькнуло казалось последним проблеском сознания, руки и плечи напряглись, в бессознательной - но  бессильной уже попытке вырваться, когда другой голос. Знакомый до последней нотки - раздался посреди этого безумного кошмара, словно сверкнувший клинок в абсолютной темноте.
Серж...
Он хотел что-то сказать, двинуться, крикнуть, но не сумел даже увидеть его - перед полуприкрытыми неподвижными глазами вихрился только какой-то кровавый туман.
И даже вопль Константина не вызвал у него ничего - ни тревоги, ни страха.
Он успел... благодарная волна накрыла темнотой, и Владимир, не имея сил даже дышать закрыл глаза, словно отдаваясь мгновенно распахнувшемуся над ним небытию, в последней попытке изуродованного сознания к самоспасению

0

87

Пожалуй у любого другого зрелище прущего на него здоровяка с топором вызвало бы хотя бы секундное замешательство, только не у офицера, пять лет   выживавшего среди кавказской мясорубки. Воронов и не подумал ни отступать ни защищаться, он стремительным движением кинулся вперед, и влево, поднырнул под замахнувшуюся руку и, разворачиваясь на месте, как танцор - всем клинком от рукояти до острия прошелся поперек живота проносившегося мимо него детины. Бритвенной остроты лезвие булата с одинаковой легкостью прорезало и кожаную безрукавку, и рубаху, и кожу, и жир, и мышцы под ним, вскрыв здоровенного мужика поперек, от бока до бока, точно лопнувшую сардельку.
Офицер рванул рукоять на себя, темно-серый зернистый клинок описал в воздухе дугу, оставляя за собой шлейф мелких кровавых брызг, и уже не заботясь о своем противнике - шагнул вперед, вытянув острие по направлению ко все еще сидевшему на полу мужчине.
- Я, кажется, вовремя? Желаете помолиться, господин Ливен?
Савелий же, все еще стоявший на ногах, как-то странно хрюкнул, выронил топор и опустил глаза, недоверчиво глядя на алое пятно, стремительно растекавшееся по одежде. Он осторожно прижал руку к животу, желая проверить - насколько сильно он ранен, и ощутил под распоротой кожей что-то упругое, мягкое и теплое. И странно скользкое под руками. Клинок был так остер, что распоров живот - практически не причинил боли, оставив за собой лишь минутное онемение в тканях. Все еще не понимая что происходит, мужик пощупал это нечто, обнаруженное там, где по идее только что было обычное, родное пузо, наклонил голову сильнее, и увидел в своей ладони тускло-сизый, бугрящийся какими-то выпуклостями мягкий тяж, скользкий, но теплый. Он недоверчиво переступил с ноги на ногу, ощущая, странную слабость в коленях, повернулся к хозяину с каким-то удивленным выражением на лице, словно не веря тому, что подсказывал ему здоровый рационализм человека не раз видевшему как потрошат коз и коров, при заготовке мяса на зиму, а именно - что держит он в руках - собственную кишку, вывалившуюся из вспоротого живота.
Слабость в коленях нарастала, он тяжело рухнул на колени, пытаясь всунуть кишку обратно, наткнулся пальцами на края разреза, и только тут пробудил в себе боль. Боль странно поверхностную, словно рябь на глубокой, черной, холодной воде. В глубине же живота не было боли. Там медленно растекался холод, так же как перед глазами медленно гас свет.
Детина повалился набок, все еще прижимая руки к животу, и медленно скорчился, подобно эмбриону, отдавая Богу душу в той же позе, в какой когда-то ее и получил.

Отредактировано Сергей Воронов (13-01-2016 15:47:52)

+1

88

Константин ошалело смотрел на то, как мгновенно, даже не дрогнув, пришедший расправился с его крепостным. Если он отвернулся хотя бы на секунду, то вероятно впоследствии ничего бы и не понял. Савелий обернулся к нему с распоротым животом, и сумасшедший не удержал брезгливой гримасы, которой никак не заслужив преданный мужик. А когда тот, рухнув, свернувшись на пол, то едва не зарычал от злости не то на Савелия за то, что сам помер, так и офицеру  голову не оттяпал или руку, то ли на офицера, вмешавшегося в его, Константина дела. На слова Воронова, которым тот к нему обратился, он даже не смог ничего ответить, такая его колотила ненависть и злоба, да безумие разгоралось лихорадочным огнем, окутывая каждую его клетку, превращая в подобие человека. Но услышав высокий голос сестры, стремительно обернулся и расхохотался. Еще не все! Все равно будет по его!

0

89

Марфа же следила за происходящим со все нарастающим ужасом. Как в воду глядела, что нельзя было игры эти затевать! Ну хотел отомстить, так пырнул бы да и уехали бы в домик свой! А теперь же...Ох, дитятотко, Боже мой, как ж спасти то тебя, неразумного! Глаза женщины лихорадочно горели, когда она следила за братом, прижимающим простреленную руку к себе. На Савелия она и не смотрела, но когда тот повернулся к ним с распоротым брюхом, волей не волей увидела и содрогнулась от ужаса и отвращения не находя в себе сил даже закричать. Но дело плохо. Офицер этот был опасен и вооружен, а мальчик ее был ранен и безоружен, Савелий помер. Кто кроме нее защитит его?!
  Подобрав нож, который выронил брат, Марфа рванулась вперед, перешагнув через лежащего на полу Корфа и упала на пол рядом с пленницей. Схватив одной рукой за волосы, она запрокинула ее голову себе на плечо, а второй прижала к горлу нож чуть выше едва затянувшегося пореза сделанного раньше.
- брось свое оружие!-заорала она визгливо и сильнее сжала рукоять ножа,надавив и чуть поведя в сторону, надрезая кожу. Тонкая ниточка крови зазмеилась вниз по напряженной шее,- брось, иначе прирежу!

0

90

Она едва ли соображала, что происходит. А видела только занесенный нож и Владимира, который уже не шевелился после ударов здоровенного мужика. Жив он или нет, она не знала. Откуда-то в этот хаос прорезался спокойный ледяной голос, она не поняла, что он говорит, но раздался выстрел, за которым последовал вскрик Константина, и нож, с которого она не сводила взгляда, упал на пол. Через долгих полминуты пришло какое-то подобие узнавания, она обернулась и едва не вскрикнула не то от радости, не то облегчения.  Воронов! Она была права, когда решила, что Владимир не пришел бы просто так! Значит... Господи, слава Богу! Они спасены! Теперь все будет...Или.... Полубезумный взгляд метнулся к мужу, который по прежнему не двигался, и все перестало иметь значение. Только бы скорее добраться до него, вытащить его из этой чертовой избушки и отвезти домой!
Господи, только бы он был жив! Пожалуйста!
Она не видела, что произошло с Савелием, не обратила внимание и на маневр Воронова, на Константина. Все это было не важно. Не важно, если он...если...
Не увидеть метнувшуюся к ней через Владимира Марфу она не смогла, но среагировать бы все равно не успела. Казалось, сестра сумасшедшего переняла его безумие. Даша запрокинула голову в надежде ослабить хватку, онемевшие пальцы по прежнему сжимали края разорванной рубашки, а в горло больно впилось лезвие ножа, заставив ее зажмуриться.

+1

91

Анна, хоть и знала, что Владимир и Даша находятся в опасности, была все же не готова к тому, что увидела, когда последовала за Сергеем. Даша в таком виде... неужели этот сумасшедший ее... Ужас охватил Анну при мысли о том, что здесь происходило: липкий, противный, невероятно гадкий тип, неужели он посмел? Сквозь ужас пробилось негодование: да как же он посмел? Как может такое вообще быть, как же всевидящий бог допустил это? Но почти сразу же Анна увидела и Владимира. Скорее. не увидела, а угадала, что это он - ей не было видно, кто лежит на полу. Но то, что склонившиеся над ним негодяи хотели его убить, было очевидно.
Она не успела перепугаться, как прогремел выстрел, и сумасшедший уже не угрожал Владимиру ножом. От вида крови ее немного замутило, но Анна быстро взяла себя в руки, едва вспомнила то, как он бил Дашу и издевался над ней. Так ему и надо... Этой самой рукой он держал свою трость, которой...
Анна все же отвела взгляд от сумасшедшего. Смотреть на него было жутко - даже раненый, он, казалось, еще способен на любое злодейство. Но опасаться теперь следовало не его, а того здоровенного мужика, который схватил ее на кладбище. Увидев в руках здоровяка топор, Анна едва сдержала вскрик. Видеть, как на Сергея надвигается огромное, злобное существо с ужасным оружием, в которое моментально превратился вполне мирный топор, было невыносимо. Она замерла на месте, не в силах ни вздохнуть, ни отвести взгляд, ни закрыть глаза.
И вдруг... Сергей сделал очень быстрое движение ему навстречу - и что-то разлетелось от живота здоровяка, какие-то мелкие брызги. А Сергей уже говорил что-то сумасшедшему. Только Анна уже этого не слышала.
Из живота здоровяка вываливалось нечто, чего она никогда раньше не видела. И зрелище это было настолько страшным... Анна расширившимися глазами смотрела на то, как здоровяк с удивленным видом подхватил это жуткое нечто, повалился на пол, судорожно дернулся и затих.
Пол начал медленно уплывать у Анны из-под ног. Она сделала шаг назад, наткнулась спиной на косяк двери и прижалась к нему, чтобы иметь хоть какую-то опору. Все вокруг принялось качаться следом за полом. Словно в каком-то страшном сне, она увидела, как к Даше подскочила женщина и приставила к ее горлу нож. Анна уже не понимала - зачем... Действительность покачивалась и вот-вот собиралась куда-то от нее ускользнуть.

+1

92

Воронов замер, словно наткнувшись всем телом на некую незримую стену, и отступил назад.
Чертова баба....
Он не имел ни малейшего понятия - кто эта женщина, и какого черта помогает Константину, но поза той была настолько красноречива, а глаза сверкали таким полубезумным блеском, что можно было не сомневаться, что она способна привести свою угрозу в исполнение. Только сейчас он разглядел повнимательнее - в каком виде Даша, расплывающиеся кровоподтеки, разорванное белье, которое как бы она не старалась стянуть из обрывков, а все равно - демонстрировало куда больше чем скрывало, и моментально отвел глаза, словно малейший взгляд на нее мог оскорбить, причем не столько ее, сколько его друга.
- Т-ш-ш.... тихо.... спокойно, милая.... - медленно, очень тихо проговорил он, не отрывая взгляда от лица женщины. - Давай ты не будешь делать глупостей.
Ну и что теперь? отдать оружие означает собственноручно связать себя по рукам и ногам и отдать им в руки и Анну и себя. Беспроигрышный ход, что ни говори. Быстрый взгляд в сторону Корфа, который похоже все-таки осознавал происходящее, судя по тому как медленно сгибались пальцы на его руке, и то и дело вздрагивали ресницы - показал, что его самого так и поймали скорее всего. Следы побоев, разорванная рубашка, разбитые губы, рассеченная бровь, кровоподтек на пол-лица, окровавленные руки... Наверное так они его и держали? Угрожая смертью любимой женщине можно сделать с мужчиной что угодно, без риска, что тот попытается сопротивляться. И если пойти у них на поводу, то они с тем же успехом сцапают и Анну.
Нельзя.
Тогда что же? Рискнуть жизнью баронессы? Расстояние было небольшим, но слишком долгим для сабельного удара. Полезть за отворот мундира за другим пистолетом? Она увидит этот жест, и поймет его.
- Все.... все хорошо.... видишь? Я кладу ее... - Медленно, пригибаясь пядь за пятью, Воронов, не отрывая взгляда от полубезумного лица женщины, понемногу опустился на правое колено, и с величайшей осторожностью положил саблю на пол перед собой и буквально по вершку отводя руку от эфеса.
Да. А больше ничего и не останется.
- Видишь. Вот..... - Он опирался правой рукой об пол, и пальцы осторожно пробирались к голенищу сапога. Еще пара мгновений, и пальцы сжались на узкой рукояти шомпола для заряжания пистолетов, который, покидая кабинет Корфа он сунул в сапог на манер ножа. 
Теперь улучить момент....
- Смотри. Она на полу. Отпусти Дарью Михайловну.....
Женщина следившая за каждым его движением с ненавистью и злобой, подалась вперед и чуть влево, чтобы достоверно убедиться в его словах. Действительно он стоял на колене, а сабля на полу, поперек, рукоятью в добрых двух пядях от его него. Пальцы Воронова сжались сильнее и когда она перевела все-таки взгляд с его лица на саблю лежавшую на полу - он резко выдернул шомпол из сапога, в коротком, сильном замахе, похожем на молниеносный рывок атакующей змеи. Мелькнуло что-то маленькое в тускло освещенной избушке.
Женщина испуганно и удивленно вытаращила глаза, и выронив нож, поднесла обе руки к горлу, из которого торчала узкая, точеная рукоять шомпола. Темная кровь выплеснулась из ее раскрывшегося рта, словно неаккуратный плевок, и она осела мешком на пол. Еще с минуту слышались страшные, захлебывающиеся звуки, и наконец затихли, вместе с ее дыханием.
Господи..... Воронов вздохнул, и отвел глаза от замершего тела. Не место и не время думать, или сожалеть

Отредактировано Сергей Воронов (14-01-2016 00:27:57)

+2

93

Увидев, как из горла женщины выплескивается кровь, Анна хотела закричать - но ее пересохшие губы раскрылись, а из них не вырвалось ни единого звука. Анне казалось, что в избушке совершенно исчез куда-то весь воздух. Она пыталась вдохнуть поглубже - но у нее ничего не получалось. Хотелось выбежать вон, глотнуть свежего лесного воздуха, но ее тело ей не подчинялось.
Женщина упала, теперь Анна ее не видела, но зато... слышала.
Анна медленно опустилась на пол - ноги ее уже не держали. Здоровяк лежал прямо напротив нее, неподвижный и страшный, а под ним растекалась темная лужа... Чуть поодаль лежала и женщина. Только что живые - и вот уже два трупа. Анна почувствовала какой-то острый новый запах, пробивавшийся сквозь запахи сырости и запущенности, царившие в избушке - и вдруг осознала, что это запах крови.
Это было последней каплей, последним для нее испытанием, и она его не выдержала. Сознание покинуло ее и унеслось куда-то далеко-далеко, где не было ни трупов, ни сизых кишок, вываливающихся из распоротого живота, ни штыря, торчавшего из горла, ни булькающих звуков...

0

94

Владимир пребывал в каком-то странном состоянии. Вне собственного тела, вне рассудка, вне происходящего. Какая-то странная, отстраненная часть сознания еще жила, хоть и пребывала в темноте под закрытыми веками, странно холодная и пустая.
Он здесь. Пришел. Теперь все закончится....
Остановившееся время полнилось тишиной, и бесконечным спокойствием. Больше не было ни страха, ни бешенства. Сейчас все закончится.
Только вот что - все? В том, что Воронов расправится с Константином и с его подельниками как со слепыми котятами он не сомневался, и потому и позволил себе провалиться в эту странную бездну почти-небытия, сокрушительной реакцией после вспышки ярости, равной которой ему еще не доводилось испытывать в жизни. Если бы он спросил Пирогова, тот, возможно и объяснил ему - что это было. Последний бунт инстинкта самосохранения, погружение в психосоматический стазис организма подошедшего к своему последнему краю. Ощущение было глубоким, и непонятным. Провал в бездну, при сохраненных искрах сознания - тех, что не смело этой дикой, выворачивающей душу волной ярости. Мысли рождались в этой бездне редкие, медленные, точно капли воды, капавшие иногда с потолка темного каземата под уровнем Невы. Он вдруг очень отчетливо вспомнил звук этих капель. Тем требовалось много времени, чтобы собраться в каплю и упасть. Звонким "кап" на каменный пол.
Тела не было. Весьма отстраненно ощущал он судорожные, бессистемные толчки собственного сердца, задыхающегося в еще более сжавшейся каменной удавке, и с какой-то беспощадной ясностью осознавал, что вот так, наверное и приходит смерть.
- Брось свое оружие... брось, иначе прирежу....
Нет.... - медленной каплей оформилась мысль - отстраненная, словно чужая. - Серж не позволит.
Странно и пусто, без малейшего волнения. Хрип, бульканье....
Его веки медленно поднялись, ничего не выражающий взгляд уперся в низкий потолок, и так же медленно, словно через силу, не, поворачивая головы - его взгляд обратился влево, откуда доносился звук.
Даша.
Да-ша.

Серо-голубые глаза, полные паники и ужаса. Она не понимает, что происходит. Боится....
Свежий порез на шее.
Кровь. Ее кровь
Быстрым и острым толчком в груди - как слабая искра от искрошившегося кремня. Так, пытаются разжечь огонь из пропитанного водой трута.
Это будет бесконечным. Страхом за нее, болью, сопереживанием. Пока однажды наконец какая-то из подобных вспышек не окажется последней. - осознание этого было странно ясным, и спокойным.
Пусть так. Но не сейчас.
Руки горят как в огне от сорванной кожи. Шрамы будут уродливыми. Забавно. Тело налито свинцом а в груди раскаленным камнем удавкой сжато сердце. Так тяжело, что словно эта тяжесть и пригвоздила к полу. Голова мутится от недавних ударов. Вкус крови и желчи во рту. Состояние, как после контузии. Немудрено, от таких-то кулачищ...Какая-то возня рядом. Шорох.
Как сквозь пелену тумана он видел как Воронов рывком поднялся на ноги, подбирая саблю и шагнул к Константину
- Не... убивай.... его....
Медленные звуки срывавшиеся с губ. Странно спокойный и отстраненный голос.
Все должно закончиться. И оно закончится.

+2

95

Воронов, вновь подхватив саблю с пола шагнул к Константину и замер, остановив уже готовую для удара руку, услышав Корфа. Быстрый взгляд на друга показал ему, что тот, по меньшей мере, в сознании.
Что ж....
Надо было что-то решать.
- Анна.... - позвал он, не оглядываясь. Надо было укрыть чем-нибудь Дашу и увести отсюда. Он не решался отойти от Константина, опасаясь, что тот способен выкинуть какой-нибудь номер. Но ответа не последовало.
- Анна!!! - позвал он громче, и все же оглянулся.
Черт. Не нашла ничего лучше как упасть в обморок. Впрочем.... его лицо перекосила гневная гримаса -  А чего ты еще ждал? От такого-то зрелища! Она теперь ко мне и близко не подойдет. Идиот... Сам виноват, что взял ее с собой.
Да только знал, что обманывает сам себя. Без помощи и прямых указаний Анны в дороге, он бы ехал не так уверенно и быстро. Искал бы дорогу по смутным указаниям, задержался бы, и почти наверняка опоздал бы. Нашел бы Корфа с ножом в груди, или с перерезанным горлом.
Только вот заплатить за это похоже еще придется.
Что ж, пусть так.

- Встать можешь?
Вместо ответа на его вопрос Корф зашарил руками по полу, оперся локтями об пол, медленно, с явным усилием приподнялся, и сел, опираясь спиной о вертикальную подпорку, упирающуюся в потолок. Его лицо было даже не бледным а землисто-серым, а губы отсвечивали странным свинцовым оттенком.
- Ранен?
Владимир медленно качнул головой. Следы побоев на нем были видны невооруженным глазом, с зяпястий была начисто сорвана кожа, лицо пересекала черная засохшая полоска крови из рассеченной брови, но все это не могло вызвать такого странного состояния, словно каждый вдох дается с величайшим трудом. Что с ним такое, черт побери.....
Но думать об этом не было времени. Не хочет убивать этого одержимого? Хорошо, но стоит придержать его, чтобы не натворил дел.
Воронов вынул из-за борта мундира второй пистолет, и держа его за дуло протянул другу.
- Придержи его, пока я займусь дамами. - ненавидящий взгляд в сторону Константина дернул губы злой усмешкой - Перешиби ему и вторую ногу, если посмеет пошевелиться.
Едва уловимый кивок показал, что Владимир все понял. Воронов сунул клинок в ножны, оглянулся, заметил на каком-то мешке у входа сброшенный сюртук Корфа, поднял, и держа его перед собой на манер ширмы, чтобы не смущать баронессу нескромным взглядом - подошел к ней, и отвернувшись, опустил плотное сукно ей на плечи на манер одеяла. После чего подобрал нож, и опустившись с ней рядом на колени, намеренно не поднимая глаз, стал перерезать веревки на ее руках

Отредактировано Сергей Воронов (14-01-2016 10:59:46)

0

96

Даша  слышала тяжелое, рваное дыхание Марфы, ощущала колотившую ее дрожь и волей-неволей прислушивалась к словам Воронова, который был единственным кто может их отсюда вытащить. Он говорил так тихо и спокойно, что обезумевшая женщина кажется начинала ему верить, во всяком случае рука, прижимающая острие ножа к ее горлу, чуть расслабилась, едва заметно, но лезвие уже так не врезалось в кожу. Но вот то,  что говорил Сергей в первые секунды вызвало в ней настоящий протест.
  Он отдает оружие?! Нет! Ему никак нельзя попадать в руки этих сумасшедших, ведь он единственная надежда вытащить отсюда Владимира! И если эта надежда исчезнет, то... Пусть рискнет, пусть что-то сделает, плевать на Марфу, прирежет или ранит, сейчас это не столь важно!
Прекрати!-ледяной голос прорвался в бьющееся в панике сознание так ясно, что Даша едва удержалась, что бы не поискать глазами крестного, которому этот голос принадлежал.
  В туже секунду Марфа вздрогнула всем телом, нож выпал, руки выпустили пленницы, и до Даши донеслись страшные булькающие звуки, словно та чем-то захлебывалась. Она обернулась словно по инерции,а не из желания увидеть, и то, что увидела в голове укладывалось плохо. Торчащий из горла шомпол и уставившиеся в потолок погасшие глаза. Пару секунд Даша смотрела на труп Марфы, а потом отвернулась,словно ее и не было. Она подумает об этом потом,не сейчас! Пальцы стиснули обрывки рубашки, а взгляд,к как намагниченные вернулся к мужу, который медленно открыл глаза.
  Горячая волна прокатилась по телу, Даша вздрогнула, ощущая, как горлу подкатывается ком и до боли закусила искусанную губу.
  Жив... Господи, жив... Потерпи немного, совсем немного и мы будем дома...
   Все закончилось. Весь кошмар закончился. Или еще нет?  Было невероятно страшно поверить в это. Казалось, что если вновь все окажется иллюзией, она попросту не выкарабкается, а сейчас хоть мало-мальски удавалось держать себя в руках и более менее ясно мыслить.
  Почему он не хочет убивать Константина? Он будет опасен до своего последнего вздоха! Или... Отомстить? Господи,нет... Почему нельзя просто убраться из этой чертовой избушки, пристрелив бастарда! Она  не понимала, но не ей было это решать. Вот только землистый цвет лица, странный цвет губ не наводили ни на какие хорошие мысли, лишь поднимали новую волну страха, от которой била дрожь.
  Даша вздрогнула, когда увидела к себе движение, но это оказался граф. Она опустила взгляд, а когда сюртук оказался на ее плечах, ощутила странное, едва заметное в этом хаосе и страхе успокоение, словно от объятия.
-спасибо,-прошептала она чуть хриплым голосом,  вытянув к нему руки из под сюртука. Она не могла сейчас сказать ничего больше, горло сдавливало словно стальным кольцом, во рту пересохло, но полыхнувшая в глазах горячая благодарность перекрыла даже поселившийся в них ужас.

+1

97

Так не может все закончиться! Он не может проиграть! Не в этот раз! Сейчас все должно быть по его!
  Безумный взгляд Константина метался по тесной комнатке, переполненной людьми. Он был похож на загнанного в угол зверька, который отчаянно пытается найти любую щелочку, что бы проскользнуть, и не находит. Савелий был мертв, Марфа мертва, он остался один. И сейчас не знал, что ему предпринять. Топор был слишком далеко, нож еще дальше. Даже трость осталась лежать недалеко от Корфа, где он ее выпустил. И теперь он метался в собственном сознании, желая прикончить всех, кто здесь есть, и не имея возможности. Если кинуться сейчас на Корфа... Нет, он был уверен, что даже сейчас не справится с ним, да и этот офицер прирежет быстрее, чем он сумеет его придушить. Кинуться к Даше и попросту свернуть ей шею он бы успел, если бы была здорова нога, а так... Он был зажат в угол, а от того бесился еще больше.
  Константин чуть пригнулся и зарычал сквозь зубы, когда пришедший дал в руки Корфа пистолет. Теперь все оборачивалось наоборот. Каких-то полчаса назад он мог прикончить этого смазливого гаденыша, а теперь... Кинуться бы на него и душить, пока не отдерут! Но направленное дуло пистолета и слишком живое воспоминание пока пригвождали его к месту.

0

98

- Унеси отсюда Дашу, Серж -  тихо произнес Владимир, не двигаясь с места, и не спуская глаз со съежившегося Константина, который был похож сейчас на рысь перед прыжком. После того, первого взгляда на жену, в который постарался вложить максимальное успокоение, на которое был сейчас способен, он больше не смотрел на нее. Он понимал, какой шок она пережила, какая помощь потребуется ей после, но сейчас все это разбивалось об какую-то каменную броню, которой словно бы сковалось все его существо, словно морские волны о прибрежный утес. Он не отрывал взгляда от Константина, и ощущая как мало-помалу выравнивается дыхание, хотя тиски, сдавливавшие сердце и не думали разжиматься - медленно поглаживал пальцем курок пистолета. - Унеси. И Дашу. И Анну. Мне надо побеседовать с этим... господином.

+1

99

Воронов бросил быстрый взгляд на Корфа, на съежившегося Константина, все еще прижимавшего к себе раненую руку, и проглотив вопрос, вертевшийся на языке "ты уверен" - молча кивнул головой. Он поневоле вспомнил - в каком виде увидел баронессу, войдя в избушку, и больше не нуждался ни в каких пояснениях. Уж кто-кто, а он, был бы последним человеком на земле, который бы имел глупость попытаться переубедить Владимира. За такое, учиненное над женщиной следовало расплатиться. А учитывая, что женщина эта - была его женой, и то, что тут происходило - происходило на его глазах, то и вправду следовало убрать отсюда обеих женщин, потому что он догадывался, какой монетой будет платить Корф за такой поступок.
Анна лежала на полу, в дверях, безгласным, молчаливым комочком. Даша, закутанная в сюртук Корфа как в пальто, казалось, тоже была на волосок от беспамятства. Но, пока Владимир держал Константина под прицелом - он мог распоряжаться тут, совершенно свободно, словно бы бастарда тут и вовсе не было. Офицер подошел к Анне, опустился на колено рядом с ней, заглядывая в ее бледное лицо, слегка потормошил, но убедившись в бесполезности своих попыток - поднял на руки и вынес из избушки.
Снаружи было уже темно. Экипаж стоял там, где он его и видел. С большим трудом, с занятыми руками ухитрившись открыть дверцу он опустил девушку на сиденье, и прикусил губу, глядя на ее лицо в бледном свете поднимавшейся над лесом луны, со странным, щемящим ощущением нежности, горечи и сожаления.
Однако... терять время было нельзя. Он вернулся в избушку, в которой ничто не изменилось за время его краткого отсутствия, и наклонившись к Даше, со словами
- Позвольте, баронесса - поднял ее на руки, и понес к дверям.

+1

100

Едва руки были развязаны, как она крепче запахнула сюртук, закрывая разорванную рубашку, обнажавшую ее тело. Но вот на большее она оказалась не способна. Подняв взгляд, она увидела его. Больше чем когда-либо Константин напоминал ей.... нет, не зверя, а звереныша. Загнанного в угол, раненого,  но менее опасного. Ее вновь сковало льдом, едва она заглянула черное пламя его глаза, горящих ненавистью и злобой.  Каких-то полчаса назад она металась и рвалась к мужу, а сейчас не могла сдвинуться с места, скованная и словно завороженная, глядя в черные глаза бастарда, как смотрит жертва, загипнотизированная взглядом кобры. Но слышала голос мужа, тихий и ясный, не позволяющий ни спросить ни возразить. Он хочет отомстить ему? Даша не представляла, что он может с ним сделать. Живо вспомнился Ялубский, звериная ярость, которую она видела сегодня и холодный, спокойный голос, который слышала сейчас.
Даша не сопротивлялась, когда Воронов поднял ее на руки и понес к двери. Она наконец словно очнулась, когда из поля зрения пропал сумасшедший,и прикрыла глаза.
-не оставляйте его там одного, пожалуйста,- прошептала она, подняв взгляд на графа. Ей было все равно где он будет стоять, хоть внутри избушки, хоть в сенях, только бы Владимир был не один в этой проклятой избушке.

0


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Змея скользила меж камней...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC