"Дворянские легенды"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Да сгорят все тяготы и неприятности в этом костре...


Да сгорят все тяготы и неприятности в этом костре...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время года: Весна
Дата: ночь с 20 на 21 марта
Время действия: ночь
Место действия: парк в поместье Корфов.
Участники: Дарья Корф, Анна Платонова, Сергей Воронов, Владимир Корф.
Краткое описание  действия: Новую, непривычную традицию предстоит увидеть баронессе Корф и госпоже Платоновой. Владимир и Сергей давно взяли себе за правило отмечать этот день - точнее, эту ночь, именно таким образом. Чем обернется празднование Новруза для всех четверых - пока что неизвестно. Хочется верить, что все будет хорошо.

0

2

Немалых трудов стоило Воронову раздобыть достаточно длинные доски. Откуда их собирают мальчишки, которые начинают готовиться к каждому чершенбе-ахшамы  - к каждому вторнику в месяц до праздника и в самый праздник - он понятия не имел. Не найдя ничего подходящего он в конце концов съездил на лесопилку и попросту заказать доски там. А помимо них - так же как и за Кавказом - в ход пошло все - от разломанного на части, проеденного мышами старого шкафа, от которого давно хотела избавиться Фрося, жена садовника и покореженных стульев и кресел, обнаруженных им на чердаке - до вороха старых тряпок, пожертвованных Серафимой. Отовсюду, разосланные им крепостные мальчишки тащили на выбранную им поляну все что только способно гореть. Приличествующие этому дню лакомства - орехи разных видов, изюм, сушеные яблоки, медовые пастилки, специально испеченные Варварой по его просьбе рогалики начиненные тертыми орехами перемешанными с сахарной пудрой - нелепые на вид, но очень похожие по вкусу на лакомства которые им довелось пробовать в Бакинской губернии - все это на подносах утыканных свечами, вкупе с выкрашенными как на Пасху яйцами -весьма отдаленно, но все же напоминало традиции яркого весеннего праздника огнепоклонников, которые они с Корфом видели, наслушавшись историй, и рванув как-то раз в марте в отпуск не на воды а на юг, морем для экономии времени, чтобы успеть вернуться назад в три недели.
И теперь он возвел костер такой же как видел там, и который сооружал уже один, после того как Корфа перевели в Петербург - сложив шалашом длинные доски и начинив костер изнутри так, что он даже незажженный поднимался на высоту двухэтажного дома.
Он не сказал Анне ничего об этом празднике, ничего кроме того, что собирается зажечь костер в соответствии с одной из традиций с которыми познакомился на Кавказе, и надеялся что этого окажется достаточно, чтобы раздразнить ее любопытство. А кроме того...
Кроме того - вчерашние события тяжким грузом тяготили девушку, хоть она вроде бы и отбросила их как ему казалось. Да и Корф с женой навряд ли смогут просто так отмахнуться от пережитого. Пусть горит. И кто знает - может этим двум молодым женщинам удастся почувствовать в этом пламени дух того неуловимого ощущения, что раз и навсегда покорило в свое время сердца обоих офицеров в далекой и чужой земле.
Подносы с лакомствами стояли на двух столиках, принесенных из дома. Хотелось бы конечно сюда и самовар с чаем и несколько плетеных кресел, но.... не та эта традиция. И Сергей с сожалением отложил ночное чаепитие на лоне природы до более позднего срока. Для него еще будет время. К тому же он хотел поговорить с Владимиром и Анной об одной идее возникшей у него лишь позавчера, и которая требовала детального рассмотрения.
И вот все было закончено. Воронов сбегал в дом, напомнил Владимиру о костре - как он и предполагал, тот, пребывая в состоянии какого-то странного отрешения начисто обо всем забыл, подождал Анну и вышел вместе с ней из дома.
Возвышавшийся словно дом, устремленный в темное небо незажженный костер смотрелся внушительно и ему не терпелось, увидеть выражение лица Дарьи Михайловны. Впрочем ждать пришлось недолго

+1

3

Прохладный холл сменился весенним холодом улицы. Окружившая со всем сторон темнота заставила напрячься, но уговорить саму себя в том, что ничего и никто из этой темноты не грозит, было на удивление легко. Когда они свернули в парк, и открылся вид на громадное возвышение, Даша распахнула в удивлении глаза. Это вот это сооружение и есть костер? На Ивана Купала они жгли костры, но такие, через которые могли перепрыгнуть, а от горящего чучела на возвышении в Масленицу у нее всегда дух захватывало, а тут такая громадина. Даже полыхающая в лесу избушка вряд ли бы сравнилась.... Или попросту не помнила ее толком в том состоянии, в котором выбралась из экипажа.  Она на миг попыталась представить, как оно будет гореть, и не смогла. И до чего же хотелось скорее, что бы оно загорелось! И сожгло разом всю эту тень последних дней. Ведь пепел да зола одни из лучших удобрений, так может на том, что выжгла избушка, прорастет что-то снова благодаря этому костру? Хотелось бы верить.
Отведя наконец взгляд от сооружения, она увидела и графа с Анной и столики с угощениями. Интересно, все же, как все будет происходить. Мелькнула мысль, что надо бы позвать детей, но те должны были уже укладываться спать.

+1

4

После объяснения с Сергеем в столовой Анне совершенно не хотелось возвращаться мыслями к мрачным событиям ушедшего дня. Да, то, что случилось, было диким, ужасным и жестоким... но почему-то казалось, будто произошло не с ней. И не с ними. Будто кто-то рассказал ей страшную историю, и она изо всех сил хотела теперь ее забыть. Уже начался новый день, с его заботами и хлопотами, и она с удовольствием в них погрузилась, чувствуя наконец-то себя нужной и не лишней. Только, вспоминая о Владимире и Даше, она мрачнела. То, что они так долго не выходят, ее беспокоило не на шутку. Но пойти стучаться к ним в комнату... нет, она бы не смогла.
А потом она поняла, что уже давно не видела Сергея, и, отправившись его искать, узнала, что он куда-то ушел. Однако, соскучиться Анна не успела - вскоре Сергей вернулся, и причина его отсутствия объяснилась - он рассказал о костре и о какой-то традиции. Анне эта традиция - зажечь ночью костер - показалась почему-то языческой, и оттого невероятно интересной. Костер в ночи... Ни один фейерверк не сравнится с магией живого огня. Но главное - там будут и Даша с Владимиром.
Анне хотелось увидеть Владимира уже давно - с того самого утра, когда она проснулась в своей комнате после всего... Несмотря на то, что она гнала от себя тревожные мысли, она не могла чувствовать себя спокойно, не убедившись воочию, что с ним все в порядке.
Оказавшись на поляне, где ждал своего часа сложенный Сергеем гигантский костер, Анна все же смотрела не на него, а на дорожку, по которой должны были прийти Владимир с женой. А вдруг передумают? А вдруг Даша все еще плохо себя чувствует, и Владимир останется с ней?
Пришли...
Она сдержала свой порыв подбежать к нему и спросить: "Как ты?" - это было самым нелепым, что можно было сделать. Он ни за что не ответил бы правду. К тому же, спрашивать о самочувствии у Владимира и проигнорировать Дашу - вообще ерунда какая-то. Но в Даше отчего-то Анна была уверена. А вот за Владимира она очень беспокоилась, и, как только они подошли поближе, поняла - беспокоилась не зря.
В его молчаливой фигуре было что-то такое, что внушало невольный страх. Страх за него. Владимира словно подменили. От него веяло отстраненностью и пустотой. Холодом. Странным одиночеством.
Он, всегда полный жизни - теперь словно застыл и превратился бездушную статую. Даже тогда, когда лежал после ранения, он казался более живым, чем теперь.
Анна с надеждой всмотрелась в его глаза - может быть, она просто все себе надумала? Перенервничала, долго его не видела, переживала за него, вот теперь и сочиняет...
Но в глазах его теперь была пустота. Глаза, лишенные выражения. Лишенные жизни.
"Что с тобой?" - холодея от страха, подумала она и оглянулась на Сергея, невольно ища у него поддержки и помощи.

+1

5

Верхушку острого, знакомого "шалашика" Владимир увидел еще издалека, и чуть улыбнулся в темоноту. В последний раз Серж складывал костер, который они потом вдвоем жгли - в марте тридцать седьмого года. Дальше... еще два мартовских костра он жег один, и один стоял, глядя на пламя, думая обо всем. В марте тридцать восьмого - о своем друге, о своих надеждах, о будущем, был преисполнен надежд и пламя пылало весело и ярко, отображая эти самые надежды.. В марте тридцать девятого - им владела горечь за свою рухнувшую в одночасье жизнь, и яростный, злой огонь был ответом. Что же он чувствует сейчас? Он не находил ответа, да и сам вопрос вызвал насмешку над самим собой.
Они остановились на поляне, Корф слегка поднял свободную руку, приветствуя Анну, которую сегодня не видел, и оглянувшись, сгреб с одного из блюд полную горсть той смеси, которая там лежала - орехи, и изюм, вперемешку с кусочками сушеных яблок таких ароматных, что казалось запах доносится из печки и почему-то отдает ванилью. Он протянул ладонь Даше, жестом, приглашающим к угощению
- Попробуй. На первый взгляд странная смесь, но на деле это вкусно. У этого праздника столько красивых традиций. Жаль, мы провели там слишком мало времени, чтобы сориентироваться во всех, и уж тем более успеть перенять то, что должно непременно его составлять.
- Ты расскажи дамам, как мы вообще туда попали! - усмехнулся Воронов, похлопывая себя по карманам в поисках спичек. Владимир приобнял Дашу за плечи, и подошел вместе с ней к Анне. Незачем ей стоять тут одной, пока Серж возится с костром
- Ну... Дамы уже вроде как знают. Или... ах нет, я кажется рассказывал лишь Софье Павловне, да и то в общих черта.- Корф все еще держал руку с лакомством так, что Даша и Анна могли выбирать из его сложенной горстью кисти - лакомую смесь. - После того как мы оба попали на Кавказ - нас вначале держали близ Моздока, проверяя - как мы на деле справляемся со взводами солдат. А потом отправили к постоянному месту службы. Полк стоял в Нижней Кабарде, туда мы и отправились. - Губы Владимира слегка вздрогнули, явно пытаясь сложиться в улыбку. - О нашем маленьком приключении в той крепости Серж однажды рассказывал, помнишь? О купании в ночном озере, горской девице и жене генерала.
-Еще бы - фырнкнул, поднимаясь, Воронов, и отряхивая рукава. - Даже я помню как краснел, рассказывая ту историю.
- Льсти себе - усмехнулся Владимир, одними губами - Вначале марта нашу роту вдруг спешно перебросили в Дербент. Четыре с половиной сотни верст - мы проделали за шесть дней. Впервые участвовал в такой скачке. Нас не ожидали ранее чем через сутки, и у нас получился свободный день. Провели его кто во что горазд, и так вышло, что мы с Сержем,
- Тогда еще почти враги! - вставил посмеиваясь Воронов
- Да..... мы оказались у одного костра, за которым с нами оказался один из местных. Кто-то спросил его - а что за кучи деревяшек высятся повсюду в крепости, да и в тех деревеньках мимо которых мы пролетели на подступах к ней. Он рассказал, что скоро день весеннего равноденствия. Новруз. И тут же, без перехода, принялся рассказывать о том, что это за праздник, какие у него традиции, чем он славен и как отмечается. Мы тогда удивились - как это они празднуют языческий праздник и тут он рассказал о том, что на юге, за Большим хребтом на территории бывшего Бакинского ханства есть удивительные места. Скалы, горящие огнем, и храм, в котором собственно и зародилась древняя, полу-языческая полу -философская религия. которая была в этих местах в самые древние времена. Еще до христианства и ислама. И что праздник этот - отголосок той самой религии, прославляющий весеннее возрождение природы. Ну и.... - он сам вытянул орех с изюминкой, прожевал его и снова улыбнулся, но что-то дрогнуло в этой улыбке. Словно отголосок веселого безумства, совершенного двумя молодыми людьми, ради совершенно дурацкой, по мнению всех окружающих цели. Безумства которое не поддавалось никакому логическому осмыслению, но которое тем не менее сделало их друзьями. - В крепости не было место и нам предстояло разбить лагерь. Мы улизнули под предлогом осмотра и покупки местных лошадей для будущего лагеря. Для поездки по окрестностям - на неделю и...
- И промчались двести пятьдесят верст за три дня, провели день на месте и ровно столько же обратно, оказавшись к концу недели на прежнем месте, словно бы и не отлучались - закончил за него Воронов. - Двести пятьдесят верст по территории, на которой со времен Персидской войны двадцатых годов - русский мундир значил то же самое что мишень нарисованная на лбу. Славное было предприятие.
- Да - взгляд Корфа едва заметно потеплел, словно вытягивал оттуда, из прошлого то, чего не хватало ему сейчас, однако в тепле этом отражалась горечь и невыразимая печаль, с которой старики думают подчас о такой яркой и упоительной - но навсегда ушедшей молодости. - Мы увидели этот храм, и эти скалы. Увидели и ночь костров, и то, как ярок этот праздник, и сколько он значил для той земли. Иногда думаю что мы только потому и унесли ноги живыми - что явились туда как раз в канун праздника. И - недосоюзники недовраги - мы были там гостями. Лишь на обратном пути, покоренные увиденным - мы разговорились. На предпоследнем перегоне до Дербента на нас напали. Так и.... стали друзьями два мало похожих друг на друга человека, которые отправляясь в путь с трудом выносили друг друга.
- А после не могли друг без друга обойтись - резюмировал Воронов, чиркнул спичкой, и протянул коробок Владимиру- Зажигай, Корф. Это твой дом, твоя земля . Твоя жена, твоя душа - мог бы добавить он, но не стал

+1

6

Странно и удивительно, необычно и чуть волнующе было стоять посреди темного парка рядом с громадиной будущего костра и слушать в тишине бархатный голос мужа, рассказывающий историю прошлого,  лакомясь угощением из его руки.  Что-то новое и интересное. Увлекшись историей, на какое-то время даже ослаб тот поселившийся в душе страх. Рассматривая внимательно сложенный костер, наблюдая за действиями графа, Даша слушала историю прошлого, о том, как зародилась эта традиция у двух друзей, и невольно улыбнулась. Она живо представила себе двух молодых людей, которые еще не были друзьями, но загорелись узнать о неведанной традиции и отправились в рискованное, опасное....наверное, даже сумасбродное путешествие. Воистину, только эти двое могли на это пойти!
   " Новруз"... Какое интересное слово. Что оно означает? Надо не забыть спросить и сказать об этом Мишке, пусть запишет в свой альбом. Горящие огнем скалы... Как это? Воображение ярко рисовало что-то сказочное, нереальное и даже несколько пугающее. А вот костры, разбросанные яркими "цветами",  она могла представить более достоверно. Хотелось спросить, как еще празднуют этот праздник, что еще увидели они в той земле, какие там люди, что они делали... Просто сидели вокруг костров или может быть пели? Или какие-то обряды совершали? Она ничего не знала о тех далеких народах и даже представить не могла, что такой интересный праздник существует там, в тех землях, которые по большей части у нее ассоциировались с войной, а значит смертью и кровью. Даша не могла не улыбнуться, когда снова представила старшего сына, когда он узнает об этом празднике, о традициях, как будут гореть его глаза живым интересом, а вот Алешка ведь будет в восторге, узнай какое опасное приключение совершил его отец. Очередное опасное приключение. Представлять тот риск, которому подвергли себя Владимир и Сергей, сейчас было совсем не страшно. Они оба стояли здесь, у сложенного костра, который перекочевал в мирную жизнь из то далекой земли, из того опасного приключения, как частичка прошлого, как напоминание. Уехали врагами, а вернулись друзьями. Да такими, что она скорее назвала бы их братьями, чем просто друзьями. На языке вертелся вопрос, как они выбрались, когда на них напали. Ведь их было только двое, а сколько было нападавших? Но и этот вопрос она отложила на потом, сейчас не то время.
   Когда Воронов протянул коробок Владимиру, Даша ощутила, как внутренне напряглась. Словно он мог отказаться, не взять, не продолжить их традицию.... и словно было именно необходимо зажечь этот костер. Она не понимала откуда это непонятное ощущение, может быть от навеянной истории, может от того пожара, что бушевал неподалеку сутки назад, может от самого жеста и короткой, простой. но какой-то по своему торжественной фразы, с которой подал коробок граф.

0

7

Слушая голос Владимира - родной, спокойный, рассказывающий о традициях древнего праздника, о кавказских приключениях, о знакомстве с Сергеем - Анна, вопреки логике, продолжала ощущать беспокойство. Его голос звучал отстраненно, немного глухо... Казалось, мысленно Владимир сейчас очень далеко... Но вот только где? Не там, не на Кавказе - иначе он говорил бы об этом по-другому.
Вернись, пожалуйста... Где бы ты ни был... Ты же нам нужен...
Сергей протянул Владимиру спички, и Анна сдвинулась немного в сторону, чтобы не мешать ему зажигать костер. Она пропустила момент, когда язычок пламени скользнул по спичке и, пританцовывая, отправился в самую середину сложенного костра. Не видела она и как, сперва осветившись изнутри ярко вспыхнувшим огнем, практически мгновенно занялись доски, из которых был сложен костер - потому что смотрела не отрываясь в глаза Владимира. Огонь осветил их - потемневшие, они послушно отразили свет костра, но этот свет не согрел их. Они оставались холодными и по-прежнему пустыми.
Ей внезапно захотелось подойти и обнять его. Сказать, что все будет хорошо. Отогреть... как угодно отогреть эти темные льдинки. Несмотря на то, что они были сейчас все вместе, Владимир почему-то казался бесконечно одиноким.
Мы с тобой... и Сергей, и Даша, и я... Все будет хорошо... Просто ты устал...
Да, она наконец подобрала нужное слово - уставшим, вот каким был Владимир. Непривычная это была усталость, какая-то окончательная, безмолвная и безропотная.
Сколько раз прибегала она к нему - со своими, кажущимися теперь смешными и незначительными, но тогда такими неразрешимыми для нее проблемами? И Владимир всегда умел находить нужные слова, всегда решал все ее беды, превращая их в то, чем они были, а не чем казались ей. Но она ни разу не задумывалась, есть ли какие-то проблемы у него самого? То есть, предполагалось как само собой разумеющееся, что проблемы есть, но Владимир умеет с ними справляться, а вот что он при этом чувствует, о чем думает - разве ее это интересовало?
И вот теперь он замкнулся, ушел в себя, и тоже справляется сам.
Позволит ли он себе помочь?
Не отстранится ли еще больше?
Не разозлится ли на нее, если она полезет к нему с расспросами?
Но промолчать? Сделать вид, что ничего не происходит? После того, как она увидела его таким?
Тепло от разгоревшегося не на шутку костра коснулось ее лица, заставляя отвести взгляд от Владимира. Зачарованная, Анна смотрела, как устремляется в черное небо, к мигающим звездам, стихия, назвать которую костром было бы теперь для нее кощунством. Не сдерживаемое ничем пламя рвалось ввысь. Стоял гул и треск, время от времени в недрах пламени что-то громко стреляло. Зрелище было величественным, здесь будто бы совершалось какое-то древнее таинство, недоступное простым смертным, на которое им все же позволено было посмотреть...
Анна протянула руки к огню. Ей было совсем не холодно, но отчего-то хотелось почувствовать это живое тепло на своих ладонях...
"Пусть Владимир станет прежним... пусть все будет хорошо... "- молча просила она у пламени, исполнившись какой-то детской веры в то, что желание ее, загаданное в такую необычную ночь, непременно исполнится.

+1

8

Владимир зажег растопку, которая была сложена таким образом, что огонек побежал по ней не хуже чем по стопину, бросил спичку в центр костра, и выпрямился. Момент, когда огонь еще робко лижет дерево, словно колеблясь - стоит ли его есть, разгораться или погаснуть - всегда вызывал у него бессознательное беспокойство. Ночи на Кавказе, сотни и сотни костров у которых доводилось сидеть, ветра, способные погасить любой костер и пляшущее пламя на голых скалах Янар-даг... огонь всегда приносил что-то свое. Он смотрел на робкий огонек, который разделяясь на несколько языков по растопке огибал доски, и как-то отстраненно думал о том, разгорится он или нет. А может погаснет. Мысль неожиданно заставила его усмехнуться. Да уж, это было бы пожалуй уж чересчур символично. Нет уж. Хватит символов. И без того Даша выглядит так, словно у меня вот-вот вырастут не то крылья не то хвост. Хватит страха. Самый сильный страх в своей жизни я уже испытал. И она тоже. Довольно.
Словно отвечая на его мысль огонек лизнул хорошо высушенную доску, раз, другой, побежал по какой-то ему одному известной дорожке, исторгая из трещины в древесине струйку сизого дыма, от него отделились еще несколько. Минута, другая, и огонь все набиравший силы промчался по устремленным ввысь доскам, вспыхнул там, наверху, от предусмотрительно сложенной в гнезде "шалашика" сухой трухи, и взревел, точно живое существо. В лицо пахнуло жаром, который через несколько секунд стал уже нестерпимым, он опалял лицо, казалось выжигал вдыхаемый воздух, и вместе с тем...
Вместе с тем принес странное успокоение.Обжигающие прикосновения горячего воздуха казались ласковыми объятиями, он придвинулся еще ближе, не замечая, что Воронов, стоявший рядом - отступил на два шага и прикрыл ладонью лицо от жара. От костра шло тепло. Жар. Жизнь! Владимир бессознательно протянул к нему руку, и золотой всполох стремительно лизнул его ладонь, и устремился ввысь.
Пляска пламени манила, обещала, заманивала, огонь ревел и бился точно живое существо, раздуваемый слабым ветерком, рвался в черное небо, озарив все вокруг, взметая свои языки до верхушек деревьев, и выбрасывая фонтаны искр. Корф прикрыл глаза, не замечая обжигающего жара, ни сыплющихся вокруг искр. Огонь словно бы не жег - он манил. Манил так, словно во всем мире больше не было ничего теплого - кроме этой золотой, алой, оранжевой двери, раскрытой словно гостеприимные объятия - огненной завесой между двумя мирами, как дыхание самого Бога обещающее забвение и тепло, жар, и именно там, в пылающей бездне и была жизнь!!!
Совершенно бессознательно, словно в гипнотическом трансе он сделал еще шаг, когда пальцы Воронова железной хваткой впились ему в плечо.
Со стороны они выглядели вполне мирно, хоть и стоя почти вплотную к костру, несмотря на непереносимый жар овевавший лица и невольно заставлявший отступать, стояли глядя в огонь, один - уронив руки вдоль тела, второй - держа руку на плече друга, и спокойно смотревший в самую глубину пламени, точно стараясь опьяниться им. И только Владимир чувствовал - с какой силой сжимались эти пальцы, чтобы не встряхивая, ничего не говоря, незаметно для двух женщин - все-таки выдернуть друга из этого странного оцепенения. Казалось плечо стиснули стальными клещами. Как-то отстраненно Владимир подумал - что надо бы поздравить Сержа - вот уж не подозревал, насколько у того крепкая хватка, когда по-настоящему приспичит. Но вместе с этой мыслью пришли и другие. Медленные, словно постепенное, неотвратимое движение ледника, сходящего с горы. Он увидел и Дашу, стоявшую в нескольких шагах, и Анну со странно взволнованным лицом. И накрыл ладонью кисть Воронова, все еще лежавшую на его плече.
- Спасибо, Серж.
Таким же тоном он благодарил его и после того как он вырвал их из избушки.
Ниточка. Тоньше волоса и крепче стали. Спокойные темные глаза, и уголок губ кривящийся в усмешке.
- Опалишь себе физиономию и будешь неделю ходить с малиновой рожей - спокойно прокомментировал Воронов, одним ему присущим тоном, говорящим "Вот, действительно забавная глупость, хотя последствия ее будут отвратительны, но если тебе непременно хочется эту глупость сделать - изволь, а мне любопытно на это посмотреть"
Да, он прав. Надо отойти. Опалить лицо горячим воздухом - удовольствие ниже среднего, особенно глазам.
Корф кивнул, только вот что-то словно приковывало его к месту. Какой-то нестерпимой тяжестью, словно все тело было заковано в панцирь из цельного чугуна, не позволяющего сделать ни единого движения. Он бессознательно нашарил пуговицы, расстегивая их одну за другой. Движения были медленными, словно через силу, казалось он несколько минут выпутывался из сюртука, а потом, держа его на руке, ощущал все ту же тяжесть, словно тот был свинцовым.
Треснула какая-то доска, пламя вспыхнуло, взвиваясь еще выше, и Владимир резким движением - первым за все это время живым движением швырнул сюртук в огонь.
Черной птицей разметавшей рукава полетел сюртук в пламя, шлепнулся на пылающие доски вытянув один рукав и подвернув второй. Из рукавов мгновенно повалил дым, огненные языки разом проели его насквозь в десятке мест, рассыпая на золу, оседавшую в кострище, а Корф, закинув голову к небу, сделал глубокий вдох. Стало легче. Отчего-то. Хотя казалось бы - всего лишь тряпка. Он отшагнул назад, и одной рукой приобнял Дашу за талию, а второй зачерпнул новую горсть орехов с изюмом и протянул ей. После жара костра который только что опалял ему лицо ночная свежесть впилась в кожу десятками иголок, кусачих словно мороз, хотя никакого мороза не было и в помине.
Воронов тем временем расправил руки, не то потягиваясь, не то пытаясь обнять пламя, закинул голову, и улыбнулся, видя как парят в темноте искры, медленно опадая назад, и протянув руку Анне, привлек ее к себе, не думая ни о каких приличиях. Какие к чертям приличия, когда эта девушка - без пяти минут его жена, а здесь нет никого, кого стоило бы стесняться
- Весна идет! - словно глашатай оповещающий о чем-либо провозгласил он. Ликующий и торжественный клич, который в это самое время, повсюду от древней Земли Огней - по берегам Каспия, по широкой полосе от Каспия до Индии через бескрайние степи, пустыни и горы, от костра к костру несся сейчас на восток, словно приветствуя еще не родившийся новый завтрашний день, который должен был привести весну. - Весна идет!!!
Владимир помнил другое. Как звучал этот же клич на другом языке, где он повторялся десятки раз, и каждый раз слово "Весна" в нем звучало иначе.  Но повторить и выговорить не мог, и как-то мягко, не то устало, не то смиренно улыбнувшись приобнял жену за плечи и повторил тихо
- Весна идет...

+2


Вы здесь » "Дворянские легенды" » ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ » Да сгорят все тяготы и неприятности в этом костре...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC